Color
Фоновый цвет
Фоновое изображение
Border Color
Font Type
Font Size
  1. После возвращения из Мещеры весна в Москве запнулась. Откатилась даже - ложился снег, пусть и на сутки-другие, не на неделю, как в Харькове с Питером. И эта пауза ударила по мне неожиданно люто, даже с поправкой на то, что в Рязани я подхватил какой-то поганый вирус и больше недели прокашливал трахею, как эмфиземник. Крыша при этом знатно ехала, а температуры, замечу, не было. Прошла неделя жизни такой, настали выходные - сильно лучше не становилось, а тушка просто дурниной кричала, что тащиться на конюшню будет полной глупостью: как справляться с весенним Стариком, если без шуток качает ветром? Так прошла суббота, потом воскресенье... Самое интересное, что половина болячек уходила, едва я принимал решение снова остаться дома! К следующим выходным подошёл ровно в таком же виде. Снова организм сказал - не хочу, мне станет плохо, лучше в любимом кресле посидим. Впрочем, в то же воскресенье к вечеру отпустило заметно, утром в понедельник жизнь показалась прекрасной: я собрал манатки, надеясь заглянуть к Колдунье после работы - и после обеда развалился по новой: бросало то в жар, то в холод, сознание мерцало. Снова принял решение не ехать - и подлая тушка немедленно поднялась из руин, как откапиталенная. Тут я озверел серьёзно: буду на конюшне во вторник вечером, и никаких. Организм попробовал увильнуть и здесь, но я заранее взял с собой спецсредства типа шерстяных носков и доброго свитера, а если он пытался жаловаться на голод - немедленно давал ему пожрать. Последнюю попытку саботировать поездку прибил откровенно запрещённым приёмом. Но в итоге сидел в электричке, причём - в самой удачной по времени. Вышло по моему, но не слишком ли много ресурсу я на это затратил?
    А в посёлке стояла тишина - народ вернулся с работы, уже моя электричка, что странно, пришла на станцию полупустой. Идущий с неё народ возмущал спокойствие местных цепных барбосов, кстати, в большинстве своём, алабаев: вместе с нами по улице шёл лай. Самый здоровый барбос, на удивление, лаял чуть ли не фальцетом... Улицу явно привели в порядок после зимы, может, и на субботник 22 апреля выходили: она была вполне прилизанной, но и какой-то неожиданно тесной, стиснутой заборами. В начале весны она казалась шире. Земля просохла, но в кюветах по-прежнему стояла вода, от неё здорово несло болотом: видимо, систему дренажа повредили, когда точечные коттеджи стали втыкать. По прошлым годам я такого не помню.
    Конюшня в преддверии вечера мирно хрустела сеном. По надёжно закрытой(?) раздевалке шарился ёжик: видимо, Колдунья так решала проблему мышей в "человеческом" отсеке, местные коты уже давно считали их частью экосистемы. Ёжик сперва уткнулся в угол, потом явился было ко мне, внимательно посмотрел глазами-бусинками и удалился шуршать под холодильник. Я осмотрелся - имущество лежало ровно там, где я его оставил или по раздолбайству бросил. Раздолбайства, увы, хватало... Впрочем, кому это нужно из обитателей конюшни? Хотя, может, и нужно - конюху и его приятелям, эти самое неожиданное применение хоть трензелю, хоть шпоре придумают. Забыл уж, когда последний раз шпоры-то надевал.
    Белый конб из-за своей решётки загугукал, забил копытом по двери - не иначе, дурное влияние братца. Братец же был весьма сдержан и весьма неспешно выдвинулся из тьмы денника даже при виде сухаря: блюл достоинство, не радовался по-собачьи, но и не злобствовал - для старого воина невместно. Отношение, впрочем, выразил: когда я стал надевать недоуздок, хобот пошёл вправо и уткнулся в стену правее от меня - ну, надевай, если можешь. Я воевать не стал, высыпал в кормушку моркву (увы, не так много её и было), и все претензии кончились: Старик уткнулся туда и абстрагировался от мира. Я спокойно прошёлся по шкуре скребницей: шкура была, как последнее время, удивительно чистой. Правда, на крестце красовалась глиняная плюха - значит, повалялся, но где тогда остальная глина? Не иначе, чудотворный кондиционер работает. Без меня он отрастил неслабое сенное брюхо, а вот спина скукожилась: понятно, без меня под седло не брали, но, может, стоило с развязками покордить? Ох, нельзя же его кордить... Зимой он отлично самоотрабатывался, выпендриваясь перед жеребцом в другой леваде, но в левадах всю весну танкодром был знаменитейший - где ж там побегать от души. Надо, ох, надо старый график восстанавливать - среда плюс воскресенье. Лишняя физуха сейчас обоим не помешает.
    Работать сегодня я мыслил на плацу, а потому обошёлся хакаморой. Как всегда, произошёл торг за нужную дырочку подбородной цепки, а потом старый хрен мощно попёр на выход, даже темп галопа сделал: понимал, что железки нет, а рычаг - ну, что ему рычаг? Вальсировать до полянки мне сегодня что-то не хотелось, и я очень выразительно вертел хлыстом перед Стариковой мордой... Один круг вокруг меня он всё же сделал перед самой полянкой и возгордился этим неимоверно. Я предчувствовал, что по этому поводу попаду в седло попытки с четвёртой, но обощлось двумя: для разнообразия, он решил не удирать вперед, а осадить - и въехал задом в забор. За пару секунд Старикова офигения я плюхнулся в седло, а конина издала высокий вопль маневровой кукушки и тронулась рысью, набирая ход, как натуральный тепловоз. Проклятье, а расшагиваться когда? Попытался сократить - не вышло: Старик отмахнул башкой на вытянутой шее, мол, отвяжись, тебя же катаю, и прибавил ещё, плевать ему было на эту хакамору. Рулился он при этом идеально, и слава Богу: плац поперек разрезал длинный зыбун, зачем-то припорошенный соломой, по левой короткой стенке засохла лунная поверхность. Сиделось тоже хорошо, и это после перерыва: конь и вправду меня катал. Но самое главное, и понял ведь не сразу - он шёл абсолютно ровно, безо всякой аритмии! Отдохнул от моей тушки, на пользу пошло. Скорость нарастала, я с интересом думал, кончится ли дело галопом - не кончилось, слава Богу. К тому же он крепко зацепился задней ногой за колдобину (аж ком глины вылетел), потом споткнулся ешё раз, с некоторым трудом восстановил равновесие и включил мозги. Больше голосом я упросил его сократиться, а потом на шаг перейти. Аритмия не вылезла, одышка - тоже, просто нужно было меру знать. Описывал это репризу я куда медленнее, чем она длилась - по часам, десяти минут не прошло.
    И мы зашагали в потихоньку сгущающихся серых сумерках: точнее, они были розовато-жёлтыми - закат разлился на половину чистого неба. Я отдал повод, и этим что-то нарушил: Кадрище тут же принялся изучать оставшиеся от табуна навозные кучи. Пришлось задать шенкелем постоянную скорость, изобразить какой ни есть "контакт" и поманеврировать на ровных участках - мол, работаем. Угу, работаем, согласился Старик, прибавил, как велено, и тут же стал делать выразительные стойки на дачников, бредущих по тропинке через недалёкую лужайку. Когда один из них остановился раскурить сигарету, Старик, наведя на него уши, обернулся ко мне - скажи, это опасно? Я не сказал, только ещё раз дослался. В Стариковом исполнении это слишком уж отдавало цирком: сельхозтехники не боится, колонны военных КАМАЗов - тоже, что ему мужик с сигаретой? Умеет конина с серьёзным видом ахинею изображать. Я цирк не поддержал, дослал деятеля на повод, насколько возможно на не сильно затянутой хаке... Старику не понравилось, шея вытянулась вперёд-вверх, но, стоило мне немножко ослабить повод - опустилась ниже вертикали, оставаясь такой же прямой: на, мол, подавись. Никакого лебединого изгиба - то ли издевается, то ли опухоли мешают. Если последнее - просить и не стоит.
    Как сказал, грунт под ногами был весьма приличный - если бы зыбун не резал плац почти пополам. Я решился на галоп, выслался: на удивление, Старик не понял - видимо, не там приходило на морду усилие с повода. Довольно решительно, даже грубо я дослался: конь заметно пожал плечами, но побежал, тяжеловато и неровно - не та нога, что ли? Пойди пойми, у него правый перед короче левого вымахивает. А траектория у нас, из-за зыбуна грёбаного - перекошенная к дальней стенке восьмёрка, два поворота налево назад. Надо бы ногу менять... и с поводом непонятки. С третьего раза вышло, вроде, а тут снова мы в перегибе восьмёрки, снова менять. Блин. Кажется, до коня вовсе не дошло. Затормозился, выслался вновь - пошёл с пинка более слабого, следующий раз и вовсе, как положено, с первого темпа - понял, что требуется. Проехал половину восьмёрки, перевёл на шаг. Замечу, и тут не пыхтел... Правда, сколько его, того галопа, было? Пару минут, от силы, а у нас в запасе - ещё где-то сорок. Перекурили минут семь (Старику резко стало скучно, пошёл ненавязчиво тянуть к воротине), сделали ещё маленькую репризочку галопа - буквально одну восьмёрку, поднялись уже культурно и снова провалили менку. Что такое - знаю коня вдоль и поперек, а не понимаю, с какой ноги идёт. Впрочем, я этим что, занимался с ним серьёзно? А вдоль стенки он с нужной ноги поднимается и сам. Видимо, надо будет надеть трензель и попросить кого-нибудь посмотреть, а лучше - ролик снять и потом разобрать по косточкам. Вообще крайне познавательно любоваться на свои косяки.
    Так сказать, активную часть мы кончили весьма приличной остановкой с галопа - а времени до отъезда было ещё до безобразия много. Только вот темнота опускалась стремительно, как на Тянь-шане; лишь на закате оставалась золотистая полоса - через неё черными силуэтами пронеслась пара уток и растворилась в бархатной тьме у самой земли. В этой же темноте скрывался посёлок, и в нём стали разгораться огни - увы, и светодиодные гирлянды, неестественные донельзя со своим поляризованным светом. С темнотой навалился пронзительный холод - а ведь в начале проездки было, пожалуй, жарко. Сейчас я тихо радовался, что сквозь тряпочное седло приходит тепло от бочины, а вот за шиворот просачивался холод - как вода через дыру в гидрокостюме. Крутя восьмёрки в сером "в пупырышек" сумраке, я считал минуты, и Старик тоже: стоило отвлечься от управления, как он тянул к воротине, причём согласен был тащиться по зыбуну вдоль. Одну минуту мы так и не дотерпели.
    В деннике застучал Белый конь - да, надо было погладить и его... Как водится, довёл его до ванны, раскрючковал лапы. Шерстина на нём всё ещё оставалась демисезонная, и не самая чистая шерстина, но было видно - Его девочка бдит, может, заглядывала и сегодня. Белый конь сегодня показался каким-то на удивление большим, толстоногим и вообще не безнадёжно худым, как казалось при прошлой встрече. Главное - он был вполне себе живым, по дороге к ванной вёл светскую жизнь, а на обратном пути удрал в дальний конец коридора: и там было с кем пообщаться, а заодно поизводить барбосину, привязанную в дальнем тамбуре. Кстати, там после глобальной перестановки обитал Молодой - и почему-то мне совсем не хотелось навещать и его. Тут проснулся Старик, застучал: про него забыли, да? Я не забыл - ему предназначалась ржаная горбушка, большая, с трудом прошедшая между прутьями! Старик потянулся к ней - и уронил, остался потерянно стоять: ну ладно, в деннике темно, но неужели он не мог найти её по запаху? Зашёл в денник, считай, ощупью нашёл несчастную горбушку, положил в кормушку. Старик оттёр меня от кормушки: похоже, ближайшую пару минут занятие у него было.
    А время моё как-то незаметно подошло к концу. Собрал по конюшне следы своей жизнедеятельности, поволок в аммуничник. Сидящий на пороге ёжик неспешно отполз в сторону, шелестя иглами по полу. Видимо, чтобы него не смущать, из раздевалки выселили кисика: он потерянно бродил по проходу конюшни и кидался общаться. Кстати, он вполне адаптировался к коням - не очень спешно путался под ногами у Белого коня. Кисика пришлось репрессировать: когда я пошёл мыть руки, он с ногами и хвостом в пакет с полотенцем влез.
    Уходил я в настроении приподнятом. На улице посёлка горели жёлтые криптоновые фонари, в их свете странно смотрелись гроздья набухших почек на уличных кустарниках. Какую весну я на них тут смотрю... Считать не надо, всё, что есть, то моё. И дай Бог, посмотрю ещё и ещё. "Но жить вполне можно и под этими звёздами"(С).
  2. Поездка в Мещеру не назрела - перезрела. Толстая уже с месяц(!) болталась в бурной охоте, отбивая ноги о бетонные стены, а волшебная микстура для борьбы с гормональными нарушениями, что я добывал долго и муторно, волею судеб осталась в Москве. Теперь к ней добавился иммуностимулирующий сбор, не лишний для пожилой лошади по весне, гранулированная крапива для Мелкого, и для него же - тот самый недобрый трензель, о котором я писал отдельно. На оголовье Мелкого я решил перекинуть плетёный повод с карабинами, что болтался на оголовье Белого Коня - повод как раз для случая висящей на руках башки, а белоконева башка вряд ли ещё когда на поводе повиснет. И зачем добру пропадать? В общем, тронулся в путь, невзирая на гнилую погоду и столь же гнилой прогноз - к тому же до крайности неопределённый. "Рейдовый" рюкзак звенел от барахла: моё уважение его разработчику, изделие глотает шмотки, как чёрная дыра. Вот только сапоги оно не проглотило - сапоги таинственно исчезли, сканить все укромные места по дому не хватило моральных сил. Обошёлся ботинками с крагами - что они зря место в шкафу занимают? Не помню, когда я их последний раз и надевал. Ничего, поработают.
    В день старта погода не радовала: в Москве стояло ноябрьское сухое безвременье, холод и ветер. Рязань встретила меня Ночью в дождливом октябре: промозглый холод, мокреть, мелкие капли, летящие в лобове стекло. На середине пути машина проскочила пресловутый "чёрный" туман - наверное, он и впрямь давил на психику, если даже внутри машины стало неуютно и зябко. Едва успел затащить рюкзак из машины в дом, в чёрном небе разверзлись хляби небесные... Проклятье, я ж только что видел там луну! Полную, кстати - самое ведьминское время. А кому, как не ведьмам, погоду портить. Понадеемся на биополе здешнего табуна: нечисть его, как известно, крепко не любит.
    Утро следующего дня приятно удивило: да, сильная дымка под "Обитаемый Остров", где не было солнца, был мировой свет - но тепло и абсолютно сухо! Всё, что ночью вылилось с неба, ушло в песок. На улице, замечу, было теплей, чем на базе: похоже, Кремень бросил топить свои огромные буллерьяны, в кирпичном доме было зябко, как в бункере - правда, и воздух был. Правильный здешний воздух, от которого у клятого москаля немедленно началось отравление кислородом. Положим, я был к этому готов: лезть на коня раньше обеда и не мыслил. Неспешно съел захваченный с собою йогуртик, свистнул собачку и тронулся в лес. Адаптироваться.
    В лесу гулял мощный весенний ветер, но сама весна приходила тихо, крадучись: из прошлогоднего рыжевато-серого фона выделялись мхи, а не свежая зелень (замечу, мхом поросла забытая шпала Мещерской магистрали).

    [​IMG]

    Фон светлый, не бурый, в здешних краях так. И опавшие листья берёз, перезимовав на еловых лапах, пусть поблекли, но остались золотистыми, не почернели: который год вижу, удивляюсь до сих пор. Один-единственный раз встретил мощные зелёные стрелки, пробивающие прошлогодние листья: толстые стрелки, похожие на озимый чеснок, откуда они здесь? Неспешно, витая в облаках, дошёл до ближнего озера,

    [​IMG]

    в тысяча первый раз сфотографировал мостки - кажется, я больше их снимал, чем прыгал. В прошлый раз они еле виднелись из-под снега, а по льду озера змеились колеи снегоходов...

    [​IMG]

    теперь озеро стояло темным зеркалом, лишь в заливах оставался серый ноздреватый лёд, и на нём сидели перелётные северные утки.

    [​IMG]

    Охоту, кстати, на них в области открыли: неспроста вдалеке пара дуплетов грохнула.
    Медитация вышла мне боком: я договаривался с девоньками посмотреть, как они будут двигать Мелкого и, разумеется, опоздал - выводы оставалось делать самому. Без приключений добыл конину из левады: на зов он не пришёл, но поймать себя дал без звука. С него мощно счёсывалась зимняя шкура - Москва севернее, но там уже перелиняли все! Погрешил бы на нехватку витаминов, но другие лошади были мохнатыми не меньше. Гуляют весь день: с чего бы им лысеть раньше времени? На развязках проявился старый фокус Белого Коня - шакалить ногой на весу, опасно вымахивая её вперед. И из каких глубин выползло - с Белым Конем они расстались два года как. Девоньки поощряют - или ставят испанский шаг?
    Кордились мы в итоге на малом плацу: в бочке стремительным домкратом носился на корде пегий жеребец пони: корда звенела, конюх, мужик не маленький, порой улетал из центра круга. Здоровенный для пони жеребец, может, и не шетленд - такие, помнится, в Вене катали детишек на Пратере. Другие кони смотрели на этот спектакль с некоторой опаской... попросился на плац: там было двое, пустили. Не дело на плац с кордой, но Кремень не зря регулярно плац трактором боронит - грунт испортить не успеем. А дураков въехать в корду здесь, вроде, не наблюдается. Мелкий бегал сравнительно честно, но тормозил, грамотно отслеживая косвенные признаки: человек посмотрел на часы, человек хлыст под ноги бросил - значит, перестёжка, нужно явиться к человеку, может, на этом ещё чего и обломится. Ну, а понял не так - бывает, ещё побегаем. А человек на часы ещё посмотрит, и это будет новый шанс.
    Стремена, сперва показавшиеся моими, были всё-таки короче на дырку: и ведь из седла не поправишь, чучелко своей жизнью заживёт. Или не заживёт? Проверять не хотелось, перетягивать с земли - позорище. Плюнул, поехал так: в конце концов, и вовсе по-монгольски ездить приходилось. Только вот на рыси подлетать придётся совсем уж нефотогенично... ну, и если товарищ борзеть пойдёт, неуютно станет. Впрочем, думать об этом я ему не давал - нагонял ни повод и отзывал с первых же метров. Пока помогало: зубами новую железку не грыз, не прихватывал, вроде, даже отжёвывал. Правда, стабильно сдать затылок так и не вышло - конина "клевала" носом, а ведь у девонек башка стояла неподвижно, как носовая фигура драккара.

    [​IMG]

    Видимо, дело в поводе, что они по здешнему обычаю куда сильнее набирают. Ладно, не отвлекается лошадка, уже хорошо. Пару раз слегка отпрянула, было дело (один раз от СИНЕЙ крутки, помнит про "страшный" цвет - придётся двуколку красить, как не крути), но в целом всё было в допустимых пределах. Маячком будущей пакости по-прежнему работали уши: пока они развешены чуть ли по горизонту, всё в пределах, поднялись и навелись куда - явно что-то придумал. Тогда досылал на повод, заодно объяснял голосом, где эти уши я видел. Уши смиренно развешивались обратно - пока в башке не рождалась новая пакость, и уши снова его выдавали с головой. Интересно, когда-нибудь он научится делать гадости, не поднимая ушей?
    В общем, худо-бедно мы рулили по плацу. Если уж за борьбой с ушами я не забывал о посадке - всё точно было неплохо. Впрочем, вылез странный эффект: почему-то шенкель работал на маневр в передней полусфере, а ведь иногда надо бы и конскую задницу подвинуть. Не получалось - все маневры делались не заду и докрутить этот зад, причём не очень эффективно, удавалось либо тушированием хлыстиком, либо, наконец, работой собственного зада в стиле откренивания каяка. Посмотрел на седло - всё нормально, вроде не спереди. Значит, управляю как-то не так; надо бы Февронии показать, так она сейчас с детьми на другом плацу, только нас там не хватает. Нас и здесь не хватает: на плаце появилась другой тренер с тройкой весьма продвинутых учеников, ребята отрабатывали боковые движения на разных аллюрах, а дорогу делающему элементы принято уступать. Из всей этой троицы выделялся молодой мужчина на гнедой кобыле в мундщтучном оголовье - пара эта работала ненатужно и красиво. Они отрабатывали менки на галопе, причём кобыла старалась менять ногу на каждый темп, а тренер требовала заданное число темпов: каждый раз, мол, и дурак сможет. Новое знание - и она работает на спортивный результат, и результат был налицо. Не помню, чтобы кто-то в здесь так красиво ездил. Да и в не только здесь, если честно.
    А на спину мелкий паршивец брать не хотел - ну короткий он, неудобно. Хотя умеет ведь... Меня подколбашивало, конь терял ход. Решил нарушить график, сделать репризу-другую галопа - может, разгореется, лучше дело пойдёт? С первого раза стартануть не получилось: допускаю, конь просто не понял. Усилил посыл - видимо, решил, что проявляю неудовольствие, надо лететь, и полетел, впрочем, довольно тяжело, кажется, ещё и контргалопом.

    [​IMG]

    Ко мне попеременно шли сигналы - может, прибавить? Если нет - может, рысить? Мне хотелось оставаться на сокращённом галопе, Мелкому он был, видимо, неудобен, так что повороты мы проходили, досылаясь на каждый темп, а на прямых участках сокращались. Попросить сдать башку тольком не вышло: шея у него стояла, как каменная, похоже, упираться в повод ему было удобно - проклятье, на достаточно строгом трензеле!

    [​IMG]

    На мои сигналы, замечу, он реагировал, не так, как когда-то Молодой, что принципиально множил команды на ноль - мол, посмотрим, что ты на это сделаешь? Ведь реально до комплексов меня довёл. Сейчас же, пусть временами тяжеловато, но конина в целом управлялась. Пару вольтиков скрутили, поподнимались в разные стороны - вроде, о чём-то договорились, но старая проблема с контгалопом вылезла во всём великолепии. По-хорошему, поработать бы сознательно, с тренером. Только вот где, когда - и, главное, зачем? Хотя ясно, зачем - для моего здровья и душевного равновесия. Остальное, пожалуй, не светит уже.

    [​IMG]

    Галоп не помог - усидеть учебкой на темпе у меня так и не получилось, а Мелкий начал явно показывать, что такое занятие ему надоедает - например, мерзко заскрипел железякой. Символическую репризу я довёл до конца, после чего пошагал и отдал коня хозяйке: диво дивное, что мы вообще тут встретились, и она поездить в настроении была. Замечу, возил он её вполне честно, на рыси двигался, не засыпал. Хозяйка же была не в духе - мол, конь под ней всё время вправо идёт. Посмотел спереди, сзади - ещё бы: сидела она с хорошим правым креном, так, что правая нога стояла в стремени продолжением корпуса, а левая была перекинута через седло! Бедный Мелкий честно отрабатывал чужие глюки и, наверное, вовсе не мог понять, почему его направляют вправо и крутят влево! Хуже всего было то, что тётка сама не понимала, что сидит в стороне от продольной плоскости, и что надо делать, чтобы сесть строго на центр (проклятье, когда-то я этого тоже не понимал, сколько крови Гранддаме испортил). В таком раскладе оставалось лишь посоветовать вырабатывать рефлекс держать, как кажется, левый крен - может, он скомпенсирует природный крен вправо. Откуда это у хозяйки взялось? С посадкой у неё особых проблем не было, с управлением только. Ну, и с вистибуляркой до кучи. Странно, в каяке же она прилично сидела - а ведь там работа с кренами, как мне кажется, потоньше будет.
    ...На головокружение хозяйка и сослалась, прекратив работу. Мелкий откатал её очень честно, при том, что явно нервничал - был мокрый, как мышь, потом сох в конюшне, чтобы не простынуть под резким ветром. И снова отчаянно шакалил передней ногой. Несмотря на кучу мелких шероховатостей, в целом всё было прилично: конь не выяснял отношений, неплохо шёл вперёд и, в целом, всадника слушал. Допускаю, это было до первого конфликта - например, если бы я решил пойти отшагаться по лесной просеке... Воевать не хотелось. Наоборот, я неуклонно впадал в какую-то эйфорию: засунув Мелкого в леваду, вернулся в дом и отрубился, проспав часов тринадцать. И только на следующее утро подлая Москва, наконец, меня отпустила. В день, когда нужно было собираться обратно - под газовый купол, к толпам народа, с неестественной скоростью бегущим по метро и судорожно пытающимся закрыться друг от друга. Грешен, всё сильнее и сильнее я от средней скорости потока отстаю.
  3. Что-то неправильное либо с природой, либо со мной творится... На неделе вернулась зима, вернулась весьма убедительно: свежевыпавший снег аж днём не таял. На выходных ожидали резкое потепление и снежный шторм, но в субботу свеженький снежок немыслимо сверкал под солнцем. В циклоне - окно! Как по такому пойдёт копыто, было неясно, но пропускать такое было грех. Если бы не... В общем, депрессия била меня конкретная: тревожные сигналы просто по всем направлениям, а грёбаный детский крестовый поход напрягал отдельно. Изображать из себя страдающего ждуна - ну извините. Покидал в рюкзак барахло и тронулся; скорости сборов отдельно помогло надвигающееся полуденное "окно" в расписании электричек. Успел на последнюю до перерыва, даже побегать пришлось. Оптимизма вот не прибавилось - тот самый случай, когда фляжка с коньяком в кармане правильно лежит.
    А пятьдесят километров к югу никуда не денешь: заснеженных просторов в окнах поезда вовсе не наблюдалось, наоборот, земля явно подсыхала. Ручьи ещё бурлили, но паводок был явно на излёте. И грунт не схватило вовсе, как было среди недели: табун в леваде месил такую же чачу, как в мой приезд неделей ранее. В коридоре, как водится, торчал Белый Конь с друганом и загугукал ещё издали - моркву ить несут. Кот он, конечно, сволочной кот, из тех, что мерзко воет в пять утра, требуя жрать, но воет ещё противнее при попытке погладить. А с годами это ещё и усилилось... ну, или Его Девочка разбаловала до беспредельности. Ладно, простим ему.
    Старчище продолжало сверкать чистой шкурой и, кажется, было этим здорово недовольно. Сегодня я промахнулся с морковкой: её явно не хватало на всё время чистки и крючковку копыт. Старый хрен честно отстоял весь процесс, по площадям вылизывая кормушку, но потом отношение выразил, по классике усевшись на задницу с задранной головой: сей немудрёный фокус разносит недоуздки с гарантией - как выдержал этот, не понимаю. Ну, и должен был случиться неизменный цирк при посадке; обошлось обычными тремя попытками с парой воспитательных осаживаний в руках. Пока под копытами не зазвенел асфальт, он шел мелкой рысью, собранный, как пружина, и злобно мотал башкой в ответ на шенкель, которого я не жалел. Рысь была ровной - либо не болело, либо залило гормоном по весне. На газончике и хлюпающей местами треугольной полянке был устроен традиционный праздник непослушания, когда сигнал к повороту конина объявляет приниманием: башка, мол, должна смотреть вперёд при любом манёвре, или не понимаю - при этом скручивает её в сторону сама! Так и не понял, с чего бы это он не хотел идти в знакомый до боли перелесок: до мистической точки под гнездовьем воронов в сторону метров триста. А ведь на людей, попадающихся на тропинке, ушей не поднимал. Народу, кстати, хватало: весьма деловито прочесала пара узбеков с большими авоськами, прямо за нами в поле направилась, держась за руки, совсем уж зелёная парочка: пусть уж целуются, чем бегают на митинги за одного проходимца против другого. Потом, среди полей, встретили типичного пожилого охотника - в брезенте, с зелёным мешком и, вроде как, двустволкой в чехле. Охота, вроде как, не открыта ещё, тогда чего это он? Впрочем, в чехле мог и садовый инструмент лежать.
    Старика всё перло бегать - и на поле ему было наплевать, что дернина хлюпает под копытами: задА на рыси несколько раз повело заметно, но пыла не убавило. Из хобота доносилось фырканье со странными щелчками: сколько уж лет не понимаю, как он их издаёт. Впрочем, когда паровозные вдохи заглушили всё остальное, рысь я прервал: этот обиделся, видимо, по традиции. Только тогда огляделся вокруг... за прошедшую неделю весна запнулась, да: поле оставалось серым и бурым, без единственной зелёной стрелочки, вот разве льдина в пойменном озерце растворилась почти. Воды на поле тоже поубавилось - прошлогодняя трава подсохла, из бурой стала цементно серой. Раздвигая ломкий прошлогодний бурьян, мы попробовали подняться к задней стенке долины - может, получится перейти в дальние поля по мостику дальней шоссейки, там, вроде, поток послабее будет? Но местность поднималась террасами; даже на первую ступеньку Старик взобрался с одышкой, дальше была вторая и третья, и логичной тропы не встретилось вовсе. Убыточная была идея - впрочем, убыточная изначально, есть варианты и понадёжнее реку перейти, отработаем лучше их. Спустились аккуратным траверсом: под уклон Старик ходит плохо, но вот так - обошлось, запомним. Обходя лужи, выбрались к самой речке: бурлит ещё, но вода светлеет, дно уж видать. Непонятный был паводок, растянутый, снег вникуда ушёл, а его ведь хватало. Но сейчас береговые ивы ещё стояли в воде, и с них пронзительно кричала пёстрая хищная птица.
    Почуяв под ногами твёрдый грунт на лёгком подъёме, Старик снова попёр галопом. Галоп был демонстративный - мол, наплевать ему на эту одышку. И мне сиделось как-то неудобно: задницу в седло приходилось впихивать насильно, после чего отказывалась работать спина. Проклятье, галоп мне не нравился! Впереди уже маячил залив пойменного озерца, если не мочить копыта, то требовался хитрый манёвр и вовсе не галопом... Старик вбивал копыта в дернину и тормозить не мыслил - а ведь лужам никогда не доверял! В торпедный катер играть не хотелось: я нажал на тормоз первым. Похоже, в глубине души Старик был доволен: за лужей подъём становился куда круче, взлетать на него сил явно не было, а так - он не виноват, человек запретил, поднялись ровным шагом. А я начал задумываться, как бы свернуть прогулку: при всех катаклизмах вокруг она казалась какой-то неуместной вовсе. Мозги не отключались ни на минуту - может, и галоп поэтому не шёл. Коня надо выгуливать... только каково коню таскать сегодня зажатого меня?
    Здесь я сделал ещё одну ошибку - пересёк лесополосу возле речки, решил, типа, проверить, работает ли этот спуск. Проверил, работает, только вот подниматься с другой стороны лесополосы было заметно круче. Старик пыхтел и злобно лез на подъём, я, как мог, отдал ему задние ноги и был согласен на любой удобный ему аллюр, но он не ушёл дальше тьёльта, причём пошёл подгибаться правый перед - знак совсем уж дурной. Видимо, с рысью на сегодня было покончено - но только до тех пор, пока я не отвернул от дома, выходя на грунтовку, небольшим колечком выводящую на ближний съезд. Животина объявила, что хочет домой, и попыталась переть: как я не давил хребтину весом, как ни отзывал, временами всё равно прорывался пассаж. Называется, конь отшагивается... Последний раз пассаж прорезался на обочине пьяной дороги, когда обходили "дяди Васину" канаву - когда она оплывёт наконец?! На спуск к родной конюшне Старик прыгнул, нарочито подрезав близкую машину - ох, выслушает Колдунья русскую речь от местных за такой подвиг. А на плацу болтался Молодой, перемазанный до состояния темно-гнедого, а рядом с ним махал лопатой Тангар - копал арык, изничтожал главную лужу. Молодой с воплем рванул в нашу сторону, расплёскивая чачу; Старик ответил обычным противным визгом. "Вот и поговорили" - подытожил Тангар и швырнул ещё одну лопату.
    ...За время нашей прогулки в деннике Старика появилось сено. Он в него немедля погрузился, но я от него не отстал, явился с баллоном кондиционера. Похоже, он дотумкал, с чего бы это на шкуре перестала держаться грязь: бросил сено и пошёл удирать от меня по деннику, стоя на меня, по возможности, задом. Ну и нарвался на санкции - напялил я на него недоуздок и привязал к решётке за сенную верёвочку - ничего другого поблизости не было. Под струёй прыскалки этот хмырь стоял, как честный, ушей не жал, задние ноги показательно не отводил. Говорят, оттянулся через пару дней, когда брали кровь... но если кровь удалось взять вдвоём, а не вчетвером, это уже победа.
    А потом я прокололся с Белым Конём: запшикал кондиционером и его, уж больно грязнющий был, а к отъезду Тангара, что предложил подбросить до дому, высохнуть он категорически не успел. Опять будет шипеть Его Девочка о неправильной фактуре шерсти... Раньше надо приходить, а не любофф-моркоф разводить! Можно было подождать ещё часочек, почистить и двинуться назад электричкой. Но с кривыми мыслями в голове оставаться наедине вовсе не хотелось.
    Ксюшка и К нравится это.
  4. Погоду на выходных ожидали мерзкую до невыразимости - похолодание, снег с дождём. И это походило на правду: снег накануне вечером и впрямь пошёл. Я настраивался на фотосессию посреди белой равнины а-ля "Непрощённый" и гадал, как вообще доберусь до полей, если всю воду схватит льдом. Но утром в окно светило вполне убедительное солнышко, зато ветер свистел неимоверно люто, продувая "менингитку" насквозь. Если что - именно такая зима бывает в почти Европе - в Венгрии. И венгры, те ещё лошадники, с экстазом рассекают на лошадках по пустым полям: если явно ничего не растёт - по закону можно! У нас не всё так однозначно, будем держаться у грунтовки, конечно... если доползём. Но из окна машины картина была неожиданная: льда никакого, зато из земли вверх попёрла вода, пресловутая треугольная полянка так вообще смотрелась симпатичным болотцем. Тоже не подарок, но не безнадёга всяко.
    Конюшня бурлила: главного зоотехника, нашего недоброжелателя и знатного придурка, наконец-то сняли с должности. Колдунья испытывала великий душевный подъём и травила байки с удвоенной скоростью - возник стихийный вечер воспоминаний. Уходить из теплой комнаты не хотелось: свист на улице выдул из меня все калории до последней - тёплые шмотки не помогли, даже в конюшне я стучал зубами. Но кейф кончился, народ стал расходиться к своим животинам. Поторопиться стоило и мне: все с жеребцами, их надо было как-то разводить. Проклятье, сколько же у нас сейчас жеребцов - шесть, семь или даже все восемь?
    Старик снова был практически чистым - а ведь сегодня суббота, девули ещё на уроках сидят. Я почти поверил, что если регулярно прыскать шкуру сухим шампунем, грязюка к ней не липнет и со временем отваливается сама... Пятьсот рублёв бутылка, хватает на полтора месяца, но силы экономит - факт. Чистка свелась к смахиванию опилок: Старик даже не успел управиться с килограммом морковки, что я высыпал ему в кормушку. Вообще чистка какая-то особенно тихая была, зато, стоило вывести, вальс начался ещё в проходе конюшни, а на улице старый дурак соизволил раз пять оторвать переда от земли. Главное, ради чего - табуна нет, в леваде болтается один-единственный жереб. Да уж, в седло я поневоле взлетел орлом, а Старик где рысью, где своим тьёльтом протащил меняя через все шоссейки до самой треугольной полянки, где и стормозил перед первой же весенней лужей: болотина, мол, взялась откуда-то, я её не понимаю, рули, хозяин, если знаешь, куда.
    Я знал куда - снова в поле, вроде, место высокое, слякоти быть не должно. И впрямь, как в прошлый раз, через сотню метров от шоссе копыто вставало вполне прилично. Почуяв это, Старик с чувством собственной правоты немедленно включил рысь, и, похоже, надолго. В лицо полетел тот самый резкий и холодный ветер; гриву потянуло флажками, так же тянуло мои волосы, выбившиеся из-под кубанки. Старик принюхивался к ветру, фыркал со странным щёлканьем. Сверху, в бесконечно высоком небе, сверкало абсолютно холодное солнце. Кому-то захотелось венгерскую зиму - вот она, получай! Кубанка работала на ветру заметно лучше менингитки, да и зимняя куртка вовсе не лишней была.
    Старик замедлил обороты, лишь когда поле пошло под уклон и пару раз ему основательно повело зада. С полочки я осмотрел нижнее поле: озеро, что здесь было ещё неделю назад, расширилось вдвое, посерёдке его грустно таяла серая льдина, но что-то говорило, что вокруг него дорога для нас вполне себе будет... Да, дорога нашлась, и вполне себе сухая - лишь пару раз пришлось бродить лужи, которым Старик явно не доверяет, но, если попросить, переходит честно. Вышли на самый берег речки: воды много, каяк вполне пройдёт, но пик паводка явно был позади. Столетние ивы ещё стояли в воде, с них с резким кликом поднялась пара пёстрых хищных птиц - больших, поболе вОрона. Кто это, и не знаю ведь - неясыть, наверное, или скопа, но разве водится скопа в средней полосе?
    Интересно: чем ближе дорожка подходила к реке, тем твёрже была земля. Стоило полю снова пойти в гору, Старик настоял на своём праве бежать: тьёлт сменился рысью, рысь - галопом. Очень обиженно он сбавил обороты перед реально глубокой лужей, за ней - полетел снова. Шёл галопом направо (по-хорошему, надо было бы сменить ногу, но ведь сам выбирал, мало ли), и проблемная нога победно колотила о землю. И аритмии не наблюдалось... Вписались в поворот, пролетели вдоль лесопосадки: поле выравнялось, и я затормозил коня через рысь уже весьма решительно: одышка сливалась в сплошной шелест, хватит трясти стариной. И злобствовать, что затормозили, кстати, тоже.
    В общем, предстояло продыхиваться, и, обернувшись вокруг лесопосадки, мы зашагали вниз, к "прибалтийским" домикам. Приглядевшись, я заметил чуть дальше, среди береговых ив, несколько совсем уж деревенских домов. Получается, это не дачный посёлок вовсе, а что-то типа выселок деревушки на том берегу реки - не деревушки, села, вон колокольня с золотой луковкой белеет. И тут же с неё раздался колоколный звон - неплохие, замечу были колокола. Я остановил Старика, снял кубанку и перекрестился на главку: почему-то это показалось мне сейчас очень необходимым.
    Отшагаться нам не удалось: вдоль домиков дорога снова вверх пошла, и этот опять объявил, что надо бы прибавить: переда пошли рысью, зада - галопом. Я дотолкнул: беги уж нормально, мэрэн хренов. На мэрэна Старик явно обиделся: чётким кивком головы вложился в повод и рванул в полтора раза быстрее, чем в прошлый раз, и плевать, что дышать пришлось паровозом. Мимо дальнего съезда пролетели, не заметив; до ближнего я убеждал конину, что давно пора рысить, а потом шагать. Следы на дернине мы оставили знатные, с шоссе их было видно: не пройдут на днях дожди, дирекция может и следствие начать. В общем, впредь надо будет уходить по грунтовке, что поле пополам режет: она и следы скроет, и конина задумается, стоит ли вдаль от дома тянуть.
    А к дому она, подлая, тянула. На руках башка открыто не висела, но отзывать приходилось от локтя, и Старик всё равно иногда срывался на пассаж. В перелеске он решил, что две лежащих на земле березовых сушины - это клавиши, и довольно технично прошёл их рысью. На газончике у силосной ямы испугали какого-то узбека: шёл мужик по своим делам, по мобиле трепался, а тут сзади такое вот топает и пыхтит. С боевым кличем рухнули в кювет за конюшней - снова зря: в леваде, на сухом пятачке, стоял всего лишь один жеребец, и Тангар отрабатывал с ним какие-то приёмы на месте: оба были заняты, им было совсем не до подвалившей невесть откуда конины. Убедившись в этом, Старик проследовал домой с редкостно постной рожей, что и поймала в объектив Ника.

    [​IMG]

    [​IMG]

    Даже приветственный вопль на пороге какой-то смазанный получился... Неужели коню хватило? Вряд ли - вальтрап-то почти сухой был.
    Пока я стаскивал седло, в соседний денник ворвались Тангар со своим жеребом; Тангар был зол, рявкнул, что сегодня конина вкусняшек не увидит, и решительно задвинул засов. Как вышел, спросил, за что его так. Оказалось, вполне за дело: вздумал шакалить, прихватывая за куртку. От этого и пытался отучить его в леваде Тангар - похоже, сегодня не получилось. А сейчас левада, замечу, опустела, и было правильно по остаткам светлого времени выставить туда Старика. Видели бы вы его обиду: в леваде не грунт, а блинное тесто, не побегаешь, другая левада пуста, собратья уж дома сено жуют.

    [​IMG]

    Пару раз мы его выпихнули с пятачка у входа -

    [​IMG]

    он для проформы делал круг, нюхал землю... и тащился обратно.

    [​IMG]

    Я стоял внутри левады, на том самом пятачке под воротами; Старик двинулся на меня с видом самым решительным, но в двух метрах уши взлетели, и он удивился сам себе - а что это он?

    [​IMG]

    Мы мило пообщались, но домой я его не отвёл, пусть дышит; конь очень театрально завис у забора, горестно просунув голову под верхнюю слегу... у Молодого научился, что ли?

    [​IMG]

    Кстати, в грязь он так и не лёг - судя по пятнам на бочине, в деннике повалялся. К чему бы это он внезапно чистюлей стал?

    [​IMG]

    Минут через пятнадцать я его всё-таки забрал: Молодой тоже не успел погулять. Чача в леваде была промешана до состояния блинного теста, в теории, двигаться лошади было реально, объяснить бы ей только, зачем. Поэтому Молодой удирал от ребят на дальний конец левады и зависал там, меланхолически глядя вдаль.

    [​IMG]

    А бегать надо: и у Молодого нынче весна.... Ребята научно поделили леваду пополам и попытались гонять конину друг к другу.

    [​IMG]

    [​IMG]

    Перемазались по колено, но чёрная пакость на стабильный режим так и не вышла: отбегала метров за двадцать и ждала,пока до неё доползёт человек, выдергивая из чачи сапоги. Для него это было, наверное, очень забавно.
    В отличие от Молодого, Белый Конь сегодня в чачу занырнул и снова был в серых сосульках, как самосвал. Собрался я его чистить - так шкура была ещё здорово влажной, скребница лишь грязь разведёт. Облил я его сухим шампунем: Его Девочка обидится, конечно, но хоть на чистку полчаса меньше потратит. Она грозилась, вроде, к вечеру быть - до моего отъезда так и не появилась. И в прошлые выходные грозилась... а конь грязен и, замечу, уныл, а это для Белого Коня признак недобрый. А из-под клочков зимней шерсти лезли мослы, которым не положено выпирать в середине марта - скорее, в мае. Зима, впрочем, была тяжелая - и эта, и прошлая, конь не молодеет, и чего бы я хотел? Как-то незаметно Белый Конь переполз в разряд древних родственников, вроде, и не напрягающих, но неизвестно что делающих на этой земле. Не знаю, какие чувства буду испытывать, когда он уйдёт.
    ...А зима вернулась в Москву только на следующий день.
    Ксюшка и К нравится это.
  5. Давно Поляница в таком раздрае не была... лет семь, с тех пор, как полуторогодовалый Мелкий влетел грудаком в косяк воротины и надолго захромал. А довела её до этого грымза Толстая. Она - матка Божией милостью, да, если забыть, что жеребята у неё были все мелкие: генетику цыганской лошади не спрячешь. И сколько уж лет, едва повернётся солнышко, она усиленно просится замуж с элементами мазохизма и членовредительства. Замуж её не пускают - во-первых, остеопороз от бесприрывных жеребостей у неё знатный, во-вторых - смысл плодить заведомое мясо? Поэтому весенние взбрыки приходится терпеть. А сейчас вот терпеть не получается: кобыле двадцать, природа сигнал даёт - последний шанс у тебя, вперёд! И Толстой реально снесло крышу. На товарок она и раньше кидалась, за что была порою крепко бита; теперь она кидается на любой мало-мальски заметный предмет. По подворью летают пустые ведра, опрокинута ванна-поилка. Половину досок в деннике пришлось заменить, а столбы скоро придётся вкапывать заново. Отбитая по площади кора соседних деревьев давно уж не в счёт. Но теперь она пошла шатать блочную конюшню! Задняя нога в чулочке, что у неё притягивает проблемы, распухла столбом - так продолжает распухшей ногой колотить. Поставили в сторонке на верёвку, в землю кувалдой до конца забили лом с расплющеной головой, чтобы не было к чему копыта приложить... хромая, накручивает круги, орёт, и не дай кому из лошадей близко подойти. Кроме годовичка, перед которым изображается камасутра: пришлось от греха привязать и его. Общество дружно вещает - крыть, иначе может кончить плохо. Лишь один, правда, веский голос был за применение эквиминзовского препарата для купирования гормональных нарушений у кобыл. Препарат недешёвый, ибо буржуйский. Но проблем с жеребёнком будет на куда большую сумму.

    [​IMG]
  6. Бывает осеннее безвременье, бывает и весеннее. Вроде, и плюс, и снег тает, и дожди идут - но весна топчется на месте, и ни одной зелёной стрелки не пробивается среди бурого прошлогоднего гнилья. Наверное, таковы европейские зимы... первой бы не пережил - повесился. Весна всего неделю ждёт отмашки, а мне уже приходится лечить депрессию. По-разному. Съездить к лошадям - тоже метод. Даже если распутица такая, что конюшня кажется островом среди грязевого моря, а прогноз мелкий дождь весь день обещает.
    Да, по выходу из дома я попал под мелкую и крайне промозглую взвесь: тучи именно что лежали на земле. В посёлке было ровно то же самое, правда, асфальт был сухим... Потихоньку оттаивала земля: кюветы заполнились до краёв, футбольное поле смотрелось полем рисовым. До конюшни я без приключений добрался в кроссовках, но в левадах увидел выдающийся танкодром. И на сравнительно твёрдом пятачке танкодрома памятником торчал Старик. Практически чистый.
    [​IMG]
    Постарался до моего прихода кто-то из девонек: вчера были вести, что он идейно извалялся в оттаявшей чаче до состояния вороного. Правильно было не искушать судьбу и достать его оттуда немедленно(хорошо запомнилось, как при буксировке с поля стерва Толстая вырвала чомбур и прыгнула в пруд - тогда не поседлают точно). Совести у Старика вполне может не быть - надежда была, что принцип служения окажется сильнее.
    Конюшня бурлила: "тракторист дядя Вася", углубляя кювет вдоль большой левады, снёс своей техникой ограду и лошадь с двумя жеребятами рванула на поля через мостик... поток там приличный, на те поля мы и не ходим, потому что, кроме как по мостику, дороги нет. А эти рванули с машинами вперемешку - несчастья не случилось чудом. Сейчас Колдунья люто ругалась с главным зоотехником, Ника активно участвовала, и ко мне прислали гонца - по возможности, не встревать. Про зоотехника я слышал многое - в частности, он амбициозен и привязчив, как репей, в разговоре норовит опустить собеседника, и в контакт с ним проще вовсе не вступать; от долгих бесед Бог меня пока миловал. Пофартило и сейчас - зоотехник, красный, как рак, он вылетел навстречу мне из жилой зоны и прыгнул в машину. Разводить на конюшне толерантность с дипломатией я сегодня готов не был.
    Болтаться среди грязюки Старику, видимо, было скучно - в конюшню он за мной пошёл беспрекословно. Чиститься в тёмном деннике я не стал, привязал, как в старые времена, в проходе, мордой на Белого Коня. И не учёл, что в решётке его теперешнего денника не хватает прута - вроде, зачем, если содержимое белое и пушистое? Но сейчас навстречу Старику наружу вылез хобот-близнец и сходу выдал какую-то неподобь: Старик аж подпрыгнул и хорошо пнул задними ногами воздух. За первой поганкой была и другая, третья - Старик бушевал, подступиться к нему со скребницей было делом гиблым и, в общем, опасным. На увещевания, мои и Колдуньины, он реагировал слабо. Увернувшись от очередного копыта, я не выдержал, врезал ему сапогом в бочину. Танцы кончились, Старик демонстративно развернулся к решётке боком и даже без звука дал покопаться в задних копытах. Но видели бы вы, как он при этом обиделся! Может, поэтому он и вышел на улицу в траурном молчании... а, может, просто не хотел вылезать в мокреть, которая к тому же сгустилась и холодными капельками летела в лицо. От конюшни он пошёл весьма резво, но я хорошо знал, что именно на этой рысце у него с лёгкостью включается задний ход, и продолжал досылаться через темп.
    Перемахнули кювет, по обочине дорысили до самого проулка - рысь, замечу, была ровная, добро. И не смогли спуститься на лужайку возле силосных ям: спуск перерезало свежее творчество тракториста Васи, и, хуже всего, грёбаная канава тянулась дальше вдоль кювета! Считай, до самого перекрёстка мы прошли по обочине трассы, а ведь поток был заметный: по теплу народ на дачи потянулся. Ничего, спокойно пережили и это. В жизни Старика явно был период, когда он по обочинам ходил - под Можайском, скорее всего. В общем, на треугольную лужайку мы вышли без происшествий - и делать там снова было нечего: через полегшую бурую траву пробивалась вода, под копытами хлюпало. Впрочем, я и не думал задерживаться здесь - тронулся перелеском к съезду на поле. Довольно лихо перескочили дорогу, весьма ловко обогнули бетонный блок. И в первый момент решили, что зря: поле хлюпало точно так же, рысить явно не стоило, и конь это не хуже моего понимал. Зигзагами, выбирая места посуше, побрели по полю рядом с грунтовкой, на который был просто откровенный каток. Сейчас Старик влево не тянул - может, зря мы за левый глаз беспокоимся? - но управлялся весьма туго, его всячески перекашивало на курсе, шея заворачивалась вбок... Я пробовал и то, и сё; наконец, конину удалось культурно подвинуть вбок упором во внутреннее стремя. А потом дошло: он ведь меня опять учил - мол, ты долго этот приём не применял, освежи-ка в памяти. Ух ты, старикан и в поле работать может! Может, если становится очень скучно.
    Скучать я, между тем, настроился: грунт стал получше, но не особенно, спуск к дальнему полю был покрыт ледовой коркой, а за ним по пойменному лугу разливалось целое озеро, и в нём отражалось низкое небо. Да, сегодня снова будет малый круг. Старик неспешно прошлёпал поперёк склона, но, едва дорога пошла вверх, решительно прибавил - здесь надо бегать, я знаю это лучше всех! Разгон рысью, плавный переход в галоп; и если на рыси можно было различить аритмию, галоп был ровным, плечо не ныряло. Мог, конечно, с левой ноги идти, так легче, но всё же. И не могу сказать, что он особо отдувался - не было ни паровозных вздохов, ни зловещего свиста, хорошо знакомых по Белому Коню. Галопа сегодня было метров четыреста - потом я испугался и пресёк. Метров сто-двести потом шли рысью, и было заметно, что рысь ему вообще неудобна. Может, вместо неё сверхкороткие галопы в обиход ввести?
    Ладно, галоп сейчас был не самый сверхкороткий: если сейчас двинем домой - отшагаться толком не успеем. Так, мы ровно посреди поля: поперёк идет грунтовка от "дальнего" съезда, мачта ЛЭП здесь же, и оттуда вОроны курлыкают... опишем неспеша ещё одно колечко, мимо "деревенских" дач. Впрочем, сейчас я бы их прибалтийскими назвал: только сейчас заметил, что заборов там местами нет вовсе, земля вокруг особенно ухожена, и клумбы цветочные лапником покрыты. Возле одного такого нездешнего домика Шнива стояла, в окне свет горел. Стало совестно немного, будто во двор на коне вломился. Тут местность снова пошла вверх, старый хрен вновь решил побегать. Я попридержал; товарищ в ответ изобразил монгольского коня, когда одни ноги идут рысью, другие галопом. Кстати, подзажало меня на этом странном аллюре, чаще ездить надо. Мигом добежали до "дальнего" съезда, Старик нецелился бежать до "ближнего", но тут уже чистая целина: испохабим дернину покоса - Колдунью ведь и сгноят (хотя свежие следы копыт я на поле видел - вряд ли бы наши старые за неделю такими чёткими остались, сколько дождей прошло). "Ближний" съезд - вот удача - работал, канава, что совхоз через него зимой прокопал, оплыла, как и не было. И я отправил Старика через шоссейку: по березняку много не побегает, продышится, наконец. Бежать он порывался - но здешняя тропинка оказалась насмерть распахана гусеницами трактора того же дядя Васи: не положено ему по асфальту, видимо. Пришлось петлять среди местных ёлочек: там грунт был сухой, самый что ни есть правильный. Дальше виднелся заросший овраг, отрезающий нас от "зимней" просеки, но глубоким он не казался, и туда какое-то подобие тропинки вело... подсохнет - разведаю: если конь там пройдёт, много проблем решится.
    Чем ближе мы были от дома, тем сильнее Старчище подпирал. До силового противостояния дело не дошло: радуясь, что на руках нитяные перчатки, я отзывал под еле заметный шенкель - он сдавал затылок и через секунду обиженно его вырывал. А возле канавы имени дяди Васи снова пришлось на обочину трассы вылезать! Машины ладно, дело приличное, но по той же обочине навстречу нам двигалось семейство байкеров - против правил, вообще-то, и пацана, как водится, здорово колбасило на курсе. Какой конь воспринял бы это спокойно - разве Крейсер... теперь вот вижу, что и Старик. Он честно дотерпел, пока пёстрая компания прокатила мимо, но потом резко вложился в повод: пойдём скорее домой, надоели всякие, шляются тут. На конюшню мы въехали пассажем, но пижонить было не перед кем: табун уже отгулял. Да и дождь, наконец, припустил, как положено - вовремя мы успели, моросью отделались. Овчинное седло в очередной раз осталось сухим - ну, почти.
    По результатам прогулки я выдал Старику огромную белую горбушку... он с хрустом отломал кусок, и показал, что больше не будет. Что ж, у меня была и чёрная горбушка; сунул её в кормушку, замешкался, и по кулаку тут же скользнули зубы: отвали, мол, это кровное, моё. Остаток белой горбушки с экстазом слопал Белый Конь - впрочем, белым он был условно: на остатках зимней шкуры висели глиняные бусины. Тоже первые грязевые ванны принимал. Ближе к вечеру ожидалась Его Девочка, но я реализовал право хозяина и счистил серую броню сам: вместе с грязью сошло шерсти на пару париков. Особо злобные сосульки отмочил сухим шампунем: снова Его Девочка будет ворчать, что шкура после шампуня клочкастой выглядит.
    В обшщем, на сегодня дела у меня кончились. Ребята еще некоторое время поплясали вокруг Молодого, намазывая дёгтем копыта: конина по обычаю чуть не завязывалась узлом, а Старик печально смотрел из денника на такой аншлаг - и не вокруг него. Отдал ему последнюю морковку, попросил дождаться следующего раза; само добавилось "в этой жизни", и лишь потом понял, что сморозил. И как я боюсь эа это старое чучело. Конь, похоже, тоже это понял.
    Ксюшка и К и red_hat нравится это.
  7. Неожиданно ранняя весна воцарилась в Подмосковье, но не в моём сердце: на конюшню ехал на полном автомате. Чем дальше оставалась Москва, тем меньше снега белело в окнах электрички: родное кукурузное поле перед арочным мостом было уже черным-черно. А ещё электричка выскочила из-под смога, окутавшего город: бредя по виадуку, я увидел вокруг голубое небо в легкой дымке - весеннее небо, ни с чем его не спутать. Последние островки снега тихонько испарялись под кустами, а голая земля была вполне сухой... спрашивается, зачем я на ноги треккинги нацепил?
    В конюшне я встретил новации: коней переставили по науке, жеребы в глубине, кобылы у входа, между явными скандалистами воткнули мериньё. Ника в очередной раз пересилила крестьянский пофигизм Колдуньи, вылезающий в куче досадных мелочей. Старика разлучили с Молодым и поставили в денник без окна, чтобы не пялился на табун, Молодого загнали на галёрку, где Старик стоял два года назад. Оно конечно, без окна грустно ему и темно мне, но переклички жеребцов я сегодня не слышал вовсе.
    В проходе конюшни болтался на развязках Молодой; Ника надраивала его до состояния парадного сапога, вокруг тусили Колдунья, Тангар и кто-то ещё. Старик с тоской наблюдал за тусовкой, где главный не он; узрев меня, он долбанул ногой по двери и стал хватать губами Колдуньин кулак - та опрометчиво опиралась на дверную решётку. Интересно, что он этим сказать хотел.... Главное, он был реально чист - без единого бурого пятна! Видимо, постаралась Его Девочка, единственная из мелких, что не боится его понтов и страшилок. Под ногами были свежие опилки - но это ни о чём не говорило: старый хрен снайперски ложится в отходы собственного производства. Последнее время он ии шакалит в количествах неимоверных... Выдал ему цельную засушенную булку - пока глодал, я успел смахнуть пыльную, но, как сказал, необычно чистую шкуру. На копыта горбушки уже не хватило. Пошёл за спонсорской морковкой - кончилась, увы. Нашёл у входа бабушкин дар - немаленький пакет хорошо просушенных сухарей, и скотина снова уткнулась в кормушку. Да, и задние ноги обработались тоже, но без спонсорской морковки впредь туговато будет. Ну, или как раньше - на верёвку.
    В левадах под тонким слоем грязюки скрывались подлые ледяные линзы; табун стоял дома, но девчонки смотались с парой кобыл в поля и печально доложились - лёд везде, под остатками снега, грязью и прошлогодней полегшей травой... Колдунья решительно посоветовала мне не рисковать и поработать на треугольной лужайке за перекрёстком, возле русской берёзы. Старик вылетел наружу бодренькой рысью - я еле за ним поспел, решил, что в следующий раз пресеку жёстко. Пустые левады никак не повлияли на его ритуальные танцы: стандартные па он исполнил, а, когда я перекидывал ногу через хребет, дёрнул к дому на второй скорости, и я приземлился на круп: спасибо, седло мягкое, перескочил через "луку" без потерь. Из туалета с хохотом вылетел конюх - только этого не хватало. Развернул старую сволочь, выбил на проулок шенкелем под каждый темп; Старик шёл нарочитым пассажем - мол, уступает насилию. Шёл абсолютно ровно, это радовало: значит, нога не мешает совсем. И - как хорошо, что в проулке оттаяли земляные обочины!
    Хорошо истоптанный нами зимник вдоль забора фермы трактора превратили в декорацию Обитаемого острова: река чёрной грязищи, из которой местами лезли бетонные плиты. Похоже, дорога на просеку закрылась до середины мая - зато открылась заметённая было снегом тропинка через перелесок, кстати, туда уходили явные следы копыт. Прошлогодняя трава на лужайке была ржаво-бурой, без единого зелёного ростка; её вдавило в землю, будто по лужайке прокатился паводок. И по этой траве копыто ступало вполне уверенно - что за чушь несли девчонки? Отдельные лужицы, где траву перемешало с тонким ледком, читались явно и препятствием не были. Может, пару часов назад меньше оттаяло? А крутить круги по полянке, пусть и вполне допустимой, было неинтересно: мы углубились в березняк, по границе которого прямой линией начинался снег - осталось его сантиметров десять. Двигались мы там очень аккуратно, но и там не поскользнулись ни разу. Провалились передом разок - было, но через два-три темпа аритмия уходила: нога у Старика явно не скрипела сегодня. Я очень хотел перепрыгнуть через шоссе по съезду с фермы - помните, где Старик зимой решительно через занесённый кювет не пошёл? - но по просёлку, ломая ледок, навстречу нам с лязгом полз бульдозер. Тракторист оказался с понятием: нас увидел - встал, даже мотор заглушил. Мешать ему мы не стали - пусть едет, небось, в воскресенье на сверхурочные вызвали. Сделаем кружочек по "треугольнику" - вернёмся, с нас не убудет.
    В сторону дома Старик чесанул рысью, нисколько не боясь последнего снега и того что под ним. Скорость росла, снежные кристаллы с шипением разлетались из-под копыт. Едва я решил, что пора вмешаться и отозвать, Старик задумал переключить скорость и в результате исполнил пару-тройку темпов галопа, считай, на месте - я очередной раз удивился незнакомому всаднику, чтос ним когда-то серьёзно занимался в прокатно-спортивной конюшне. Вполне уверенной рысью мы пробежали по "треугольнику", но, едва я стал аккуратненько заводить его в поворот, сбой пошёл за сбоем, немедленно вылезла аритмия, а поддерживать рысь пришлось на каждый темп. С некоторым трудом развернул его хвостом к конюшне, и тут случился апофеоз: вместо движения вперёд Старик выдал неплохое принимание поперёк поляны! Посыл был ясен: мы не на плацу, здесь не работают (футбольное поле, видимо, плацем считается). Что ж, попробуем снова трассу форсировать... уполз же этот трактор, наконец?
    Грунтовка была схвачена льдом серьёзно, никакой трактор её не взрыхлил... пришлось ползти вдоль неё по снежку и серпантинить вверх по стенке кювета. Вылезли опасно: с обоих сторон по трассе летели машины. Старик соориентировался и включил рысь раньше, чем я об этом попросил. Кстати, он был прав, что не полез зимой в кювет: поперек съезда на ту сторону торчало два бетонных блока, которых я здесь не упомню: притащили, видимо, перед самым первым снегом. Их предстояло объехать хитрым зигзагом; Старик заупрямился было, позорно огрёб хлыстом - а потом сманеврировал сам, считай, без команды. Всё-ж таки, нерушимость моего намерения проверил, старый хрен. Неужели вечерние макароны даже любимое поле перевесили?
    На первый взгляд он был не так уж неправ: ровные места казались покрытыми ровным слоем грязи (а что, кстати, под ней?), хватало и островков натёчного льда, и прикрытых травой поверхностных луж (и что под ними, если с высокого месте вода не уходит?). Пошли по полосе последнего снега вдоль канавы: контакт с копытом хороший, но снег был поглубже, чем в березняке, даром что на открытом месте, и Cтарику месить его явно не хотелось. Потом снег кончился, пришлось привыкать к земле. Рысь по команде не задалась: Старик зажал спину и сантиметр за сантиметром терял скорость... Не хочет бегать - и ладно, сам знает, что ему надо. Переживём, по сомнительному грунту и впрямь бегать не стоит. Хотя - не такой уж сомнительный: за весь круг по полю один раз подогнулся перед и два раза задние повело - результат для конины весьма неплохой.
    Итак, самый малый круг - лесополоса, край речной долины и назад, вдоль ЛЭП. Целина была сейчас явно надёжнее грунтовки с её грязевым зеркалом. Через полкруга Старик уяснил, что у него под ногами, и, едва пошёл легкий подъём, предложил рысь - похоже, экономил силы для этого подъёма. Рысь я ему разрешил, освободил задние ноги: конь побежал с видом весьма довольным. И управлялся ведь, зараза, идеально, с одного намёка обходя лужи и островки натёчного льда. В какой-то момент рысь ненавязчиво сменилась очень ровным галопом; прямо через шкуру конины лучилось удовольствие - наконец, дорвался, ура! Не снижая скорости, развернулись с дороги вдоль ЛЭП. Но паровозил он, как эмфиземник, и я считал метры до конца подъёма: на ровном месте - хватит, стоп. Но произошла ещё одна странная вещь - метров через сто одышка пропала напрочь, а конь тормозиться и не собирался. Похоже на симптом эмфиземы, но где тогда кашель и сопли? В лучшем случае конь отфыркивался. Как вариант, просто выдохнул конюшенную пыль, и такое бывает.
    Мимо бетонного блока мы прошли без запинки - Старичище включил автопилот. Тот же грёбаный автопилот приказал ему спешить на конюшню: а вдруг там чего без него произошло? Перекрёсток мы проскочили в худшем стиле городских покатушек: машины не подрезали, но до этого оставалось не долго, а на газончике у силосной ямы началась борьба за повод, глаза на стебелёчках и эффектный храп. Ну да, снова работать поводом от локтя... Машины на шоссейке притормаживали, смотрели на цирк. Уже на входе в родной проулок столкнулись с продвинутым байкером в оранжевом шлеме: Старик посмотрел на него, как на идиота, байкер не среагировал вовсе, ушёл вперёд. У него средняя скорость в три раза выше, однако.
    В леваде одиноко бродило что-то неимоверно бурое: я не сразу понял, что это Молодой, принявший грязевую ванну. Тщательная работа Ники пошла насмарку. Молодой, в отличие от серой пакости, всегда был чистюлей, но рухнуть в первую весеннюю грязь, ломая последний лёд - видимо, ритуал. Особенно, если в этой леваде до тебя табун гулял. Слезть Старик мне дал - и тут же заорал и запрыгал: снова придётся через воротину с неподвязанным стременем идти. Нарушение ТБ, но ничего не поделаешь - весна идёт, весне дорогу. И, наверное, ему было обидно, что он сегодня бегемота не изобразил. За него, кстати, оттянулся Белый Конь: левая бочина была равномерно чёрной, грязища по классике прилипла даже к ушам. С тоской я побрёл было за щетками и сухим шампунем, но тут в конюшне погас свет. Минут десять мы с ребятами болтались в конюховке - свет так и не дали: значит, не пробки, а что-то серьёзнее. Подозреваю - вдоль улицы копали канаву, задел кабель ковшом тракторист дядя Вася. Ждать, пока починят, ребятам сегодня было некогда, оставаться одному в сумерках было тоскливо... Плюнул, переоделся при свете мобильника. Поискать в ларях деталюшечки упряжи не получилось, пообщаться с Колдуньей за ту же упряжь - тоже: удрала, зараза, пока мы по полям рассекали. А свет, разумеется, загорелся ровно тогда, когда мы тронулись со стоянки.
  8. Пришли интересные вести: по последнему снегу Мелкий совершил первый круг по лесу в оглоблях, причём в поводу его никто не вёл: вся команда в санях сидела.

    [​IMG]

    Вопрос ремонта двуколки всплыл во всём многообразии. В канун праздника дал себе пинка и полез разбирать мешок с упряжью, которой сколько уж лет нет счастья... Абсолютное большинство ремней на месте, но исчезли пряжки с постромок и серьги для крепления концов оглобель к седелке - значит, система полностью нерабочая. А просил попользоваться ею ещё Рокер на старом месте постоя: мол, его основная упряжница не переносит дугу над головой. Дал, как человеку. Потом, когда грузил жеребцов в коневозку, не было ни нервов, ни времени вникать в номенклатуру - а серьги, видимо, просто остались на оглоблях. Комплект, замечу, немецкий, всё другое вплоть до стандарта ширины ремней и фурнитуры. Из Буржуинии сейчас запчастей не привезёшь. Шорникам за такое браться вломы - не денежно; если возьмутся, то в провинции, разве. Пряжек такого стандарта в России не делают вообще - так что постромки (проклятье, кожаные!), видимо, пойдут под списание. А чем крепить оглобли - пока не понимаю вовсе. Вывод банальный: не делай добра - не получишь зла. Только выводом этим упряжь не починить.
    Ксюшка и К нравится это.
  9. В общем, Молодой ускакал к новой хозяйке. Десять лет друг другу кровь пили, эпоха, блин, целая. Мой барыш, хочу верить - в спокойной совести и целых нервных клетках: он и Ника без шуток созданы друг для друга, расстаться ей с ним будет куда тяжелее моего. Значит, будет тянуть до последнего, вероятность срочного выкупа назад для меня ничтожна. Пристроил, абанамат. Второй пошёл. С отставанием от графика на три месяца. В первый вечер хотелось напиться. Сейчас осознал, какой с меня свалился гиморрой. Осталось двое, причём один должен умереть сам, ибо за ним присматривают. А второго, в теории, можно и подтолкнуть. Мало ли, с чего меланома в кишечнике рванула? И кто проверит - меланома ли это была?

    [​IMG]
  10. Весна катилась по Подмосковью стремительным домкратом. В первую половину праздников сыпался снег с дождём, на третий день его сменило солнышко с ветром - до рези в глазах. Видимо, масленичный спектакль на мещерской базе состоялся при погодах правильных... Повезло и Колдунье, которую колхоз традиционно припахал катать детишек на Масленицу. С помощью Ники и Тангара она в этот раз решила обойтись только верховыми, без саней - уж почему, непонятно. Ребята вернулись в шоке от хамских нравов местного населения, особенно детишек - при том, что местная ментовка мышей ловила и фильтровала перебравших. В воскресенье должно было быть действие второе - в соседней усадьбе, километрах в пятнадцати. Глянул карту: добраться туда получалось только по пьяной дороге с изрядным траффиком, потому как две речки с высокими мостами. Решили ехать верхом на самых спокойных кобылах, сзади страховал от идиотов джип Тангара, идущий на аварийке (Сразу скажу - идиоты нашлись). Меня не пригласили, ну и слава Богу: после внеплановой трудовой вахты проснулся в десять,тронулся в полдень. В кои веки - своим ходом.
    Шёл по посёлку - изучал грунт. Не радовало: в центре проулка серел абсолютно сухой асфальт, ближе к краям искрился новенький стеклянный ледок толщиной с палец. Спустился по тропке к конюшне: тропинка была белой, блестящей и жёсткой, как айсберг, а целина превратилась в мощный фирн, спокойно держащий человека. По фирну бежали мелкие жёсткие волны, как где-нибудь на Полярном Урале: они рассыпались миллионами ярких блёсток от вполне себе горного солнца... и только небо было вовсе не горное и почти весеннее. Почти.
    В левадах, ясное дело, бугрился сверкающе-белый лунный грунт. Кобылы аккуратно стояли возле сенного рулона и без нужды не двигались. В коридоре, было получше: Белый Конь с друганом пришкандыбали шакалить весьма резво. Им хорошо, а вот по тропинкам можно было кататься на коньках - и такое, похоже, на открытом месте было всюду. Рисовалась невесёлая перспектива почистить-погладить и двигать домой - по такому-то солнышку! Решил дождаться Колдунью и ребят - они отзвонились, что уже движутся к дому. Может, чего-нибудь оптимистичное скажут.
    Кондиционер для шерсти творил чудеса: Старикова шкура смотрелась вполне прилично, не считая свежего пятна на заду - казалось, он по-собачьи сел в кучу навоза, заслышав мои шаги. С порога он решительно объявил, что чиститься согласен только на свободе и за полведра морковки. Слово он сдержал - чистку отстоял честно, включая извечно весёлую крючковку задов. Кстати, и крючковался тихо - а ведь на неделе приходили весточки, что у клиента весна пришла. Я попытался найти нв плече свежую дырку от личинки овода, которую на неделе выдёргивала Колдунья - не нашёл, хоть тресни; значит, точно не меланома прорвалась. Морковка в кормушке кончилась, когда я ещё ковырялся под брюхом; хобот явился туда в правильном НХ-шном поклоне... Пришлось идти на кормокухню "за исчом".
    Появилась Колдунья с ребятами - проход конюшни забурлил, жеребцы заорали. Сами покатухи дались малой кровью - "на дальней усадьбе народ повменяемей", а вот на трассе некоторые инциденты имели место быть: машина сопровождения оказалась очень к месту. Ноги лошадей отливали водой. Острой льдиной у одной из кобыл срезало край копытного башмака - задело только рог, коваль поправит, но всё же. И почему-то резанули глаз цветные ленты в гривах и хвостах: для меня они, скорее, не знак народного праздника, а верный признак махровых покатух... В общем, народ наелся, по нервам - так точно. Подождав, пока Колдунья отпоится чаем, насел на неё: куда сегодня можно и можно ли вообще. В ответ услышал - давай на футбольное поле, где накануне катали, в треугольник между тропинкой и гаражами. Начальство гуляет на празднике, из конторы не увидит. На тропу не выходи, ледяная она, и к гаражам не жмись - траншея там, а всё остальное твоё. И - до поля лучше в поводу вести.
    Весна у Старик была, факт. Со стороны было, наверное, забавно смотреть, как он спокойно отходит от денника, через три метра переходит в мелкий пассаж, храпит и визжит, а потом тушка, разгоняясь, всё быстрее и быстрее летит на выход. Сегодня он превзошёл себя - мимо кобыльего зала пронёсся галопом и вылетел на пандус в стиле известного рисунка Сверчкова. Ника покачала головой и пошла за компанию до поля - страховать. До угла конюшни длилось откровенное буйство, мелкие спецэффекты - до выхода на проулок. И ведь на ледяной тропинке, где человек думает, как идти, не поскользнулся ни разу, скотина.
    Поле встретило нас тысячами ледяных блёсток и резким ветром, от которого меня не спасали никакие очки. Тропинка и впрямь подымалась над полем ледяным гребешком, канава на краю, хвала Флору и Лавру, читалась явно. Старик внимательно всматривался в белый простор, и нравился он ему не очень: может, вчера снег и был рассыпчатым и мягким, сегодня поверх него образовался такой фирн, что спокойно держал человека, а через раз - и коня. Зато через раз копыто проваливалось с треском и уходило неожиданно глубоко. Бить в этом тропу - точно порезать ноги, о чём мне заверещала бабка, еле плетущаяся по ледяной тропинке. Бабку я сгоряча послал, но с целины нужно было валить, и побыстрее. Вылез на утоптанный пятачок возле детской площадки, огляделся: итак, поле отпадает, две тропинки, идущие поперёк - тоже, там чистый лёд. Такой же чистый лёд был в колее, нахально проложенной через поле от нашего проулка в сторону ДК. А вокруг этой колеи змеями вилось несколько колей посвежее, фирн размололо колёсами, снег спрессовало - и это нам вполне сгодится. Со стороны будет выглядеть дуризмом: топчемся на пятачке. Наплевать, конина получила шанс подвигаться - остальным жеребцам, боюсь, и такого не светило.
    В общем, и в колее было не айс: то попадались недоразбитые куски фирна, и тогда копыто вставало криво, то, наоборот, нога уходила глубоко в ледяные кристаллы. Старик пробовал ускориться раз за разом, но раз за разом решал, что рысить не стоит, и не ушёл дальше своего странного тьёльта. Довольно сложно было менять колею: колея узкая, не вписываешься - здравствуй, фирн. Тогда - треск, глубоко ушедшая нога, которую надо вырывать, рискуя изувечить путо снежной доской. После каждого такого рывка Старик аритмил где-то с минуту; но в целом шёл он достаточно ровно - или аритмия просто не читалась среди постоянных мелких колдобин. С какого-то момента я стал очень внимательно проходить повороты и держать конину подальше от краёв колеи; впрочем, его и самого не особо сносило в сторону - похоже, видит он лучше, чем последнее время кажется нам. Кстати, здесь, в условиях, достаточно лабораторных (куда из колеи денешься?) я, наконец, уловил тот посыл, что конь пытался донести до меня, пожалуй, недели две: зачем на шагу дергать за повод и пинать в бочину? Не нужно этого вообще. Вильни своей ленивой дупой в нужную сторону, приложи внутреннюю ногу - и этого будет достаточно, а поворот ограничишь, если что, этой же ногой... После этого жить сразу стало лучше. По первости я боялся пересекать ледяные тропинки и "магистральную" колею - но недооценил Старика: на лёд он не поставил копыто ни разу. В отличие от людей, что упорно ползли по ледяным тропкам, хотя по фирну сейчас идти было куда как легче. Инерция мышления налицо, проверять людям было, видимо, лениво. Лениво было и посмотреть на собачников, что выгуливали свою живность, рассекая по фирну, как по брусчатке Красной площади. Что характерно, нас они обходили по очень большой дуге - видимо, не забыли, как в своё время гонял тут собак старый жереб Колдуньи, зелёных ему лугов. Серые кони для цивилов все на одно лицо. Впрочем, один рыженький шпиц, этакая пушистая подушка на лапках, честно пошёл на нас в атаку, размотав до конца рулетку-поводок: наверное, он считал поле своим, на худой конец, общим с другими барбосами. А это огромное странное мясо что здесь делает?
    Время я, разумеется, не засёк: наворачивал круг за кругом и думал о вечном. А в Старике тикал старинный прокатский таймер: его воодушевление резко пропало, потом он на ровно месте завопил (может, человек заснул?), а потом сделал без команды два выраженных поворота в сторону дома. Да, всё было прозрачно. Болтаться на ветру мне надоело и самому (минус два, а как продувало сквозь перчатки!), я вывел конину к краю поля и решительно слез. По асфальту Старик подхрамывал, однако, но на ледяной дорожке возле конюшни снова не споткнулся ни разу.
    Первым делом в деннике я проверил ноги - все были одинаково холодные; пута были целы, копыта, вроде, тоже. На задней скакалке красовалась не самая свежая ссадина - скорее всего, влетел в стену, когда валялся. Ссадину запшикал серебрянкой; Старик изобразил недоверие чисто для порядку, зато хобот снова изобразил НХ-шный поклон.
    В конюшне в это время кипела жизнь: вернувшаяся к нам Его Девочка (ура!) с особенным тщанием вылизывала Белого Коня: хвост его был надраен до платинового цвета. Колдунья с Моделью учили годовичка давать ноги. Ника на развязках надраивала Молодого, хотя он и так блестел, как парадный офицерский сапог. Когда ему было щекотно, он принимал откровенно шутовские позы, но выражение морды у него было совершенно незнакомое, как будто сама морда очертания изменила. Мне показалось, в нём проснулся великолепный конь с известной романтической картины Брюллова. Со мной такого не было, пожалуй, никогда. И мозги у меня закипели в очередной уже раз.
    Ксюшка и К и Madina нравится это.
  11. Из Питера к концу недели пришкондыбал плюс и мокрый снег. Ночью стоило ждать "дня жестянщика" - не в городе, так в области точно, и тогда везде будет либо лёд, либо наст, а, значит, о работе можно будет забыть. Ехать надо было: на длинных выходных мыслил ехать а Рязань, хотел забрать с конюшни шмотки для езды и плетёный повод для Мелкого: на Старикову хакамору и обычный сойдёт, да и не помню, когда последний раз надевал я хакамору эту - в лес ездил на железке, всё-таки. Был готов тащиться на собаках - оба выходных Ники пришлись на середину недели; сильно удивился, когда узнал, что Тангар (один!) побывал вчера на конюшне и планирует ехать опять. У мужика, похоже, проснулся свой интерес к конному делу. По большому счёту, ребята перекрывали больше половины недели и если не фиксили халтуру конюшни, то просто ликвидировали сами. Хороший подход, если есть время..."100 км в один конец - не расстояние".
    Итак, меня (опять!) подбрасывал Тангар, причём стартовал он на час раньше обычного. В свете погоды мыслилось, что мы почистим контингент, поцелуем носики и после обеда поползём назад, что в мои планы более чем входило. Но под колёса убегал сухой и чистый асфальт, снег по обочинам был ноздреватым и мягким - испарялся, не таял, растекаясь грязными лужами. И пандус конюшни, вечно обледенелый, серел сухим бетоном с примесью навоза; кажется, день складывался лучше, чем я ожидал. Порадовали и конины: к их шкурам, обработанным спонсорским кондиционером, существенно хуже липла всяческая дрянь. Интересно, шкуры были разные: Старик пролинял, считай, целиком, и в скребнице осталось совсем немного волос, а Белый Конь смотрелся мишкой на севере: оно и понятно, гуляет он дольше, а масса меньше. Но даже с поправкой на шкуру он смотрелся вполне прилично, а, главное, активно себя вёл: оттирал от меня другана, а на кобыл, пришедших поучаствовать в делёжке сухарей, и вовсе кидался, делая выпады быстро, как змея. Выяснив, что сухари кончились, два старых чучела с презрением на хоботах рысью удалились в пампасы - в дальний конец коридора. С этим всё было в порядке - хотя сейчас только февраль, а не апрель.
    Кажется, весна началась и у Старика: едва я взял конину на чомбур, ей непременно потребовалось поругаться с Молодым через решётку. Видимо, сказал он что-то здорово обидное: Молодой завертелся по деннику и швырнул копыта в стену. И у того весна, вообще-то. Весенние порывы я в очередной раз нейтрализовал третью ведра морковки: уткнувшись в кормушку, Старик даже задние ноги дал необычайно культурно, не говоря уж о подпруге. Подпруга сошлась на одну дырку сильнее: видимо, сказывается линька. Хотя по силуэту тушки этого и не скажешь: рёбра по жизни торчат всегда, всё остальное - кругленькое. Видимо, на линьку массу потратил. Болящим он себя вовсе не чувствовал: вышел с воплями почти весенними. Когда отпускал стремена - схлопотал от него удар головой, очки (опять!) улетели в снег, почти под передние копыта. Полез доставать - ощутимо огрёб ещё раз, теперь запястьем по бедру. На выход Старик тронулся мелкой рысью - но, прекрати я досылать, цирк повторился бы снова.
    Хм, потихоньку его отпускает, всё-таки: по асфальту, где хуже всего, Старик аритмил, но плечо не ныряло и не кивала башка. Настроение у коня было бодренькое. А тут ещё и реальное испытание подвалило: вдоль забора силосной ямы ветром колбасило чёрный полиэтилен длиной метров десять, не меньше. Пропинать мне удалось - до перекрёстка Старик бодренькой рысью долетел. Перескочив его, мы, пусть и с сомнениями, двинулись вдоль забора фермы по тракторной дороге: кто его, Великое Озеро дерьма, по этой оттепели знает? Но - обошлось: на льду не проступило ни одного жёлтого пятна... снега поверх тоже было немного - переходили аккуратно. Аккурат в это время с задов скотофермы вывалилось с пяток немаленьких барбосов: орали они знатно, но близко не подходили, и это радовало: пусть Старик их внешне игнорил, не ясно было, сможет ли он, как Крейсер в таком же раскладе, отбить метко и вовремя. А ведь нам ещё обратно ехать.
    По дорожке, видимо, ещё раз прошлись трактором, и по высоте тракторного отвала было видно, как сильно по лесу испарился снег. Увы, корка под ногами тоже подтаивала: Старик нет-нет, да проваливался, слава Богу, неглубоко, и ноги выдёргивал аккуратно. По совету Колдуньи, я не халтурил и честно держал Старика в поводе - а, если его перекашивало, подставлял ногу. Но влево его сегодня вообще вело заметно меньше... Может, понял, что я за него не так плохо дорогу читаю? Впрочем, не могу сказать, что он так уж ничего и не видел: бредущего с речки зимнего рыбака с буром и оранжевым пластмассовым ящиком вычислил метров за сто, а метрах в десяти заметно подыграл. Мужик молодец - дёргаться не стал, ящик свой в снег поставил. А Старик в итоге до самого спуска к дачному посёлку рысью "убегал". Возле шлагбаума подпрыгнул ещё раз - навстречу по дорожке полз надутый ветром чёрный мусорный пакет. В общем, право имел, и, молодец, что дёргался не долго; главное, по мёрзлому проулку скачек не устроил.
    Я уже было решил не слезать с шоссейки, позволит грунт - отбегать по ней, но шоссейку целиком перекрыл здоровущий джип, распахнув все двери; какая-то молодёжь, смеясь, делала селфи на фоне речки. Как с ними разъезжаться, если что, было непонятно; я предпочёл свалить на колею снегохода вдоль речки - и был неправ, по весеннему снегу она толком не держала. Старика штормило, как лодку на валах; я с удивлением отметил, что все четыре ноги толкаются абсолютно одинаково. Джип, разумеется, уехал. Решил выбираться на шоссейку, свернул на ведущий к ней человечий след: увы, он шёл через заметённый кювет непонятной глубины. Мерить глубину кювета стариковыми ногами не стал, вернулся на след снегохода - что ж, пойдём до конца - а снегоход доехал до покрытого льдом озерца, подрифтовал там от души и по своим следам развернулся обратно, зараза. Ну, и мы за ним, чего делать. Надо сказать, я был огорчён сорванной прогулкой чуть ли не сильнее Старика: в сторону дома он чесал явно веселее и даже в этой каше пробовал на рысь перейти. В конце концов, шаговая работа в снегу - тоже работа. Значит, сегодня поработалии так.
    "Страшный" пакет по-прежнему лежал возле тропинки - зацепился за какую-то травину. Старик посмотрел на него недоверчиво, но остался на курсе и не прибавил потом, зато на подъёме метров двадцать спустя включил весьма решительную рысь: ну проще ему так. Я это знал и лёг на гриву, отдав зада сколь возможно: пусть толкается. Он воспрял духом, и, едва мы прошли перегиб, поднялся в галоп - совсем ровный, без аритмии, и было видно, что от галопа его пёрло: наконец, мол, дорвался. Только вот пыхать он стал метров через пятьдесят, и, дождавшись ровного места, я веселье прекратил: конь явно не понимал, почему всё так быстро кончилось. Ясно, почему: отсюда до дома мы и отшагаться толком не успеем, придётся теперь по березняку круги крутить.
    На дальнем краю "кратера" я с удивлением заметил торную тропу: неделей раньше она была заметена вровень с целиной. Почему бы не проехаться по ней, пока позволяет рельеф? Тронулись. Край "кратера" был почему-то задран вверх, будто и впрямь оттуда вылетело что-то огромное, вывернув землю наружу. Вылетело давно - на краях уже двадцатилетние березки росли. Край это вызвал у меня чувство смутной опасности: ехать было как-то неуютно. Но Старик опасности не чуял: брёл себе краем оврага, спокойно разминулся с идущей навстречу лыжницей и парой пешеходов. Раз не чует - всё в порядке, кони тоньше нас чувствуют хоть запахи, хоть астрал. Тропка потихоньку теряла высоту, наконец, после перегиба через очередной выворотень, зигзагом сползала в овражек с родником, куда мы упёрлись а прошлый раз. Я задумался - не крутовато ли такое для стариковых ног? А он потянулся вперёд - пошли, мол, всё берётся. И тронулся вниз очень аккуратно и точно - и спустился; впрочем, я помогал ему креном, как мог. Тропинка змеилась среди кустов, рядом журчал крошечный ручеёк; вот и родник, подъём от него к катальной горке, а на той стороне - деревянная лестница и дачные заборы прямо на кромке оврага... ну и ладно, не надо нам туда. Одним рывком Старик вынес меня к подошве катальной горки и короткой рысью пошёл по знакомой просеке вверх - слава Богу, недолго. Исполнили ещё одну маленькую задумку. И, наверное, не стоит больше сюда соваться: народу много, и народ может быть разный: с чего бы, например, мишень для пневматики на берёзе висит? Ничего, пережмивём распутицу, а там для нас новые горизонты откроются. Если позволит старикова нога.
    ...На обратном пути нас снова облаяли барбосы, и снова не пересекли некую незримую черту. К дому Старик подпирал; пару раз он издал призывный вопль жеребца: до конюшни далеко ещё, может, Колдунья перед Масленицей кого-то в оглоблях поблизости тренирует? А впереди ещё было десять метров полиэтлена на заборе силосной ямы. У начала забора я сделал вид, что рассердился на такое стремление к дому, и поставил Старика в подобие сбора. Тот искренне обиделся на манежную работу в полевых условиях, вцепился в трензель, попытался повесить на руки башку... Что и требовалось доказать - полиэтилен был забыт. Старый боец был обманут методом, которым я занимал в Рязани юного паршивца. Впрочем, и у паршивца треть жизни позади - куда время летит?
    В родной кювет падать пришлось очень быстро - по проулку летел наглый минивэн, нарочито не снижая скорости. Приземлившись, Старик издал мощный вопль: да уж, зрелище было интересное. В большой леваде бурлил лошадиный водоворот - по кругу носились все кобылы до единой. По центру стояла цепочка из Колдуньи, Ники и ещё двух девиц с бичами, а сзади на тяжихе галопом(!) без седла летел Тангар, крутя над головой хлыстом, как дикий индеец. Эта туша - галопом?! Старику явно хотелось поучаствовать в безобразии, в отличие от меня - я постарался побыстрее пропихнуть его вдоль конюшни и завести на пандус. В его обычном вопле на заходе в конюшню сквозило явное разочарование.
    Только расседлав животину, я заметил, что на улице ещё совсем светло - сильно, однако, прибавился день. Я ещё успел попшикать гавриков кондиционером (оба совершенно одинаково выражали недоверие к пульверизатору и так же одинаково требовали под это дело отдельную моркву). Потом заметил пустую леваду и выкинул туда Старика - пусть светлое время не пропадает зря. Шёл он туда вовсе без азарту: зачем гулять, если собратьев вокруг не видно? Он печально побрёл за мной с той стороны ограды, и, увы, было хорошо видно, что правый перед идёт хуже остальных. Вообще замечаю последнее время, что шаг ему даётся хуже рыси... Лошадиная блокировка нервых окончаний работает? Грустил он там недолго: его попросили завести домой, и Тангар виртузно затащил в леваду тюк сена за своим сельским джипом. Замечу, воротины левады и коридора не совпадают заметно! Отменно ездит мужик, и ведь не понтуется при этом - ну вот так вот, жизнь. Сколько здесь тусят ребята - всего месяца четыре, а в здешнюю реальность вписались полностью, в чём-то завидно даже. Но ведь она вполне приемлемая, здешняя реальность?
    Ксюшка и К и Madina нравится это.
  12. Конец финансового года, ёж его меть. Добровольно-принудительный рабочий день в субботу, когда за бортом до кучи блестит солнышко. Прокол был не наш, но надо было выручать контору. Впахали мы по-стахановски, вечером не хотелось ни жрать, ни спать, и принять не хотелось тоже. А Старика планировал посетить последний оставшийся у него спонсор: видать, химичит что-то ЭХ, а конь упорно не умирает... Ладно, сжимаем зубы и едем показывать, что скотина есть и не может не есть. Тем более, что сведения с конюшни приходили хорошие.
    Ника с Тангаром в полном объёме впряглись за конюшню; Колдунья, кажется, радостно уселась сверху и свесила ножки - хотя верно и то, что в одиночку конюшню тянуть получается очень и очень криво. В сельский джип, сменивший красивый Лексус, где-то в Подмосковье загрузили с десяток мешков ломаной морковки, потом, в другом месте - две упаковки мешков для опилок... Едва успели вперёд делегации; кстати, и Колдуньи тоже - она появилась позже нас и долго утрясала что-то по телефону, не выходя из машины. Поучаствовал в разгрузке морковки - с некоторым трудом, а ведь мешки были одно название, кил по двадцать пять. Студентом на картошке кантовал вдвое, да и Тангар вон таскает, не напрягается. Обидно, конечно, и ещё в седле аукнется. Но тут уж будем надеяться на лошадиный вибромасаж. Бывает, помогает.
    Гости появились как раз к началу чистки. Привезли ценный подарок - сухой шампунь и кондиционер: помощь в борьбе со кадрячьим свинством неоценимая. Гостей Старик любит не очень - нарушают привычное течение жизни, да и мало ли чего нового, непонятного с собой привезут? Возможные эксцессы погасили в зародыше морем яблок и морковкой в кормушке. Театр, конечно, был - в первый момент он отказывался есть из чужих рук, тыкаясь в меня носом, но хоть не орал и по ногам не ходил, а ведь это тоже любимый приём... А вот как привязанный к денниковой решётке на два узла чомбур оказался чуть ли ни на метр длиннее, так и осталось тайной. В шесть рук справились удивительно быстро, зато потом проваландались в поисках подпруги; нашлась она в месте самом неожиданном - под испанкой Молодого, которую не трогали с осени. Допустим, взяли её по каким-то причинам, внуков начальства покатать, так как изделие сверхбезопасное - в конце концов, не убудет. Только вот подпруга с этим седлом ЛЮБОМУ коню коротка будет. В общем, мистика какая-то.
    Похоже, Старик считал себя вполне здоровым - шёл наружу с обычным храпом и воплями. Крутить вальс он решил в самом неудобнм месте пандуса, там, где из конюшни вытекает ручей натёчного льда: сыпаться по пандусу с конём сверху что-то не хотелось, а поводом паршивец особо не рулился. В некотором отчаяньи пнул закрутившийся вокруг меня хобот: надо же, помогло! Правда, до левады пинать пришлось ещё трижды, но ведь вальса-то не было! Гости сочли, что сегодня конина настроена благожелательно. В общем, да: лез в седло - пинков не было, были только попытки смотаться, что лечились показательным осаживанием: это ведь совсем не зрелищно. Бегать при этом конину скорее пёрло - правда, этому помогал торчащий в соседней леваде Молодой. Аритмия была, но коню было на это плевать: толком не прощупав грунт, он рванул довольно шустренькой, пусть и мелкой рысью. А снег под ногами был поганый - много слежавшейся целины, ещё и схватившейся после недавней оттепели. И вообще - лошади здесь бегали вообще? Похоже, стояли и медитативно жевали сено из тюка: сплошной нормальных дорожек не было даже вдоль ограды. В общем, копыто ставилось криво и, показав гостям, что конь вполне бодр и весел, я решил двинуться в лес: даже по следу квадрика ехать сподручнее, а уж если снегокат пройдёт - вообще бродвей.
    Старик с этим был не согласен: что такое, он уже настроился на плац, а тут планы меняют - непорядок, и в этом он не участник! И вкопался мёртво, а потом попробовал завертеться, приседая на зада - нету сил на честную свечу, а, старпёр? Огрёб хлыстом под шенкель, рванул через сугроб, провалился по скакалку, выдернулся - и резко потух: нога скрипнула. Доигрался, уродец. Что ж, шагать придётся всё равно, пусть этот шаг карикатурно короток, а правый перед ставится под печальное "фыр". Дойти бы теперь до леса: по асфальту ходить старику всегда непросто было, а уж сейчас - вдвойне.
    На просеке падал невесомый пушистый снег, и вместе с ним падала тишина: даже врановая колония затихла, будто и не было. Снег потихоньку облеплял круп Старика и контрастными перышками ложился на чёрное седло и сукно галифе. По просеке и впрямь уходила идеальная дорожка с холмиком посерёдке - вообще-то, такие в лесопарках режут ратраком под коньковый ход, но вряд ли местные власти радеют за массовый спорт... что-то другое. Старику что-то не нравилось и на ней: он неуклонно сползал к левой обочине, пока не натыкался на отвал, после чего шёл ровно, будто щупая его край. Словно слепой на выпуклой новодельной дорожке в метро. Кстати, да: если представить, что не видит левый, то конь правым глазом вперед пойдёт, и понесёт его налево - кстати, и отвал будет на курсе держать. Замечу, опухоли у него на виске слева, наружу они не растут, но могут расти куда угодно - и с этим ничего не попишешь. Шел конь как-то рассеянно, а, может, самоуглублённо, толком не слушал шенкель, потом вкопался совсем уж на ровном месте, без причин. Пропихнул под хлыст (снова под хлыст!), тот тронулся рысью - не так уж плохо тронулся, даже аритмия пропала почти; как-то быстро мы долетели до "гномьего" дачного посёлка. Короткий спуск к нему, летом неприятный для Старика, сейчас был пологим и еле заметным: немало же снега этой зимой навалило... И речку сковало льдом, даже на быстринах не чернела вода. На той стороне делать особо было нечего: замело всё, кроме шоссейки, но вверх по полю шла неплохая траеторная колея - видимо, к силосным ямам. Решили для интереса подняться туда. Как всегда в горку, Старик перешёл на рысь, но рысь эта была видимо напряжной, ещё и копыта приходилось ставить на кукурузные будылья, торчащие из колеи. Главное, зачем лезли? Едва вышли на перегиб, в лицо ударила колючая позёмка - как в неё превратились те легчайшие хлопья, что невесомо плыли над просекой? Да, колея уходила дальше через поле, но идти по ней никакого желания не было, да и время тикало: если сейчас обратно повернём, как раз в час уложимся. Постояли конным памятником на панорамной точке и тронулись обратно. Кстати, правильно по шоссейке не пошли: за это время там аж два джипа проехало.
    Старик сползал с холмика аккуратно и не особо уверенно: я откренивал, чуть ли не лёжа на крупе. Проползли через посёлочек, а в горку на просеке Старик мало того, что рысью пошёл, ещё и пару темпов галопа выдал и тут же пошёл отдуваться - переборщил... Но не сдавался, пёр! Вышли на равнину - тут же перевёл его на шаг; так он ешё и обиделся. Я же облегченно вздохнул - неритмичная рысь изрядно отдавалась в спине: как и ожидал, мешки с морковкой аукнулись. Прошагали мимо "кратера" - кстати, убедился, что тропа, что виднелась на спутниковом снимке, зимой не работала, вровень с целиной занесло. Значит уж, точно по кругу "кратер" не объедешь. Впрочем, Господь с ним - у меня сейчас следующая идея возникла: добраться до Успенской церкви на том берегу речки, а оттуда разведать тамошние бескрайние поля и дорогу к озеру. Если Старикова нога несчастная позволит.
    Осознав, что двигаемся к дому, Старик приободрился, прибавил (наконец, нормальный шаг!), а потом и сам на рысь перешёл. Снова полезла аритмия, а потом её как выключило: Старик побежал мелковато, но совершенно равномерно, и "кивки" головой исчезли куда-то, а фырканья на каждый темп давно уже не было слышно. И спина моя болеть перестала. Похоже, права Колдунья - нога прошла, а память о боли осталась, конь ждёт, прислушивается, когда же заболит, но, когда отвлекается, забывает, что надо эут боль ждать... Тормозить с такой рыси было жалко, но надо: если помните, отшагаться успеть по дороге надо: на конюшне будет делать стойку на всех коней подряд, дергаться - и не успокоит дыхание нифига.
    Да, к конюшне он вполне нашёл силы тянуть - в кювет ухнул чуть ли не с размаху, хорошо, я успел откренить, примитивно вытянув ноги вперёд. Протанцевали мимо левад с жеребцами, залезли на пандус - и остались без финишного вопля: перед входом Колдунья с народом общалась, раздражать её Старик явно побаивался, стоял, как честный, пока я подвязывал стремена. Но стоило нырнуть в конюшню - какой визг он издал: здесь, мол, я, а вы что думали? Но устал всё равно, потом в деннике поворачивался с некоторым трудом. А вертеться хотелось: как же не пофырчать в нос обоим соседям, о свежих впечатлениях рассказать!
    Разумеется, последним номером программы была групповая чистка Белого Коня и активное с ним общение: в этот раз он выглядел неплохо и вовсе не смотрел внутрь себя, когда с людьми общался - честно работал мягкой игрушкой. Игрушка, кстати, была вполне вычесана: видимо, Его Девочка всё-таки появляется. Краем уха слышал - у неё в школе проблемы из-за конюшни, девичья банда откровенно травит вплоть до петиций директору убрать эту вонючую из класса. Перебесятся, конечно, но до этого Белый Конь запросто может не дожить.
    mileta нравится это.
  13. График работы у Ники рваный: выходные случаются, когда их дают. Поэтому ей случается завалить на конюшню в будни. Так вот, в ходе такого шального визита она дожала Колдунью на верховой эксперимент - первый с середины лета, когда Молодой, со мной воюя, спину долбанул о седло. Колдунья была в своём репертуаре, истово защищала коня от всадника, но Ника - бульдозер не меньший: плюнула Колдунья и полезла за своим крутейшим седлом с ленчиком из китового уса. Думали - будет всякое, не было ничего. Молодой философски дал поседлаться и повёз Нику, развесив уши - сначала на корде, потом и так. Потом мне прислали сделанные наспех фотки с телефона: из ряда туманных картинок выбилась только эта.

    [​IMG]

    Идёт на переду, отвык под всадником балансироваться, но затылок сдаёт и явно Нику слушает. А ведь она после перелома своего в седле толком и не сидела и на других фотках смотрелась неважно и зажато. А конь терпел - при том, что огрехов в посадке мне не прощал и, наоборот, создавал... А тут благорастворение воздухов. Ника была в восторге, но ни одного верхового эксперимента с тех пор не было.
  14. Хорошая в этом году зима, русская, без соплей. Вот только давление раз за разом скачет, или я слишком заморачиваюсь этим на старости лет... Хотя - конии же чувствуют то же самое? В общем, суббота у меня смазалась, могло смазаться и воскресенье. Если бы не Ника с Тангаром. Уже как всегда.
    Погода стояла классная - градусов семь, солнце в дымке. Искрился свежий снежок, в левадах контрастно пестрели кони. День был просто создан для конной прогулки, но я совершенно не понимал, стоит ли нагружать Стариковы ноги: в начале недели он ещё подхрамывал, хотя жеребцовские подвиги, вроде, уже начались. В чём я был уверен точно - чистить его придётся столь же фундаментально, как в прошлый раз. И приятно обманулся - засвиняченным он был не выше среднего: то ли накануне в снегу повалялся, то ли Колдунья помогалок напрягла. И ещё он забавно линял, видимо, отвечая на надевние морозы: из демисезонной шкуры второй раз полезла зимняя, ослепительно белая ость. Старая шерсть продолжала сыпаться, забивая щетки. Словом, работы хватало, а конина шакалила особенно нагло: серый хобот намертво зависал между мной и бочиной. Сперва я загрузил в кормушку привезённые из дому сухари, потом сходил за "спонсорской" морковкой; у Старика трещало за ушами, с такими темпами и морда треснуть могла. За третьей партией я твёрдо решил не ходить, но тут у конины проснулась совесть, а, скорее, набилось брюхо: последние квадратные сантиметры он согласился постоять за спасибо. Правда, заметить не преминул, что я мог бы и пощедрее быть.
    Колдунья обрадовала внезапно - мол, нравится тебе в поле ездить, так бери и поезжай, только с рысью аккуратнее. Конь, мол, зажечь может... Я хмыкнул и перелез в валенки: ноги в сапогах "Ангара" дубели даже в конюшне. Седловку Старик воспринял положительно - видимо, и впрямь в конюшне болтаться надоело. Зато и выход без перерыва был особенно эффектный: он сделал вокруг меня не один оборот, а целых три, мерзко орал, подпрыгивал и обещал, что сейчас кааак встанет на свечку! Не встанет, ноги не те, но по твоим ногам потопчется запросто и скажет, что так и было. Сняли, наконец, ролик этого цирка: вышло в качестве безобразном, но весело. Оказывается, я там чуть с тропинки не улетел, а с чего конина вокруг меня круги нарезает, и вовсе понять было нельзя.
    Последний раз Старик намекнул на "козла", когда я уже в седло лез, традиция у него это, но, увы, спёкся с первого же шага: полезла аритмия с правого переда, шаг был явно короче. На шоссейку он вылез, примерившись и выбрав позицию для толчка, а по твёрдому покрытию и вовсе засеменил, коротко фыркая на каждый шаг - симптом поганый. Каждый шаг краем шоссейки отдавался во мне ударом молотка. Слез на газончик - набрал Колдунью: что делать-то, конина не тянет? А она трубку, как водится, не берёт... Старик, пока я звонил, встал поперёк тропинки и, кажется, понимал, что происходит: к чему идти, если сейчас назад повернут? Поворачивать нельзя - даже он выводы сделает. Когда-то здесь же, на газончике, он через дорогу не пошёл - так мне потом это полгода икалось. Так что - кружок по березовой роще, медленно и печально. Извини, старина, так надо.
    Привычные наши тропки вовсе исчезли под снежной целиной: пройти получалось, лишь где постарался бульдозер. Из-за этого пришлось лишних сто метров пилить обочиной трассы (не понял, почему Старик тянуло на обледенелый асфальт - на обочине неглубокий снежок и мягко). Поэтому же пришлось обходить ферму по тракторному зимнику: слава Богу, Великое Озеро Дерьмища после последних морозов замёрзло напрочь, и на идеально ровном льду виднелись следы дрифтовавших квадриков: конечно, они прокладывают нам дорожки, но как разъезжаться на такой, по ширине квадрика, дорожке - непонятно вовсе. Но до сих их мы не видели, а дорожка на просеке была нарезана и вовсе культурно - ровная, с отвалами по бокам. Я бы сказал, ратрак постарался, но откуда в посёлке ратрак? Владимирец какой-нибудь, видимо, или вовсе мотоблок.
    Берёзовая роща звенела басовыми струнами - у воронов была репетиция весны. Воронов Старик почему-то не любит - вот и сейчас он попытался вкопаться на ровном месте. Вкапывается он несерьёзно - так, проверяет решительность всадника. Вот и сейчас он тронулся вперёд без применения хлыста, и даже прибавил - видимо, вспомнил, что пришло время бегать, только вот бегать не получалось. Он не то, что на рысь - на свой любимый тьёльт не вышел; шаг был чуть-чуть быстрее рабочего, а избыточое усилие на правом переде приходило ко мне раз за разом. А вот контрастная тень на снегу одинаково лапами перебирала, и, вроде, шаги по длине сравнялись... Зато переда спотыкались необычно часто. Обычно этим грешили задние - но сегодня вот не было ни разу. Зато переда - не будем о грустном. Поэтому с полпути до речки повернём к оврагу-"кратеру", пройдём вдоль него, как получится, а там уж и в сторону дома; возвращаться по своим следам - грустнее некуда.
    Интересно, нам никто не встретился, а чувствовалось, что перелесок народом хоженый: аура в деревьях остаётся, что ли? Впрочем, безлюдье длилось недолго: раздались крики, и мы вышли к детской горке, устроенной прямо на склоне оврага. Пацаны с воплями летели вниз на самых разнообразных снарядах - эх, нам бы в детстве такие! Тут же ворчал квадрик: тронулся в лес, волоча на буксире целую гроздь надувных "ватрушек". Горка была даже надсыпана вверх, и оттуда летели совсем уж отмороженные пацаны. Склон я пересекал с некоторой опаской - какой-нибудь малолетний придурок вполне мог рвануть под горку у нас перед носом, и не знаю, хватило бы у Старика на такое нервов. Ничего, обошлось - мелкие радостно вопили, но пропустили. Самый наглый попросил коня в аренду бесплатно - набрался где-то слов, поросёнок! - а, когда я только головой покачал, посоветовал не быть дерьмом на палке. Морда треснет, Старик своё откатал. Хочешь кататься - где конюшня, все здесь знают, иди и просись, а взамен погреби пресловутое дерьмо.
    "Кратер" оврага я снова не объехал: овраг расходился от неё полдюжиной балочек, хорошая дорога кончалась у родника - на другой стороне стеной стояли дачные заборы. По одному из отрогов, впрочем, тропка шла, но не факт, что туда и на здоровой лошади стоило соваться. А мне не нравилось даже, как Старик даже шагом в повороты входил... Ладно, считаем, что и здесь тупик. Когда-нибудь попробуем "кратер" со стороны реки обойти.
    В сторону дома Старичище прибавил! Мало того, когда мы нашли очень ровный зимник, он тронулся мелкой, но решительной рысью: переда спотыкались через пять темпов, аритмия отдавала в спину, но ведь ноги бежали одинаково! Мне пришлось ещё настаивать, чтобы он в таком исполнении на трассу не вылетел. А он подпирал до последних метров, спрыгнул в кювет, не задумываясь, и прошёлся пассажем мимо Молодого, рассекающего в леваде. Ещё должен был быть последний вопль - аккурат тогда, когда я спрыгну. Вопль прозвучал, заход в конюшню тоже был эффектен - с храпом и скрежетом зубов по железке. Видимо, не так ему было и больно... может, он чисто по инерции ногу страховал. По крайней мере, так считала Колдунья, что напустилась на нас за то, что... рано вернулись: по её мнению, нам следовало шагать ещё полчаса. Ну, так за каким лешим трубу не брала? А чего сам звук отключил - так сама же знаешь, как обижаются кони, когда у всадника пиликает мобила. Ладно, это всё мишура, главное, коню лучше, чем я ожидал. Но - три недели простоя по собственной дури.
    Пока мы бодались, Старик прилип к окну: я подошёл - зрелище было и вправду знатное. Ника с Тангаром катали по леваде Молодого автомобильную покрышку, а он то подбегал поближе, то отпрыгивал. Апофеозом было, когда покрышку пустили на него: он увернулся незаметным движением, как торреро, а, когда покрышка прокатилась мимо, таким же летящим движением ударил её задами... Пока бегал с фотоаппаратом, представление кончилось: Ника его уже домой повела. Старик юмора с покрышкой, скорее всего, не понял бы - он пропитан традициями насквозь, лучше всех знает, как надо. Помните, как он с Тангаром играл, очень правдоподобно атакуя и отворачивая лишь в последний момент? Может, и не игра это была вовсе, а он культурно показывал, что в его леваде левому человеку делать нечего. Хотя - кто его знает?
  15. О резком похолодании в воскресенье орали все информеры до единого. К ночи и впрямь распогодилось: на небе переливались огромные мещерские звёзды, по-зимнему невообразимо холодные, но морозом и не пахло, минус десять, нормально. Небесная канцелярия переключила рычажок среди ночи: утром в окно брызнуло ослепительное горное солнце, а Хозяйка гостиницы весело сообщила, что градусник её машины показывает двадцать мороза.

    [​IMG]

    Но по базе уже бегал прокат в термобутах и шлемах, надетых поверх балаклавы - первая смена, если помните, в десять! Эту страну точно не победить.
    Проклятье, а Москва, значится, не Россия? Я честно и так же просто поймал Мелкого и притащил его чистить на открытую коновязь. Феврония порыв не заценила: утренняя(!) смена занимает коновязь целиком, я займу стойло - куда человеку с конём деваться? Ладно, двинем в конюшню, тоже хорошо - можно без перчаток тянуть подпруги. Одна приструга едва заметно треснула: даёт слабину крутой синтетический Винтек. Раньше винтековские приструги продавались повсеместно и ставились своими силами. Интересно, сейчас их в Россию возят или придётся кожаный аналог изыскивать?
    Кордиться сегодня мы пошли в бочку: оба плаца были заняты под завязку, команды обоих тренеров отрабатывали действительно сложные котильоны для конного представления на Масленицу.

    [​IMG]

    У ограды стопочкой лежали двухлетней давности пенополиуретановые "блины", что воротником надевались на всадников ещё два года назад: всё правильно, к такому сюру коней нужно заранее приучать.

    [​IMG]

    В бочку я успел вовремя: уже через несколько минут к ней выстроилась очередь из частных коней. В отличие от плаца, трактор с бороной туда не залезал: внутри была натоптана тропинка вдоль стенки и пятачок посреди, остальное занимала целина, в которой валенки мои вполне тонули целиком. Конины явно соображали, что, если жаться к стенке, шамбарьер до них не достаёт; Мелкий исключением не был. Сегодня он уже экономил силы: для борьбы со мной или вообще, решать было мне. Я и решил - сегодня Мелкий будет бегать на корде, как положено по науке, и плевать на очередь возле бочки. Когда халява зацвела на второй рысевой репризе, я плюнул на снег в валенках и пробежался по целине рядом с нахальной тушкой: рысь сразу убыстрилась и стала довольно техничной. Интересно, что, стоило мне глянуть на часы, Мелкий валился на шаг: знал, когда человеки делают этот жест! Стоящие же в очереди к бочке не должны на меня обижаться - я им такую хорошую колею протоптал.
    По опыту вчерашнего дня я ждал прыжков на входе в лес, в потом попытки разноса по санной трассе. Прыжки были и сейчас - не особо уверенные, попытки развернуться на задах вправо я пресёк; тогда Мелкий рванул галопом, но - заячьими прыжками по целине! Два прыжка я сидел, думая больше о том, как бы не влететь в таком исполнении в подлесок, на третьем он в полёте пнул в воздух - проклятье, каприоль, фигура Высшей школы над землёй, которой никто его не учил... и я отстрелился, как последний чайник. Обошлось, снегу было по колено, мелкого мерзавца тут же поймали друзья - пробежаться по базе, оглашая мой позор, он не успел. Злобен я был после этого сильно, погнал каналью в лес, применяя хлыст там, где вчера обошёлся бы шенкелем. Прыжок на краю опушки я тоже отметил хлыстом - Мелкий опреметью по санной трассе полетел.

    [​IMG]

    Добежали до спуска с пригорка, я притормозил - правая нога ушла в пустоту, а стремя вместе с путлищем карикатурно медленно свалилось в снег: видимо, во время моего полёта открылся шнеллер, а сейчас я поднажал на стремя, вот оно и ушло. Сократился до ноля, слез, не с первой попытки засунул путлище под шнеллер: Мелкий честно стоял рядом, как недвижимость.
    ...И резко попёр, едва я угнездился в седле. До самой дороги мы месили снег карикатурной учебной рысью: отрываться от седла мне не хотелось ничуть, но скотина на спину брала не особо, к тому же топталась почти по скакалку в снегу. Я старался держать её между поводом и шенкелем и жестоко пресекал малейшие попытки отвлечься от работы: падает темп - шенкель, хлыст, навелись куда-то уши - снова шенкель, хлыст. Всё же на насыпи с кюветами по бокам была слабая попытка попрыгать на месте: видимо, чувствует, гад, где человек стремается сильнее. Тем не менее, летящие по шоссейке машины вызывали у него лишь лёгкие запинки, а перешёл шоссейку и вовсе аккуратно, пусть и заколебался перед свежим тракторным отвалом на той стороне... Чем дальше от дома - тем адекватнее конина, я на это надеялся - оказалось, зря. Впрочем, сам сделал ошибку - незачем было соглашаться на галоп, когда была дана команда рысью, но уж больно здорово было лететь через заснеженный лес, пронизанный солнечными лучами, а галоп был ровным, неоголтелым, и, казалось, вполне регулируемым. Вторая ошибка - увидев впереди человека, нужно было переходить на рысь сразу, пока это чучело не сочло его источником "опасности". И - разъезжаться на рыси. Я тормознулся слишком поздно, до кучи стал пропихивать вперед, ну, и схлопотал попытку рвануть в лес; тормозил так, что чуть руками за трензель не схватился. Выровнял ситуацию, спокойно(!) проехал мимо мужика; надо сказать, тот не лыбился - видимо, ситуацию понимал. С чего бы не понимать - тут каждый день на конях кто-нибудь шляется.
    Планы у меня были немаленькие: пилить под ЛЭП, перейти вторую шоссейку, доехать до большого правого поворота, там, через березняк - до "пролома", руин моста на насыпи узколокейки, после чего вернуться назад по той просеке, где ехал вчера. Но торная дорога, идущая краем просеки, упорно забирала влево, натоптанных ответвлений направо не было вовсе, и я в итоге сообразил, что еду уже параллельно шоссейке в сторону новых тофоразработок: что ж, тоже неплохо, может, получится там на рабочий остаток Магистрали посмотреть. Сделал ещё одну аккуратную рысь, загасил её, когда увидел слева большую поляну языком: кто знает этого оболтуса - решит по целине побегать, а вдруг там залив озера или торфяная болотина, не промерзшая до конца - он ведь разогревается, торф... И ещё раз ошибся: дорожка раздвоилась, я выбрал, как казалось, более торную и через километр уткнулся в толстенный ствол, висящий на метровой высоте, концы уходили в бурелом. Народ здесь явно перелезал. Прыгать в дырку, где нет торчащих ветвей, да ещё на Мелком - ну его нафиг, просто перешагнуть ему не хватит роста. Тупик. Значит, на разработки сегодня не судьба.
    Проклятье, сколько лет по здешним местам не шарился, забыл уж всё... Лишь вернувшись к перекрёстку, где Мелкий от мужика шарахнулся, вспомнил, что к "пролому" нужно ехать по другой стороне ЛЭП. Перешёл её - увы: дорожку в нужном направлении замело так, что и колеи видно не было. Что ж, если доехать теперь до шоссейки кратчайшим маршрутом, можно, по идее, выскочить ко вчерашней турбазе "Комета" и попробовать попасть к "пролому" оттуда. И снова я ошибся: возвращаться нужно было строго по ЛЭП, а дорожка кратчайшим путём выводила пешехода к остановке маршрутки. И "Комета" осталась здорово правее, а не левее, как мне казалось. А я повернул налево - по шоссейке; на ней лежал отклично раскатанный лёд цвета кофе с молоком, Мелкий аккуратно его щупал, а что будет, если машина прилетит? Убираться нужно было, как можно быстрее. Как раз слева пришёл забор очередной турбазы (я решил - той самой "Кометы"), вдоль него в лес уходила полузаметённая дорожка. Что ж, целина всяко лучше, чем лёд. Мелкий попытался было отказаться штурмовать отвал, огрёб хлыстом посильнее и пошёл честно месить снег. Снова пришлось объяснять, что тропинка, даже подзанесённая, надёжнее свежей и красивой лыжни - интересно, товарищ понял. Пока приметы сходились: мы вылезли к пятачку-автостоянке, вон и домик, крашенный жёлтым пинотексом, слева виднеется... Теперь доехать до развилки, уйти по ней чуть западней - и всё. Я вроде как успешно считал несколько давешних примет, только вот к шоссейке мы выскочили сильно правее, чем надо, к очень знакомой развилке шоссеек, но пойди пойми, что от неё куда ведёт. Ехать обратно вокруг ещё одной турбазы - ломало. Тащиться по обмёрзшему шоссе - нафиг не сдалось, хотя вон мимо две машины с фарами проехали, хоть бы дернулась сволочь мелкая. Но решать нужно было очень быстро - каждая секунда против тебя сыграет. Увидел правее перекрёстка большую дырку в отвале, лес там был фактуры знакомой: перескочил туда. Потом уже,посмотрев дома карту, понял - нужно было строго зеркально. Чего понесло туда, пойди, пойми.
    Как уже сказал, пейзаж казался знакомым. Мелкий, что совсем уж впал в пофигизм, приободрился, подыграл от огромной чёрной птицы, поднявшейся в подлеске, попросил рысь. Ну, хочешь рысить - рыси, но по моему: я уселся на учебку и попросил сдать затылок. Рысь получилась идеальной: Мелкий взял на спину и явно подводил ноги под корпус, я хорошо ощущал, как толкается зад. Правильно толкается, на плацу бы так! И он слушал шенкель - всего лишь напрягая ногу, я мог регулировать скорость. Я сделал её не совсем уж позорно малой, но далёкой от рабочей, пусть очень хотелось: концентрироваться долго не хотелось, устал, упущу - опять чего-нибудь выкинет. А так бежит себе, и ладно. Пересекли в очередной раз ЛЭП, потом - насыпь Магистрали, скоро должны были наткнуться на "лошадиную" просеку... но выскочили к огромной ровной прогалине с редким и до боли знакомым рисунком сосен на горизонте. Озеро, тьфу. Вот и мостки торчат, с которых летом сигал. На горизонте рыбаки сидят, лыжники в разные стороны рассекают... и Мелкий, замечу, совсем не боится торфяного пласта, что висит над озером и дрожит под ногами, а ведь как его Толстая не любила! Мелкий был, кажется, не против сойти на лёд, и он бы выдержал, пожалуй, но лично мне приключений хватило. Нашёл основную дорогу, в третий раз оказался на перекрёстке, где Мелкий от мужика шугался. Маразм зашкаливал.
    До шоссейки мы изобразили ещё одну собранную рысь - к слову, такую же приличную, как предыдущая. После шоссейки я собирался только шагать - и с некоторой тоской думал, как будет вешаться башка на собранном шаге. Она и повисла, и снова я от души её сбрасывал. Тем не менее, так вот развлекаясь, мы спокойно доползли до ппоследнего поворота в лес, на санную трассу. Едва над головой сомкнулись деревья, мне до крика свело правую ногу; проклятье, этот ведь сражу поймёт, что здесь что-то не так... Вроде бы, не успел понять. У самого выхода из леса наткнулись на европейского вида старичка и старушку; дедок очень бодро отступил в сторону и пошёл щелкать раз за разом из огроменной фотопушки. Когда слез, понял, почему: Мелкий покрылся инеем по площадям, на выбриссах висели льдышки. Моя же куртка хлюпала, как полная водой поролоновая губка, а валенки схватились так, что толком не гнулись при ходьбе: ног я, понятно, не чувствовал, зато руки были теплыми, пусть и гудели знатно: ещё бы, столько километров без перерыва отзывать!

    [​IMG]

    Посмотрев на меня, девчонки посочувствовали... Мелкий вместо сочувствия дождался хомута со шлеей и очередного занятия по тасканию брёвнышка волоком. Пока девули размешали на нём многочисленные упряжные верёвочки, мы сошлись во мнении, что этому коню нельзя разрешать ничего, что бы он не предложил - достаточно согласиться с ним хоть в малом, как авторитет всадника тут же улетает ниже плинтуса и конь считает себя вправе жить своей жизнью, где всадник исходно лишний. Для меня, если честно, сложно. Я слушаю Старика, потому что он стар и очень умён, он показывает, когда ему неудобно и плохо. Частенько я слушаю Толстую, потому что она (при всех тараканах и тяжелом характере!) полевая лошадь от Бога и вполне может посоветовать более правильный путь. А тут надо слушать коня и постоянно замыкать его на себя, чтобы он, в свою очередь, слушал только тебя и не отвлекался ни на что. Феврония с этим согласилась, а Кремень, подвозя меня к красивому двухэтажному поезду, ещё и добавил, что я зазвездился и перестал слушать лошадь, за что огрёб совершенно справедливо. И раз знал, что на старте будет драка - что мне мешало с первых метров отвлечь коня, хотя бы поставив его в сбор? Блин, а ведь я об этом знал, и не только в приложении к Мелкому. Привык, что приезжаю сюда за релаксом, позволил себе не думать. А вышло всё крайне остро, и, пусть адреналин и бурлил, я вовсе не был уверен, что это всё мне надо. Но если не я - кто же?
    Madina нравится это.
  16. На работу в понедельник я шёл кавалерийской походкой: выходные посвятил боданию с Мелким, и не скажу, что в этом преуспел... Забавно, негатива не чувствуется: встряска имела место быть, это тоже результат. И неплохой, если учесть, что Москва не отпускала меня до самой базы, да и там не сразу. Может, потому, что слишком легко заброска прошла - десять минут на неделе на оргвопросы, и дорожка как пылесосом вычищена? Не знаю и особо знать не хочу.
    Против обыкновения, в этот раз на базе не спалось: похоже, буллерьян за стенкой выжег весь кислород. Ожить получилось лишь к половине десятого, когда на плац уже собиралась первая смена. Погода была самая правильная: где-то минус пять, лёгкий снежок, высокие тучи - или просто сильная дымка. Все информеры при этом вопили, что к вечеру похолодает, а к завтрашнему утру ударят и все минус двадцать. Глядя на небо, в это не верилось вовсе.

    [​IMG]

    Мелкого, как известно, сперва надо достать... а этому активно противодействует буланая мымра, у которой с ним любовь. Недобрая мымра, к ней не надо стоять спиной. Сегодня у неё появилась прихлебательница - внушительная серая тяжиха, на которой развозят сено по левадам. А я был один, гонять мымр некому, но справился, обошлось, даже не так много баранок извёл; их потом слопал Мелкий на коновязи, благо шакалил по-чёрному. Отлову определённо помог коровий ошейник имени Поляницы: девчонки всё-таки согласились повесить его, хоть наверняка сочли, что это очень неспортивно. Кремень же авторитетно объявил, что наличие ошейника провоцирует конокрадство (надо сказать, доля правды в этом есть). Конь был в приличном виде - шерсть зимняя, вестимо, но чистая и невыгоревшая: чистят регулярно. Задница стояла тяжеловозным ""сердечком", а брюхо, пожалуй, могло и поменьше быть. Конина не бедствует точно, а насколько отрабатывается - сейчас посмотрим.
    Конине бегать хотелось, но бегала она рассеянно и самоуглублённо, отвалив от меня на всю длину корды: мол, вот вам рабочая рысь, а с остальным отвяжитесь. За кордой она шла крайне неохотно, зато и по сторонам почти не пялилась, еле намекала на внешнее постановление строго в одном и том же углу: повода отзывать кордой, пожалуй, не было. Разочек он подпрыгнул, когда к плацу подошла дама с собачкой в ярко-голубой куртке: цвет для Мелкого когда-то пугательный, но так сколько лет прошло? Задуматься, пожалуй, стоило, но я самонадеянно счёл, что двух десятиминутных рысей должно хватить, чтобы приглушить первый порыв, если таковой будет... Наивненький. Мелкий довёз меня до леса, а на опушке исполнил свой классический трюк, от которого я отвык уже: полусвечка, разворот на заду и рывок вперёд, едва опустятся передние ноги. С позорищем он дотащил меня до ворот плаца; тут мне удалось его скрутить - проклятье, людей вокруг хватает, и дети есть, и он закрутился прямо по сугробам всё на той же полусвечке. Ну, пропинаю я его в лес, а там что начнётся? Врезал хлыстом по заднице, загнал на плац.
    Мелкого мерзавца пёрло и там: он тут же объявил, что будет таскать, и нашёл себе две пугательных точки - слава Богу, в одном углу плаца. Минут десять я сидел на учебке, от локтя отзывая проклятущий хобот; на спину эта зараза особо не брала, балда всё время уходила за повод, но висеть на руках я ей всё же не давал.

    [​IMG]

    Шенкель он первое время слушал куда хуже корпуса - тут хватало весьма скромного сигнала. А ещё он не понимал туширования, ну, или делал вид, что не понимает: любое, видите ли, касание хлыста - наказание и сигнал лететь вперёд одним аллюром выше. Галопом он меня вздумал испугать, что ли? Стартанул достаточно оголтело, но я хорошо знал, что загрузить зад - и галоп стухнет. Он и тух, а я тут же поднимал по новой: хотел бегать, так бегай теперь, пока я отбой не скомандую. Потом и на вольт поставил, отчего вольному мустангу стухлело ещё сильнее. Поддерживать галоп приходилось уже на каждый темп, с ногами творилось что-то непонятное, менка шла за менкой: интересно, как девоньки галоп поддерживают?
    После галопа конина то ли спеклась, то ли просто разогрелась, а, может, то, и другое: по крайней мере, честно взяла на спину и слушала шенкель: на самом деле, ему хватало намёка, тени шенкеля. Похоже, он принял решение не конфликтовать и сделать, что просят - тогда быстрее отвяжутся.

    [​IMG]

    Несколько раз я в сборе, придерживая внутренней ногой и с хлыстом внутри проехал все пугательные точки: Мелкий зажимался, нацеливал уши, но скорость и траекторию держал. Кажется, я его пересилил. На сегодня.

    [​IMG]

    Мокрой конина была здорово, у меня крепко отпотели валенки изнутри. Решил отшагиваться.

    [​IMG]

    Тут из лесу очень синхронно и красиво выехали девоньки и синхронно напустились на меня: какого лешего прогнулся перед кониной, нужно было драться до упору - приказал в лес, значит в лес, если не уверен, прошёлся бы по санной трассе и вернулся через сто метров, а теперь конь будет думать, что, если попрыгает, от него с лесом отстанут... они что, впустую работают?

    [​IMG]

    Да, в лес ползти придётся. А конина как слышала: едва я развернул её мордой на лес, закрутилась на свечке снова, будто часа работы и не было! И ведь ещё анализиировала чего-то: поняла, что левый повод у меня слабее правого, хлыст в кулаке мешает, и начала вертеться строго вправо! Вспомнилось, как его маман закручивала собственную хозяйку реально до морской болезни; похоже, это светило и мне. И антуражная шляпа в сугроб улетела... Позорище пора было прекращать: перехватил левый повод как можно крепче и на следующей полусвечке свалил конину влево, потом ещё пару раз; наконец, она оказалась на нужном курсе и рванула к лесу сама - впрочем, подпрыгнуть пару раз на опушке это ей не помешало. Впрочем, прыжки были не очень уверенными и с курса он не ушёл. Теперь он снова решил переть, и я снова пошёл отзывать от локтя: сбросить башку с повода мне по-прежнему удавалось, а вот заставить отпустить закушенную железку - дай Бог, через два раза на третий. Впрочем, если добросовестно нагонять на повод, он сам её отпускал. И - обязательно следить, куда нацеливается хобот или хотя бы уши! Пока я это постиг, Гордя выдал пару недобрых прыжков на насыпи бывшей Магистрали - если что, там есть куда лететь в обе стороны. Поэтому, если только собирается отвлечься на что-то: посыл, полуодержка, не сработало - повторить под хлыст! Хамство кончилось, началась стадия галопа: вздымая снег, мы полетели по просеке в сторону соседней деревни. Дорогу запорошило изрядно - похоже, немного народу в лес ездит; но Мелкий летел по этой мешанине вполне уверенно.

    [​IMG]

    Перед спуском к шоссейке я притормозил: не хватало ещё с горки под машину вылететь. Аккуратно спустились шагом; гадёныш ещё раз подпрыгнул, увидев бабушку с саночками, но после этого успокоился надолго. И очень аккуратно дорогу перешёл: он что, дурак на накатанном машинами льду плясать?
    В общем, и на зимнике вокруг деревни было скользко и жестковато: Мелкий не стремился рысить, но упорно лез в колею, на лёд, я так же пропихивал его на середину, где помягче. Уступка шенкелю.получалась у него неплохая... Околица плавно перетекла в некую базу отдыха "Комета" - что-то не помнил я здесь такую. База казалась вполне живой, но здорово отдавала советским пионерлагерем; домики были местами выкрашены в кислотные оттенки, встречалась и нелюбимая Мелким лазурь, но, видимо, план по прыжкам он уже выполнил - даже особо не косился на торчащие из снега чудеса. "Комета" кончилась перекрёстком, где лыжники оставляли машины, здесь я ошибся: нужно было оставаться на прежнем курсе, а я повернул налево, по самой торной колее. Сделали ещё одну вполне вменяемую рысь - правда, Мелкого приходилось оттаскивать с лыжни на тропинку: тропинка, замечу была куда жёстче, чем лыжня, и вполне себе держала три с половиной центнера конины. Впрочем, на очередной развилке кончилась и она; в направлении, что я считал своим, её уже заметно занесло. Ничего, шагом по снегу - есть и такая работа... Дорога углублялась в лес, начала извиваться и всё меньше походила на просеку. Появились какие-то буераки наподобие моренных гряд: я что-то не помнил здесь такого, считая местность ровной, как стол. Ох, не до конца заснул в этом году мещерский леший - или у него зимний собрат имеется, какой-нить зимний тролль? Потом впереди раздался далёкий звук мотора: Мелкий аккуратно показал, что тоже его слышит и мне не чудится. Ну да, за поворотом увидели плакат "Стой! Валка леса!". Санитарная вырубка, ну конечно, и соваться туда не стоило бы и на Старике. Ладно, поползём назад: в небе уже пояаился намёк на серый сумрак (только здесь он был еле голубым), ветер сшибал с берёз снежные плюхи, а голова моя всё сильнее ощущала холод. И впрямь, что ли, холодало? Лыжники тоже стали потихоньку сползаться к машинам; я ждал прыжков в ответ на взмахи палок, но народ культурно останавливался и пропускал - одна девонька, идущая по зимнику коньком, даже отцепила лыжи, что с точки зрения ТБ глубоко верно. Кажется, народ с конями не раз пересекался... согласие, видимо, было двухсторонним: натоптанная тропинка шла рядом, лыжню копытами не пахали. Собственно, и я старался пакость мелкую туда не пускать.
    Пакость мелкая, промокла знатно и, видимо, поднаелась: последняя рысь, даром что в сторону дома, желания побегать у него не вызвала. Мелкий перебирал лапами на автомате, по сторонам не глядел и, похоже, думал только о сене в тёплой конюшне. Я тоже был настроен на умиротворённый лад - ехал с поводом в одной руке и напевал "Тишина, лишь только песню о любви поёт погонщик..." Тишину нарушал скрип снега под копытами и шуршание позёмки.

    [​IMG]

    Перешли шоссейку, проплыл мимо перекрёсток; небо на востоке заткнула плотная туча, зловеще подсвеченная снизу, из-под неё свистел ветер: если это край фронта, какое похолодание ждать? Вот уже видна была ближнячя развилка, доносились шумы посёлка, стало видно, как двигаются кони на плацу. Тут гадёныш снова меня подловил: уставился вперёд, тут же крутнулся на месте и рванул по целине в лес. По брюхо в снегу, через подлесок, язви его мать. Поймал повод, как положено, выпинал на дорогу - ещё один прыжок в другую сторону, в кювет и дальше в лес; мне показалось, что он намерено выбирает подлесок погуще и идёт впритирку к деревъям. По лицу хлестнула еловая лапа, сосенка попала между ногой и бочиной - улететь было проще простого, но конь заметно затормозился: ага, сил немного, и я тупо сработал трензелем на стоп, скрутив башку. И лишь тогда заметил, что мир изменился: очки остались на еловой лапе. А ведь мне нужно видеть "впереди паровоза"... Принял превентивные меры - загнал конину в полный сбор вплоть до задания скорости шенкелем. Вот тут Мелкий попытался повесить башку, как положено, да и я не церемонился в ответ: с ухваченного трензеля именно что стряхивал. Мелкий увлёкся процессом и с удивлением обнаружил себя стоящим напротив плаца, где дошагивалась последняя смена. И выразил отношение - подпрыгнул еле заметно, но вполне себе выраженно: мол, завтра продолжим. Угу, я всё понял и продолжу завтра, а конина пойдёт таскать брёвнышко вокруг базы: Кремня озадачили поставить это чучело в оглобли, была такая старая идея, что отменялась уж два раза, этот - третий. Итак, прямо поверх попоны Кремень водрузил шлею из немыслимого переплетения верёвок, надел хомут (между прочим - большой прогресс!), сзади на двух постромках волочился метровый дрын, прицепленный за концы, и это прогресс ещё больший, потому что Мелкий по жизни не терпел чего-то, волочащегося сзади. Кремень рулил вожжами и разговаривал с кониной неимоверно ласково, Славянка страховала , идя слева возле плеча. Процессия нарезала круги по базе - мимо коновязей, машин, потом тронулась через хоздвор в обход базы, а, может, и на санную трассу.
    Пойти с ними было крайне интересно, но интереснее было пойти поискать очки, пока светло. Свистнул собаку, пошёл, нашёл по следам место происшествия.

    [​IMG]

    Мелкий дороги и впрямь не разбирал: следы вели кювет, потом через низкий выворотень. У сосенки, чуть не выдернувшей меня из седла, были сломаны, считай, все ветки - их разбросало по снегу на пару метров по ходу. А среди них я, к изумлению, обнаружил очки - абсолютно целые, фотогенично воткнутые в снег. Синее небо не взяло плату за дурость в три цены поездки в Рязань и обратно. Напялил их и только тогда понял, насколько устал и замёрз: влага честно пролетела через микруху и флис, собралась в синтелоновой куртке, и теперь куртка обмерзала снаружи, хрустя, как скорлупа. Дохромал до базы, развесил амунягу и отключился - через пару часиков разбудили друзья. На долгое общение меня всё равно не хватило... Да, завтра начнём сначала.