Color
Фоновый цвет
Фоновое изображение
Border Color
Font Type
Font Size
  1. Стоял шикарный весенний день - синее небо, солнце, как на Домбае, искрилось в снежных кристаллах, и эти кристаллы держали копыто, как в Имперпторском манеже Вены. И всё это великолепие мне старый мерзавец испортил. Не прокрался я мимо денника, честно поздоровался, порадовался про себя сравнительно чистой шкуре - но через десять минут в деннике стоял не серый конь, а ...зелёный: ить сенаж можно не только кушать, в нём и валяться неплохо.По хребтине тянулся мокрый ремень, на боках красовалось с полдюжины плюх размером с донышко ведра - половина, знамо дело, под седлом и подпругой. Я думал, что морально готов к таким фокусам, прихватил большой пакет влажных салфеток - но теперь размер бедствия зашкалил. Выдрать конину руки чесались конкретно - только вот не захотелось на одну доску с его прошлым хозяином стоять. Одна салфетка за другой бурела и улетала в проход. В голове вертелось - "Чудовище вида ужасного под видом конёнка несчастного...". Грёбаная конина невозмутимо лопала морковь: под такую чистку она явно рассчитывала на двойную порцию. Морковки хватало, да - но хватало и решимости, если что, морду к решётке притянуть, и пусть в таком исполнении о вечном думает. Извёл полпачки - блямбы из сенажа с навозом счистил, на зеленые пятна - плевать, не на парад ехать. Откровенную жижу счистил, зелёные пятна - а хрен бы с ними. Шкура мокрая и прилипла к коже - как водится, под седлом: седло наше, конечно, тряпочка, мокрую спину не набьёт, но, ежели пропитается, не отстираешь точно. Растёр шкуру свежими опилками: хлюпать перестало, но и только. И Колдуньи нет - стрельнуть флисовую попону не выйдет. Принёс кондиционер в серебряном баллоне: Старик выразил протест, попробовал сесть на дупу - недоуздок крякнул, но выдержал. Конина, привязанная в облаке аэрозоля, осталась токсикоманить, а я отправился в человечник ждать у моря погоды. Разорвёт старая сволочь из принципа недоуздок, или нет?
    ...Шкура сохла пару часов - уже и солнышко зайти успело, и табун вернулся домой. Наконец, кондиционер сработал: испарил воду и испарился сам. Поверх пятен по шкуре пошли разводы мельчайших грязевых капелек: на фоне прочего это уже пустяк. Снова взялся за щётки. Морквы оставалось немного: порубив её кусочками, я выдавал её лишь на каждый третий приход хобота; Старику было мало, он дёргал башкой и лупил ногами в пол. Не потому ли на задах отёки красуются? Будем надеяться - дурь, не сердце на ноги наводит.
    "А был ли лошарик? Может, и не было лошарика?" Лошарик в медийном пространстве обязан быть - плевать, что в пятнах, не в Прадаре стоим. Так что я вручил Нике фотоаппарат и поволок конину наружу. Ника заняла позицию перед воротиной в надежде на привычный цирк на выходе - цирка не было: конь вкопался, огляделся, собратьев не узрел и молча, без вальса и прыжков, тронулся в сторону плаца.

    [​IMG]

    А на плацу цирк состоялся - похоже, специально для Ники: в седло я прыгал на ходу, а старый хрен чётко попёр на выход. Ника, стоя посреди воротины, хлопнула в ладоши - конина крутнулась, будто этого и ждала, и почесала вдоль стенки очень шустреньким тьёлтом.

    [​IMG]

    Тьёльт с первых метров - признак хороший. Ника к съёмке отнеслась серёзно - меняла позицию, просила проехать здесь или там. Старик подыгрывал ей вовсю: что такое фотосессия, он знал отлично! Толком не разогревшись, он сам изобразил приличную рысь, и ведь на спину взял, чтобы всё по науке было:

    [​IMG]

    Лучше всего сиделось, когда нога моя в стремени стояла вовсе не по науке, зато очень по-барочному. А в целом - не понравилась нога, но это я уже на фото рассмотрел.

    [​IMG]

    Тогда же "работа" с раздухарившимся Стариком казалась лёгкой и ненапряжной, он легко бежал, крутился от корпуса и очень легких касаний шпорой - повод стоял на месте вполне по-выездковому.

    [​IMG]

    Нет, всё же я его задействовал для остановки с рыси, когда мы натурально набегали на Нику; остановка была предельно чёткой (дырочка на хаке!), но Ника хохотала: ровно не стояло ни одно копыто! А ведь когда-то положение копыт я собственной задницей чуял.

    [​IMG]

    Короче, мы тусили, трепались с Никой, как-то позировали, что-то изображали, делали какие-то символические репризы...

    [​IMG]

    А солнышко клонилось к закату, небо затягивалось вечерней дымкой, и аппарат неожиданно сказал, что он всё - перестало хватать выдержки. И Ника нас покинула аккурат под начало галопа. Нет бы додуматься сделать символический подъёмчик раньше на десять минут! А теперь солнце ушло за крышу конюшни, а Старик явно не хотел бегать просто так. Он тяжело поднялся откровенно от шпоры, в поворотах приходилось пропихивать довольно решительно - к его чести, на рысь он всё-же не падал. На втором круге он озверел и потащил - а задействовать хаку по полной было боязно, висела она низковато, и кто его знает, этот носовой хрящ. Вложившись в ремешки и вытянув башку, Старик пролетел точку отсчёта и пошёл на второй круг. Хочет два круга? Ладно, пусть будет, мне всё равно, в какую сторону старое чучело будет выполнять норматив. Но Старик решил, что он Стаханов: после поворота налево-назад поднялся в галоп снова! Тут он, конечно, переборщил, запаровозил через полкруга, но вперёд тянул уже из чистого принципа - тяжело, но неуклонно, как танк. Не на вольт же заводить - плохо ему на вольту будет ведь.. Поигрывая поводом, начал сбрасывать с галопа; скорость падала, но как-то неубедительно. Пробежав второй круг в эту сторону, он перешёл на рысь ровно там, где стартовал. И ведь наелся же, дурак старый - сыпался рысью, вытянув башку вперёд, будто вот-вот через голову кувыркнётся. Рыси хватило на одну длинную стенку, слава Богу. Дыхание потом восстановил почти сразу, да. Но зачем он вообще поскакушки эти устроил? Кроме весны, причины не вижу. Другой конь в конюшню вошёл - решительный, энергичный. На входе в денник вкопался, застучал ногами, заорал на соседнюю решётку, где давно уж обитал неприкосновенный запас опилок. Я отстегнул цепку, сунул морковку под нос - презрительно отверг, стиснув зубы: мол, на жрачку не покупаюсь. Глаз у него блестел при этом великолепно и вовсе не гармонировал с зелёными пятнами на шкуре. А то, что отдувался несколько минут назад - извините, а кто это видел?
    ...И это был для нас последний снег уходящей зимы.

    [​IMG]
    TanyD и Madina нравится это.
  2. Весна всё набирала обороты, и уже было видно, что её не остановить. Сугробы высились всё ещё под метр, но песенка их уже была спета. Уйдёт снег - и вместе с ним на месяц уйдёт и грунт вокруг конюшни: ага, по весне, когда некоторым пахать в двойном размере бы надо. И в Рязань ещё бы успеть, пока снег. А, значит, халява мне противопоказана: вперёд, проклятая обезьяна, на конюшню, двигать Старика по последнему снегу. Очень странно было выходить с работы засветло, так же странно было вылезать из поезда, когда голубой сумрак только переходит в серый... Да и у воротины я очутился ещё засветло. Стучался долго - отвык конюх от моих вечерних визитов, фигнёй какой-то внутри страдал. Зато не отвыкла барбоса, не подняла тревогу: всё ясно, свои. Первой на конюшне я сегодня погладил её.
    Гладить Старика не хотелось вовсе: он снова был в грязевой броне. Откуда эта серая дрянь, если в левадах довольно чистый снег: снегопады через три дня? Похоже, опилки вперемешку с остатками собственного производства. Понял, каналья старая - чем дольше чистка, тем больше морковки перепадёт. Но сейчас он обломился жестоко: по-настоящему я отскрёб только рабочую площадку под седлом и подпругой - в темноте всё равно не увидят! С туши в целом только заклейки счесал, чтобы самого с души не воротило. Заклейки счёсывались вместе со шкурой - волосья полетели по деннику, противно оседая на лицо. Подпруга теперь уж точно застегнулась на дырку длинее - пузо так отрасло точно. Хака на промежуточной дырочке, шпоры на валенках: пусть весна, но ноги что--то сводит, старость не радость. Замечу, валенок здорово перетягивается тренчиком - не факт, что будет теплее. Не забыть включить прожектор (конюх напомнил)... и в леваду, гулять енто вот.
    Енто вот вышло довольно мирно - ни воплей тебе, ни вальса - но рвануло вперёд, едва нога встала в стремя. До сих пор прокатские фокусы в голове - но раз тащит давно забытым тьёльтом , настроение есть, уже неплохо. И, наконец, в "нашей" леваде растоптали снег до нужной кондиции: по крайней мере, отойдя от стеночки, Старик аллюр не терял. Отходить от стеночки приходилось: на самом натоптанном участке тропинки вылез весенний ледок, толком невидный под снегом. Ничего, всё объезжалось - целины, считай, не было. А как тоскливо зимой было в этой леваде: девчонки занимались на автостоянке - конечно, там ровнее, снег культурно прикрыл асфальт, здесь же целина продержалась до марта. В леваду переселиться девулям пришлось всё равно: сейчас на стоянке из-под снега вовсю торчал асфальт, щедро посыпанный перемерзшим навозцем, соломой, одиночными овсинами... Эх, овсянки, где вы? Весна добралась и до снеговиков: от того, со стрелами свободы, остался невразумительный холмик, а тот, что был с оседельцем, оплыл и превратился в некий фаллический символ. Старик косился на него крайне неодобрительно, пришлось подъехать и понюхать; в позе Старика явно читалось - "ну и зачем мы на эту пакость время тратим?"
    Итак, скорость Старик сбросил через круг-другой, но всё равно чесал весьма активно, запросто мог порысить, если ты случайно усилишь шенкель. Кстати, я особо и не усиливал: напротив, поймал себя на том, что откровенно катаюсь, лишь подкладывая ногу в поворотах; хорошо, коня это устраивает. Этого коня. Ладно, рысим. И рысь его вполне устроила: в охотку пошёл, не раскачивался. Я немножко подсократился (успешно - значит, правильно дырочку в хаке просверлил!), и даже на первой рыси удалось культурно на спине посидеть. Хотя - заметил какой-то выраженный перекос в посадке в этаком "монгольском" стиле... Старик стоял на курсе ровно - то ли понимал, то ли в прокате видел и не такое. А вторая рысь и вовсе идеальной была - даже несколько остановок с рыси сделали весьма прилично.
    Взаимопонимание было полным, я впал в эйфорию. Увы - до галопа. Как вижу сейчас, выслался здорово грязно, а если учесть, что хакамору Старик не очень понимает... Длинный разгон рысью, старт не с той ноги, конечно, это не удобно, ещё как раз попали в снег поглубже. Как надо, поехали с третьей попытки, когда применил фокус - перед посылом слегка отодвинул задницу от стены. Круг, довольно тяжелый круг, с досыланием. Развернулись, тут поднялся сам - стереотипы проката, да. Ещё круг, тормозимся... Старик не захотел - порысачил дальше, поставив башку в идеальное вперёд-вниз. И ведь не паровозил вовсе! Сидеть удобно - спина стоит ровно, как на стабилизаторе; решил посмотреть, сколько пробежит, не запыхаясь. Пробежал полтора круга, зашагал, но не запаровозил. Обычную норму перевыполнил, пожалуй. Шагаем и закругляемся - как раз к электричке успею, даже если не буду спешить.
    ...Это время съел Старик. Вместе с морковкой. Я помнил, как он обиделся в прошлый раз, когда я высыпал моркву в кормушку, а не давал из рук по одной. Теперь он оттянулся по-полной - жрал каждую морковину исключительно вдумчиво. Мало того - он ухватывал морковь за середину, давал упасть кончикам в опилки и выразительно смотрел в глаза: чего, мол, стоишь, поднимай. Нашёлся на мою голову дрессировщик человеков. Ладно, не так уж это всё долго... Рванул в раздевалку - она была заперта! Тут уже не знал, что и думать. Через минуту вылетел встрёпанный конюх Кемаль - прости, Иннокентий, творил намаз, думал, ты позже придёшь. Вид у мужика был такой, что он не с Богом общался, а банально квасил в одно рыло. Глумиться над этим времени уже не было... Давненько я к электричке не бегал так честно. Самое главное ведь - добежал: когда на виадук лез, огонь электрички только разгорался на горизонте. На погост - точно рановато. Но как бы я бежал этот марш-бросок, если бы Старик со мной биополем не поделился?
    TanyD и Madina нравится это.
  3. Москва выбирала президента великолепным солнечным днём... Исполнил гражданский долг и я, завалившись на избирательный участок с рюкзаком, набитым морковкой и сухарями. Полиции внутри было море, ренгены и сканеры налицо, но на мой сидор даже не покосились. Народу, скажу я, было не мало: за бюллетенем пришлось небольшую очередь стоять. Со времен перестройки такой активности не припомню. Так или иначе, я проголосовал и тронулся к электричке. Странное дело: солнце шпарило, как на Домбае, но меня колотил лютый холод даже с нахлобученным капюшоном; ноги в электричке так и не оттаяли и пошли отниматься снова на улице посёлка. А ведь и тут была весна: улица протаяла до асфальта. В общем, я был счастлив влететь в теплый человечник и хлопнуть стакан чаю. И нахально переоделся не в ледяной раздевалке, а в теплой комнате Колдуньи. На правах старожила, ёжкин дрын! Хотя - давешняя деваха куда дольше меня здесь тусит.
    Старик был по уши в серых заклейках крысиного цвета, но - хвала Флору и Лавру! - без особых навозных пятен. Впрочем, сколько бы их не было... сухарей хватало, морковки и вовсе через край: Колдунья раздобыла где-то несколько мешков резаной морковки, и после некоторой переборки она вполне шла в дело. В общем, пусть жрёт, пока не треснет - только ведь не треснет! Попытался вручить фотик Джульетте, нехай поснимает двух старых чучел; она мало того, что отвертелась - ещё и озадачила поснимать её! Впрочем, почему бы и не поснимать? Пока девоньки не отстреляются, всё равно наружу не полезем: они на кобылах и без седел. Перевёл в боевое положение аппарат, приделал прицел, пошёл на выход. Старик, стоящий на веревке, укоризненно посмотрел вслед; Молодой в деннике напротив метнулся вдоль решётки и скорчил довольно злобную "крысу". Свою морковку хотел или отношение по старой памяти выразил? Как понимаю, у него всё шоколадно теперь, он радостно возит Нику без седла (спина в порядке, значит!) и кордится без корды. Чтоб я так жил; но ведь помнит "тёмное" прошлое. Леший с ним.
    Канапэ - дама возраста почтенного, прыгать на неё не рекомендуется, надо приступочку искать. Почтенной даме катать школоту не сдалось нафиг, к приступочкам и забору она подходить не собиралась... Кинул крестницу кобыле на спину, заработал леща от Колдуньи: пусть мелкие лезут, как хотят, это тоже наука! Канапэ тронулась, сверкая на солнце красно-рыжей шкурой:
    [​IMG]

    Девоньки отчистили её отменно - и как сил хватило, шерстина зимняя у Канапэ, что у твоего мамонта. И она хотела бегать - то ли отношение к юному пилоту выражала, то ли просто пёрло её в такой хороший денёк. Советский тяж, на недоуздке, в Джульетте дай Бог килограмм сорок. Раз за разом старая мымра подрывалась рысью, иногда и пяток темпов галопа выдавала...

    [​IMG]

    Джульетта сидела с сильным креном назад, с ногами на плечах кобылы соответственно - при этом руки впереди, а повод брошен, позорище! Куда смотрит Колдунья, в конце концов: она великолепно научила девку равновесию, но управление где? Похоже, Джульетта ловила кайф просто от нахождения на спине лошади, а лошадь, пусть и делала вид, что работает, мотает круги, выбирала путь чисто по своему разумению.

    [​IMG]

    Короче, отснимав безобразие, пока руки не свело холодом, я включился в тренировочный процесс - проклятье, что здесь творится вообще, конина своей жизнью живёт?! Так займи её какой ни есть работой, перемены через середину поделай там, вольтики, змейки... Вывести Джульетту из медитативного состояния - и то удалось не сразу, а, когда удалось, всплыло, что она забыла напрочь и названия маневров, и то, что команда предварительной-исполнительной бывает! Почти год назад это втолковывал, и картинки в Сетке искал - видать, впустую: теперь пришлось объяснять сходу. С явным скрипом мы изучили диагональ, потом пресловутую перемену через середину: вовсе не сразу получилось что-то похожее на правду.

    [​IMG]

    Зато вылезла техника прохождения углов, точнее, полное её отсутствие, а ещё не было отсутствия контакта со ртом, понятия, что аллюр поддерживать надо. Кое-чего крёстница вспомнила - мол, об этом ты когда-то говорил; ну да, говорил, а толку? Сохранилось где-то в изаилинах - спасибо и на этом. Взял с девоньки слово, что придёт с фотоаппаратом поснимать Старика, пообещал показать элементарные манёвры - не пришла ведь, окаянная. А ведь я из-за этого футбольное поле отменил. Да и с аппаратом не складывалось - солнышко к самому горизонту скатилось.
    Родная наша левада казалась вполне культурной: снег казался притоптанным, днём тут на моих глазах развлекались параллельной ездой Тангар и Русалка - я ещё подивился взвешенности Магадана, в разгар весны культурно идущего рядом с кобылой. Увы, и он, и кобыла могли нормально поднимать ноги - а Старик устойчиво шёл лишь по тропке вдоль стенки. Тормозной какой-то была сегодня конина: как выходили, ни одного круга вокруг меня не сделала, на месте стояла, когда в седло лез. Посмотрел я вперёд - похоже, и гребень сдулся: рано я обрадовался, что подпруга затянулась на одну дырочку длиннее. Неважно с гормоном стало? Впрочем, конина топала по тропинке, не особо напрягаясь, и щёлкала при этом, как птица сорока: бывает с ней иногда, каждый раз удивляюсь. Ушли с тропинки - щелканье сменилось взрыкиванием, будто резко выдыхал, прогоняя воздух через голосовые связки. Не нравится грунт, что тут поделаешь. Зря мы сюда полезли... хотя что нас ждало на поле? На неделе снегопад был, трассу и занести могло, если квадрики по новой не проутюжили. Тогда - только шагом, уныло, по путо в снегу, что Старик очень не любит. Здесь хоть рысить можно.
    Ну что ж, поехали, снова будем решать задачу, как не нагружать спину, но вместе с этим нагрузить зад. Задние ноги - нет, нет, но спотыкаются всё равно. Передние идут - уж не помню, когда спотыкались. Ровно идёт? Ровно, уже хорошо. Видимо, правильно я его летом по травке двигал - давненько уже аритмии не припомню. А сейчас - снег, тоже мягко. И не отдувается, замечу. Хотя ведь - по три минуты рысим, и это время он считает здорово. Отсчитал я три минуты и повод не набрал: побежит дальше, или нет? Не побежал, однако. Или - меня через тряпичное седло "прочёл"?
    ...В общем, сегодня мне было скучно. Да, хакамора на новой дырочке работала исправно, повороты проходились по классике, а шпорой я всегда мог попросить рабочий шаг хоть по целине.... Только вот зачем - мучить конину в угоду своим хотелкам? Тем более, что конина на второй рыси исправно взяла на спину взяла.
    Так, а дыхалка по-прежнему в порядке - стало быть, галоп будет. Подъём, вроде как, был допустимый, хоть поводья отработали как-то странно; скорее, от шпоры получился подъём. Побежали несколько тяжеловато - опять же, для Старика тяжеловато; на правой стороне, где тропа потяжелее, ещё и досылаться пришлось. Круг сделан, меняем направление; Старик хорошей рысью, выдёргивая ноги из снега, развернулся налево-назад: вот бы Джульетте посмотреть, как надо. Новый старт от лёгкого толчка - "понял, не дурак, сейчас бегают". Через полкруга попали на неторную часть тропинки, Старик умудрился там сменить ногу, но в повороте перед длинной стенкой мы поменяли её назад - могём ведь! Сделали круг плюс одну стенку, я сделал одержку - Старик порысил, и так, на рыси, снова набрал ход, вытягивая шею вперёд-вниз. Видимо, он размялся - сиделось мне, как в кресле. Круг, полтора. Дышит нормально. Может, всё -таки пошагаем? Я, вообще-то, могу ещё, но если просят - могу и пошагать... Короче, шагаем.
    ...В предбаннике конюшни мы чуть не опрокинули Джульетту, согбенную над огромным тазом с резаной морковью - мол, Колдунья чистить велела. Да, не вышло у нас второго занятия, и с фото не вышло. Ничего, попробуем ещё: если мне удастся их подружить, у Старика будет сверхлёгкий всадник, которого он сможет таскать, когда я тяжёл ему стану. А потому интриги будут продолжаться.
    Собрался уж переодеваться обратно - вспомнил, что неплохо бы посмотреть, в каком виде давешняя дыра на скакалке: вот уже чего не хотелось, так это дичок схлопотать. Сунулся к Старику в денник: злыдень закрутился по деннику, не подпуская к ноге - мол, где его сухарь? Сухарей была полна кормушка; протянул туда руку - сверху прилетел хобот с прижатыми ушами, щелкнули зубы: это уже моё, ты из кармана давай, своей рукой! Доступ к болячке обошёлся мне в два сухаря; впрочем, болячка, считай, затянулась, осталось лишь пятно террамицина на шкуре. Но ведь хватает дури лупить по стенам... Видимо, не всегда он квелый такой. Впрочем, службу свою он сполнил: поделился биополем так, что по дороге к обратной электричке мне скорее жарко было. А ведь было уже темно, и морозец какой ни есть пришёл.
    Madina нравится это.
  4. Халява моя цветёт и пахнет. Что-то стало мне неприкольно делать над собой усилие, чтобы вылезти из дома раньше обеденного "окна" в пригородных поездах. И вообще неприкольно делать над собой усилие - тем более, что новая работа сжигает мозги по последней клетки, и на выходных хочется тупо плевать в потолок, а не тащиться за тридевять земель счищать дерьмище с обуревшей во всех смыслах конины. Но конина ждёт, и у конины тикают часики: то, что последний месяц она медленно, но неуклонно перепадала, напрягало всё сильнее. И будешь, как с Белым конём, кусать локти, что последнее время отдал общение на откуп детишкам... А у Старика ведь и детишек нет: Колдунья к нему мелочь не особо подпускает, и это, похоже, правильно, да и сам он детей не любит - насмотрелся, когда по конкурным маршрутам таскал. Короче, если не я, то кто же. К следующей электричке после "окна". В конце концов, опаздываю не больше, чем на час - день прибавился куда как сильнее. И, в конце-то концов, за каким лешим я прожектор на свои кровные покупал?
    Старик этот час потратил точно не зря - кроме обычного для него последнее время цементного цвета, он украсил задницу свежим бурым пятном размером с подушку. Что характерно, с левой стороны: по жизни он заваливался направо... хорошо это, или нет - не ясно: может, стал перекатываться через спину, а, может, правая сторона сильнее подводить стала, вот и приходится налево падать. Кстати, на заднице явно мясо поднаросло, и маклок закрылся, а то ведь проявляться начал; четырёхразовое кормление, на которое его перевели, всё-таки даёт свои плоды, пусть и медленно слишком. Вздохнул, взялся за щётки, которые сегодня особенно забивались жёсткой белой шерстью - линяет конина, видимо, потепление скоро. Конина в это время давилась сухарями - гуманитарной помощью девиц с моей работы. На удивление быстро я справился с грязевой коркой: она отлетала легко, не оставляя пятен. Черные задние скакалки на фоне "главного" пятна смотрелись лёгким недоразумением. Над одной скакалкой нашёл свежую ссадину... Пинает по стенам? Значит, жить ещё хочет. Хотя, когда мимо водили кобыл - только вглядывался напряжённо, натягивая чомбур. Годом раньше прыгал бы и орал. Похоже, двадцать пять лет - действительно рубеж.
    Итак, погода - отличная, разве снега многовато, но с коричневым пятном на заднице лезть на футбольное поле, под взгляды народа - позорище полное. Давно уже думал закупиться оптом влажными салфетками, помогают они, что ни говори, но есть такая болезнь - склероз. Значит, болтаться нам сегодня в леваде, которую заносило снегом быстрее, чем растаптывали кони. Впрочем, сейчас там, кажется, маячил Тангар верхом на Магадане, и, вроде бы, даже рысил... Сгодится, наверное. Левада пустая, но в остальных двух кто-то болтается - ох, мелкие девчонки без сёдел рулят. Только нашего цирка им не хватает. Напялил на Старика хакамору - пусть хоть дома железку не жуёт; наконец-то, проделал на подбородном ремешке промежуточную дырку: натянуть послабже - Старик не управляется, посильнее - рычаги втыкаются в морду, и конине это здорово не нравится. С новой дырочкой Старик согласился, а, главное, не дёргался, когда я щёлкал возле морды дыроколом, штукой, в общем-то, зловещей. И не прыгал, когда тащил за угол, только тянул вперёд и старался вытеснить с твёрдой тропинки. Вылез через сугробы на шоссейку, залез с блока на заднем дворе - лишь для того, чтобы крайне нелогично для животины вернуться назад. Хотя в сторону дома для Старик всегда логично.
    А в леваде было куда хуже, чем думал... Твёрдая, надёжная тропинка вела только влево от входа к коридорчику безопасности и потом вдоль него: половина длинной стенки и одна короткая, всё! Видимо, именно здесь бегали жеребцы, понтуясь друг перед другом и отрабатывая сами себя на радость хитрым людям. Дальше - не тропа, траншея, забитая комьями снега, где коня штормило даже на шагу. А Старик ещё пытался тянуть, любуясь кобылами на бывшей автостоянке, ещё и башкой тряс по сторонам - типа, недоволен, что с работой пристаю. Ну да, шпоры работали, но этот паршивец ускорялся, терял равновесие и начинал сыпаться вперёд... Хватило его ненадолго, круга на три - потом, кажется, даже отдуваться пошёл. И сбавил скорость сам, что и требовалось доказать. Теперь можно осмотреться повнимательнее: снега много, снег рыхлый, а Старик толком ног не поднимает, и ему не очень удобно. А под новым снегом до кучи старые комья. В общем, по целине ходить не стоило, пришлось вычислять сравнительно приличные тропинки. Тропинки были протоптаны, где и положено - для перемены через середину, через диагональ и тому подобное; вольты делались вокруг давешних снеговиков. Тот, что по центру, приобрёл вислые усы и оселедец из обрывков списанного недоуздка; конец оселедца крайне удачно дополнял обломок карабина. Снеговик с краю лишился своих "стрел свободы", был закопчён и оплавлен по всей длине: похоже, в него воткнули уличный бенгальский огонь. При свете дня снеговики Старика не интересовали вовсе.
    Итак, "гуляли" мы исключительно по тропинкам; мне приходилось следить за тем, чтобы шаг оставался рабочим, но не в коем случае не прибавленным: нечего прыгать, спотыкаться и срывать дыхалку, особенно - не на тропе. Значит, ногой работать крайне взвешенно: пусть шпора на ноге с коротким репейком, в принципе, он не рабочий ("отстаньте, судьи!"), но Старик ведь помнит, что она есть! В общем, шпора дисциплинирует всех - не только конину, но и меня. Кажется, это и требовалось доказать... Только вот не вылезет это мне боком когда-нибудь, на принципиально "безшпорной" конине? Вряд ли: из "безшпорных" осталась одна Толстая, но с ней работаешь больше корпусом, чем ногой, вперёд она тянет сама. А дальше Мелкого я решил в будущее не заглядывать. О завтра подумаем завтра, не так ли?
    Мою медитацию прервал Старик - вкопался и заорал, вытянув шею по-волчьи, вперёд-вверх. Ага, это девоньки с кобылами домой потянулись. Из конюшни выскочил конюх в степном халате и кирзачах, не иначе, опыт предков перенимает: Иннокентий, ты здесь будешь ездить, или как? Ну здесь, где ещё... Конюх задвинул слегу, ушёл. И только потом дошлО - на автостоянке грунт сильно лучше! Там ведь полноценно ездить было можно, а здесь мы будем и дальше целину месить. Конюх-то это сообразил, я - нет, остался, где было привычнее за столько-то лет. Чем я после этого от этих конин отличаюсь? А теперь рысить придётся вдоль полутора стенок, причем один угол забит старым сеном, схваченным льдом - значит, аккуратненько обходить краем целины, не теряя аллюра. Старик с первых метров побежал довольно резво, воспарил, пробежал тропинку до конца и ухнул в "траншею", где его хватило метров на десять. Значит, в конце твёрдого участка в следующий раз - направо-назад и так челночить, пока запал не кончится (свои три минуты Старик отсчитывает великолепно). А колбасило его даже на прочной тропке изрядно - пойди ещё, посиди. Уселся довольно прочно с непонятным перекосом задницы, как монгол. Самое интересное, что Старику это вовсе не мешало: похоже, моя кривизна его кривизной скомпенсировалась. И ведь дышал нормально - значит, можно можно было и "галоп" в своё время изобразить. Ну да - изобразили, по одной тропинке в каждую сторону; и ведь неплохой галоп был, а за пять метров до конца тропинки Старик сам на тормоз нажимал - ну неохота ему было в эту кашу влетать, и правильно. Но главное - чёткий подъём на хакаморе, чего не было, считай, никогда - не понимал Старик смысла устройства. Шпора помогла понять - вместе с правильно подогнанной хакой? Видимо... И разбегался, во время "заминочной" рыси взял на спину - спасибо, моя спина ведь потрескивала уже: при движении по ухабам, даже шагом, "вибромассажёр" по полной работал. Завтра, на работе, спина заболит, конечно - но сейчас её размяло лучше любого массажа.
    Точку в мероприятии поставил, всё ж таки, Старик: вкопался посреди твёрдой тропинки и торжественно сделал дела: мол, он здесь был, пусть прочим жеребам обидно будет, а на тропинке теперь "мина", не побегаешь, домой пошли! Десять минут побродить, конечно, пришлось; я особо не управлял, и он бродил самыми странными дорожками - иногда по целине откровенной. Уши крутились: над нами, в честь весны, нарезала круги тысячная стая врановых всех мастей и оттенков. Замечу, на все конюшни в начале весны прилетали яркие, очень позитивные овсянки - а здесь я за три года не видел не одной. Врановые всех мелких птиц в округе повывели. Крыс, впрочем, повывели тоже... но какая же весна без овсянок?
    Первый вопрос в "человечнике" у меня был к Тангару - проклятье, как он рысил-то по этой целине?! Тангар вопроса не понял - рысил, мол, как всегда. Лишний раз Стариковы годы выползли: он вяз там, где семилетний жереб препятствий не видел. Сменил тему, поплакался, что конина в свежем дерьме бегает... Колдунья посоветовала потереть, как следует, опилками - мол, большая часть грязищи сойдёт. Старая поросятина согласилась стоять спокойно лишь за сухари в кормушке - и ухомячила их все, когда я вспомнил, что неплохо бы залить террамицином болячку на скакалке. Сухарь остался только один, и Старик потребовал его вперёд. Я не согласился - и старый свин навернул круг по деннику, явился с другой стороны и снова подсунул хобот. Сухарь один... я нагнулся к скакалке - конина удрала снова, снова явился хобот, на этот раз с театральной "крысой". Прогнал хобот, всерьёз решил было идти за чомбуром, но сперва решил высказать всё, что думаю о мерзком старикашке, занявшимся дешёвым вымогательством. Хобот внимательно посмотрел и ткнулся в плечо. Забавно, но я понял, что сухарик можно отдать, и впустую он не пропадёт. И действительно - схомячив сухарь, Старик встал, как вкопанный. Пару раз ногой дёрнул - так право имел, болячка была свежая. И тут Синее небо послало нам всем девулечку с пакетом морковки: принесла, мол, на всех, вот ваша доля. Здорово, конечно, но почему бы не пять минут раньше? По крайней мере, корриды бы не было.
    ... А на станцию пришлось бежать, по обычаю, резко. Еле успел - с путепровода совсем рядом "глаз" электрички увидел. И в последний момент на платформу влетела толпа наших девулек: вышли они после меня - представляю, как им сайгачить пришлось.... Тут уж я не Стариковы, свои годы почувствовал. Наплевать, не дождётесь. Буду и к электричке бегать, и по полям галопищем носиться, и на Эльбрус этим летом залезу. Самое сложное тут - слезть с дивана, дальше само пойдёт.
    Madina и red_hat нравится это.
  5. На конюшню тронулся, заранее отрабатывая морду кирпичом. В общем, что ещё оставалось делать? В общем, сам оказался дураком, это не прибавляет баллов. Об этом пока знают только Колдунья с Никой, именно что пока: что знают двое - знает и свинья. И местному ЛОМу мы поперек горла встряли, оказывается. Но менять мир возрастного коня - точно убавить ему оставшийся срок; не забываем, другого не будет. Может, Синее небо, что последнее время вмешивается в мою судьбу неожиданно активно, давало мне шанс жизнь поменять, а я отказался? Пойди пойми. Впрочем, я не отменил пока ничего - скорее всего, из чистого суеверия. Не слишком ли сильно хотел остаться?
    А вокруг меня был натуральный Домбай: синее небо, жгучее солнце и свежий пушистый снежок. Снежка было многовато, пожалуй... Со снегом контрастировал бульдозерный отвал на улице: бульдозер сгрёб снег до асфальта, по сугробу змеилась контрастная траурная кайма. В лицо задувал пронзительный зимний ветер, резал глаза даже под очками, но местные птицыны галдели вовсю, организовав в ближайшей иве "пищащий куст". А на березе блестели малиновыми пузичками настоящие снегири - за всю жизнь я чаще видел их на поздравительных открытках, не наяву. И лошади дремали на солнышке... Зима к концу движется, да.

    [​IMG]

    Морда кирпичом была без надобности: "опчества" сегодня не было вовсе, отметилось накануне - 23, в пятницу. В "человечнике" неспешно попивал чаёк Тангар в обществе владельцев эффектного игреневого тяжа, симпатичной семейной пары средних лет. Можно было расслабиться - но тест общественных настроений опять переносился. А переносить было уже некуда. Ладно, не стоит соваться к коню с таким настроем... И конь какой-то квелый был: морквы сегодня хватало, но лопал он её явно без азарту: совершенно безобразная шкура с иглами заклеек уже была обработана, а серая морда по-прежнему мрачно хрустела в кормушке. Выражал отношение к давешним пинкам - или уже чувствовал, что давление падает: на следующий день прогноз обещал потепление и снег. За пинки мне было совестно и без этого. Выводы конина тоже сделала: столь деликатно из рук Старик не кормился никогда, а на выходе не сделал вокруг меня не единого оборота - а ведь в леваде болтался кто-то из жеребцов, а хлыста в руках не было. Грузиться в седло я снова решил с бетонного блока - но тут дорогу к нему преградил тот самый бульдозерный отвал! Показывая пример, я полез через него, рискуя черпануть валенками; Старик замешкался, уставившись на чёрную кайму вдоль сугроба, а потом вылетел в проулок одним прыжком, заодно выдернув и меня. Уже стоя на блоке, я заметил, что отсюда очень хорошо видать леваду со всеми ее обитателями. Старик же не прыгал и в седло пустил без звука - который уж раз. Коль вышли со двора - цирк кончился?
    Погода, как я уже сказал, была шикарная, и я решил не топтать футбольное поле, а съездить хотя бы до "гномского" посёлка: ну не может быть, что волчья стая, что шарится по окрестностям, вылезет из своего перелеска средь бела дня, когда на просеке хватает народа: кто гуляет, кто со станции в посёлок идёт... Даже если это модерновые и продвинутые волки. И мы тронулись к перекрёстку - кажется, впервые с тех пор, как в этом году окончательно лёг снег. Надетые в очередной раз шпоры (короткие, замечу!) прозрачно намекали Старику, что отвалы по бокам шоссейки надо бы перелезать без лишнего цирка на проезжей. Мы переправились к ферме и... с удивлением обнаружили, что вокруг неё белеет снежная равнина с пятном замерзшего Великого дерьмистого озера - никакой дороги и даже намёка на колею! Снегопад был дня четыре как... Ладно, попробуем пройти проторенным путём, по "треугольной" полянке: туда уходила подзасыпанная, но видимая чётко колея квадроцикла. Именно квадроцикла, не трактора; не ахти, конечно, но сойдёт. Старик проваливался и волочил ноги, зачем-то упорно пытался вылезти из колеи на середину, где ещё глубже - а, понятно, сполнял старый ритуал, когда не хотел подходить к перелеску (что там за дохлятина лежит, однако - или астральная дрянь какая?). А ведь именно в перелеске снег не столь глубоким был.
    В снегу мы корячились зря: дорога, что шла от съезда в обход фермы, так же исчезла под снегом - да так, что не было видно, где она и лежала. А вокруг там, надо сказать, болотина на болотине, насколько они замерзли - вопрос. И прыгнуть через съезд на наше "летнее" поле не получалось: съезд был засыпан бульдозерным отвалом в два раза большим, чему у нас в проулке. Лезть туда - точно калечить ноги... Поползли обратно - точнее, посыпались: Старик тянул в сторону дома, спотыкаясь и заваливаясь вперёд... Не догадывался, что теперь-то он точно обречен на футбольное поле. Впрочем, когда напротив конюшни я решительно подложил левую ногу - давай, мол, вперёд - он отнёсся к этому совершенно философски. Только зачем-то потянул в следующий по счету левый проулок. Намекнул, что путешествовать пора? А ведь мудр Старик: весной, когда грязь по уши, вполне можно будет по проулкам пошагать. Машин-то он у нас не боится?
    ...Человеческая тропинка, по которой мы когда-то выбирались на Колдуньин круг, Старику в прошлый раз не понравилась: почему-то он там не помещался, сваливался раз за разом вбок. А вот вылезали обратно мы по чему-то более приличному... Значит, бредём обочиной до следующей тропинки. Конечно, вход на неё засыпан всё тем же бульдозерным отвалом, пеший народ прыгал и проваливался. Старик почти уж изобразил своё решительное "Не-а", но я подкрепил просьбу шпорой - конь перелетел отвал и на той стороне тут же провалился по скакалку: тропинка была не та, именно тропинка, не колея, и Старик посыпался вперёд, спотыкаясь и ломая притоптанный снег. Матерная тирада читалась в его биополе - яснее не бывает. Хорошо, до "трассы" здесь пятидесяти метров не было.
    ...Проклятье, а ведь кому-то мы жизнь испортим: желоб был идеально раскатан коньковым ходом, копыта оставляли в нём глубокие лунки. Нормальные люди кататься на трассе метров четыреста длиной не будут всяко, вон перелесок за дорогой, а вот школьники местные - запросто. Вспомнился оголтелый физрук под Икшей, что в лошадей лыжные палки втыкал. Ну, здесь не воткнут, конюшня от веку часть здешней реальности, но.... от народа с тропинки ясно послышалось - ох, и вставят вам за лошадь на поле! Идея была Колдуньина - что ж, посмотрим, как отбрехиваться будет.
    Сделали кружочек по трассе - чистый ипподром, лучше не бывает. Выяснилось, проложена она не баранкой, а восьмёркой: ближе к дальнему углу приткнулось маленькое колечко с грунтом совсем уж идеальным, только почему-то его отделял от большого кольца всё тот же отвал: и впрямь, лыжню бульдозером резали, что ли? Ладно, какое ни есть для нас разнообразие. Шагали уже изрядно, можно рысить. Распихивал конину я метров пятьдесят - замечу, в чистом виде шенкелем. Старик всячески показывал, что спать ему на шагу удобнее, потом, видимо, почуял дужку от шпоры, помотал головой и рывком включил вторую скорость, на спину толком не беря. Ну ладно, слегка пооблегчаемся - как же, задние сразу повело. Некоторое время потряхивало меня изрядно, потом что-то в моей спине щёлкнуло и она заработала; вот уж не поверил бы, что она ещё так работать может. Только вот было неясно, сколько она вот так проработает, прежде чем хрустнуть окончательно. Видимо, обрывки мыслей долетели до Старика - через полкруга он шаг предложил; нашёлся на мою голову мануальщик хвостатый! Именно поэтому следующую рысь я делал с некоторым намёком на сбор - по науке отзывал, нагоняя на повод. Сейчас всё было честно и очень мягко - то ли конь разогрелся, то ли расписание "занятия" блюл.
    Спасибо грунту - после каждой рыси Старик дышал, как обычно, и аритмии не было: ушла где-то ранней осенью, пожалуй. Решился на галоп на маленьком колечке "восьмёрки". Видимо, при посыле дужка читалась очень чётко: Старик поднялся с первого же посыла, увы, не так уж легко, но ведь и не тяжело. Пролетели кружочек, развернулись перед отвалом, побежали назад... Вот он опять, отвал; Старик сделал вид, что не расслышал команды тормозить, протаранил отвал, свалился при этом на рысь и с жутко довольным видом широко порысачил по большому колечку. И ведь не скажешь ничего: после галопа "заминочная" рысь нужна!
    Пока мы развлекались, незаметно подкрался вечер. По пастельному небу заползали звёздочки самолётов из Домика. Отшагаться нужно было минут десять, и только сейчас я заметил, что ноги отнимаются - замечу, в валенках! Тренчиками их перетянул, что ли? А непонятные строительные перчатки вполне неплохо держали холод: интересно, как в них, толстых и безразмерных, вообще работают. А голове под папахой было и вовсе жарковато. Ладно, десять минут потерпим. Со стороны ДК зарычал мотор: по проулку, мигая фарой, пролетел квадроцикл (Господи, лишь бы не сюда,на круги - вот уж не хотел бы на коне в целину прыгать). Обошлось - умотал в сельскую застройку, парни в камуфляжных комбезах крикнули что-то приветственное. Интересно - ехали ведь со стороны фермы, за ней перелесок, где "кратер", и прошлой зимой квадрики там были, как дома. Может, туда с другой стороны фермы дорога ведёт?
    От конюшни на шоссейку мы прыгали через крайне сомнительный отвал; на двух других тропинках он был не лучше. Что ж, выбрал самую пологую, и здравствуй, шпора - впрочем, поводом поддержать получилось, спуск вышел культурным. Доехал верхом до самой воротины: на бывшей автостоянке под фонарём кого-то гоняли на корде, но Старик, видимо, подустал, раз вовсе не прыгал, пока я подвязывал стремена. Провёл рукой по шкуре - влажная, но еле-еле, будто мелкой росой покрылась. В конюшне тепло, высохнет. Попасть в тепло хотел и я: ног (повторяю, в валенках!) не было. Под выразительные взгляды мелких девулек отстегнул шпоры, содрал валенки и водрузил ноги на батарею; Колдунья напустилась на меня - кто, мол, термоноски с валенками напяливает, разные схемы выживания мешает? С валенками, мол, только старая добрая шерсть. Отогревая ноги, научного объяснения её мнению я не нашёл. Однако был уверен чётко - шерстяных носков на конюшне четко не напасёшься, моментально провоняют кониной, две-три стирки, и - всё, сядут в ноль. Впрочем, что мешает бросить их на конюшне и постирать, когда холода пройдут?
    ... Из медитации резко вывел взгляд на расписание: не пришпорю сам себя сейчас - куковать ещё час, а холодало за бортом стремительно. Забыл уж, когда спокойным шагом на станцию шёл. Успел, да. Спурт к электричке был такой же, как всегда. И всё сегодня было, как всегда. Из вагона я пробил отбой. К добру или нет - пока не ясно.
  6. Неделя после возвращения из Рязани выдалась тяжёлой. После работы я таскался через пол-Москвы на курсы повышения квалификации - безусловно, здорово, но мозги выжигало напрочь. Домой я приходил в половину двенадцатого, а уж домашние задания с курсов получалось делать разве на работе - если работа это позволяла. Уже к середине недели необходимым дополнением к курсам стал черный растворимый кофе, что в местном буфете наливали бесплатно... Ненавижу кофе обычно не пью его почти, теперь вот приходилось терпеть резь в желудке ради сравнительно ясной головы. Сравнительно, повторяю. В субботу продышаться толком не удалось - и я потащился на конюшню не в самой лучшей форме... ну, а про дух и говорить нечего.Как назло, у входа флисовая попона Белого коня на глаза попалась; веселее от этого не стало.
    На конюшне я не встретил никого, кроме конюха. Замечу, сегодня ведь последний день Масленицы был: именно тогда совхоз вспоминает, что у него есть конюшня, и требует предоставить лошадей для катания гуляющих граждан. Видимо, туда и было мобилизовано всё человеческое население... но на футбольном поле, где обычно устраивали санную трассу, было пусто, да и свежевыкрашенные сани стояли на законном месте у стены. Видимо, катают под верхом в соседней усадьбе. Бог с ними со всеми. Не спеша переоделся в здорово холодной раздевалке, налил себе чайку; сил чистить старого дурня, что снова извалялся в деннике и торчал во все стороны заклейками цвета старого ластика, сходу не находилось. Разумеется, тут же в конюшню влетела вся толпа: две или три лошади, посёдланные только вальтрапом через трок куча девонек, половины которых я и не знаю... Колдунья, не раздеваясь, свалилась в кресло - мол, спины у неё нет. Спины нет после марша на спине сверхмягкого тяжа? Что-то здесь не то. Но в человечнике стало чрезмерно тесно, пора и честь знать, конина ждёт.
    Конина была сегодня какой-то отстранённой, но морковку жрала за двоих. Понятное дело, её хватило до середины великой чистки, после чего ко мне стала приходить серая балда с прижатыми ушами, отсекать меня от бочины, дёргать за скребницу, куртку и мешковину галифе. На словесное внушение балда не реагировала, на пинок скребницей - скорее, обиделась. А морковка кончилась, кроме нескольких кусочков в кармане: неправильная была сегодня морковка, тонкая, вот и ушла быстрее обычного. Договориться добром не получалось, и я поставил Старика на верёвку. Он не забузил, но впал в угрюмую прострацию - даже не махал задними ногами, когда я взялся за крючок... Закончив чистку, протянул ему морковку из резерва - держи, мол, дело сделано. Тот внимательно посмотрел на руку - и одним точным движением цапнул меня за ладонь. Боль была страшная, серая перчатка тут же почернела от крови. И только через секунду-другую дошло, что я только что мог запросто лишиться пальцев... Ни с каким конём такого не было, со Стариком - тем более уж, даже когда он приехал из клуба, полуживой и злющий на весь белый свет. Прощать такое нельзя, жеребцу - тем более. Два раза въехал с ноги в бочину: Старик вжался в стену с видом реально перепуганным. А с перчатки капает уже.. Вошёл в человечник, попросил у Колдуньи людскую аптечку. Колдунья из кресла ответила - возьми там-то и там-то, тут же уточнила - Старик, что ли, тяпнул? Пришлось сознаться, что да, Старик. Тут же из толпы раздался голос - мол, ещё реже на конюшню приезжай, уж кони узнавать перестали. Что хотел, то и заработал. Посмотрел, кто: ага, деваха почти незнакомая, встречались- когда-то здесь же. Вступать в полемику - просто больно, надо руку чинить. Снял перчатку - корневые фаланги трех пальцев синие и распухли, кожа с боков пальцев стесана лоскутами - как он так прихватить-то смог? Промыл дырки хлоргексидином, проложил между пальцев какие-то тампоны, замотал поверх бинтом: кровь толком не унялась, пришлось перебинтовывать минут через десять. А этот несчастный всё ещё на верёвке стоял. Проклятье, спектакль продолжаться должен. Как я седлался, тянул подпруги - помню смутно, пальцы на левой руке торчали вперёд сучками. Выдавать сухари за каждую затянутую дырочку, как было до сих пор, я не стал - просто кидал их в кормушку; кстати, не помню, чтобы Старик их ел. Хлыста решил не брать - дай Бог повод удержать в таком раскладе. Но усилитель будет не лишним - решил напялить старые шпоры, при том, что ценность их психологическая. Колдунья крикнула вслед - иди, мол, на футбольное поле, там вчера санями трассу раскатали получше того, что в левадах творится. В левадах снегу по колено, да. А на поле и впрямь социальное соглашение действовало: ездить там разрешено от Масленицы, покуда не стает снег. Сколько раз оно меня в разные годы спасало... помню, именно там Старик подо мной первый раз в галоп поднялся - сам, и легко. Тогда мы поняли - прочухался конь. Господи, когда это было - а сейчас он вона как. Впрочем, выход состоялся на удивление тихо: без танцев зашли за конюшню, на заднем дворе телятника я спокойно уселся уже со знакомого бетонного блока. Проходящие местные, небось, смотрели на меня, как на полного чайника... А наплевать. Конь всё понимает, ему так явно проще, а мне уж сегодня, без одной руки - тем более.
    Движение по шоссейке было больше обычного... Старик скользил по наезженному снегу, убраться с дороги хотелось поскорее. Вот, наконец, дорожка через поле; Старик явно задумался, нужно ли нам лезть через снежный отвал, и тут мне первый раз пригодились шпоры - ясное дело, в режиме показа, что они есть. Но тормозил Старик не зря: на протоптанной людьми тропинке он не помещался, проваливался в стороны, дергался и тянул вперёд. Странное дело - такой ширины ему обычно хватало... может, он просто не видит белое на белом? Когда слева подошла и впрямь неплохо наезженная трасса, мы пересекли поле до самой хоккейной коробки. И снова пришлось перелезать через сугроб; похоже, перед санями трассу прочертили бульдозером. И копыто не проваливалось только на следе гусеницы, там, где снег приминало брюхо саней, тут же по скакалку уходило. Как же они вчера весь день по этакой целине рассекали? И как затаскивали сани - не делали же по главной улице петлю? Должен быть с проулка ещё один съезд, его ещё предстояло разведать.
    "...Поставил трактор в колею, педаль на газ - само домой привезёт." Примерно так я себя чувствовал на санной трассе Колдуньи, больше всего напоминавшей смятый с разных сторон пончик: как туда вписывались сани с русской запряжкой, было понятно не очень. Мы, как я уже сказал, рулили по этой самой колее от тракторной гусеницы. В общем, колея была неплохой - твёрдой и ширины допустимой. Сделали круг, другой.. Как-то внезапно заметил, что рулю в строевом разборе, но правой рукой: тот самый трактор в колее. Нашли сбоку твёрдую, идеально расчищенную площадочку где-то десять на двадцать - скорее всего, Колдуньин поворотный круг. Наверное, и нам будет правильно тут разворачиваться... Тронулись рысью - почему бы нет? Заметил, что Старик взял на спину с первых метров, чего не было, пожалуй, с год - извинялся он так, что ли? По крайней мере, сидеть здорово удобно было. Проваливались иногда - тоже было, но ритма не теряли и, главное, не сбивали дыхание. Слушал всё время - тихо, на "паровоз" и намёка не было. Пожалуй, решимся на галоп.
    Боюсь, поводом для довольно чёткого посыла в очередной раз была шпора. Мы довольно красиво пролетели мимо стайки мальчишек, валяющих друг друга по сугробам, сделали три четверти оборота по трассе и вылетели на поворотный круг, на котором я, собственно, и думал завершить это дело. Только вот Старик думал, что галоп положено и в другую сторону делать! Я потихонечку набирал повод, идя вдоль стенки поворотного круга, когда конина подпрыгнула, глядя на пацанов, дуркующих на сугробе, и резко изобразила траверс, который я его вовсе не просил. Через пару темпов движения боком я сунул шпору в противоположную бочину - хватит дурить, ложись на курс, наконец - то... Как же, до барабана ему была эта шпора: так вот, траверсом Старик вылетел с площадочки на круг и рванул в обратную сторону, потихонечку поднимаясь в галоп! Да, перед этим мы галопировали куда тише. Пролетели три четверти круга, попали на участок каких то рытвин; я спросил - может, хватит? Фигня - ответил старый хрен и полетел по рытвинам, переваливаясь из стороны в сторону и заметно кренясь вперёд. Вылетел на плошадочку, сделал круг, переходя на рысь, пробежал ещё треть круга рысью, потихоньку замедляясь - заминочная рысь, как положено. Пацаны были в экстазе - орали и прыгали, но старый деятель сейчас и ухом не вёл.
    А после поскакушек таких отшагиваться надо... Мы накручивали шагом круги, и ступни мои неуклонно дубели - проклятье, в валенках! Руки в сомнительных перчатках при этом были тёплыми - вроде, и отёк на укушенных пальцах поменьше стал, но не гнулись они по-прежнему. Разве - все три одновременно. Над головой с воплями барражировала немаленькая стая врановых, потом, вроде, раздались знакомые щелчки воздушки; совсем рехнулись - прямо в посёлке из воздушки палить? И ведь где-то рядом, тогда лучше валить отсюда. Нет - не воздушка это: в хоккейной коробке появился народ, пошёл отрабатывать удары по воротам - под верхнюю штангу, такой удар в детстве мы называли "пачка". Кстати, ворота смотрят аккурат на поле, и сетки над ними нет, может и к нам прилететь "пачка" очередная. Поползём домой, что ли, вроде, отшагались уже. Впрочем, и на галопе Старик не отдувался; может, стоило ещё полкруга галопом пробежать?
    ...Когда мы вернулись, во всех трёх левадах болталось по жеребу; Старик нахально вкопался и завопил, но ответа, замечу, не дождался: кто-то вдумчиво изучал следы табуна, кто-то философски тянул сено из рулона. Спрыгнув на землю, я приготовился к пляскам и прыжкам, но конь спокойно стоял, глядя в белое поле - казалось, он снова ушёл отсюда в какой-то свой, личный мир... Но финишную морковку взял с моей ладони подчёркнуто деликатно: я и не думал, что он так может - всегда торопился, будто каждая морковка последней была. Выводы сделал, да. А вот мне было скорее стыдно - но по-прежнему очень обидно, что Старик вообще так поступил.
    Устал я, надо сказать здорово; вломился в человечник, с трудом нашёл свободный стул: народу не убавилось, сидели друг у друга на ушах. Стащил с руки закорузлый бинт, попытался заклеить дырки пластырем - пластырь этот в моей индаптечке лежал пару лет, пожалуй. И пропустил за этим, когда маразм пошёл на новый виток. Всё та же деваха громогласно объявила, что шпоры - зло и приводят к перитониту. Собрал глаза в кучку, попытался объяснить, что на Старике могу ездить и вовсе без трензеля, и для чего нужны шпоры вообще и сейчас в частности. Этого никто не услышал: в человечнике стоял гвалт. Младшие девоньки сидели с квадратными глазами. Сквозь весь этот фон пробивался стальной голос девахи - нехрен, мол, держать коней, если на них времени не хватает, это значит раз за разом их предавать, хозяин должен быть рядом с ними всегда. На мой вопрос - а ничего, что на жизнь лошадей ещё и зарабатывать надо, последовал ответ молниеносный - что ты лузер, проблемы твои, а не лошадей: она, мол, лошадь в школьные годы купила, работала после уроков, чтобы оплатить постой и лекарства и каждый день у лошади была. А лошадь эта сперва убивала всех, а потом её без седла и уздечки возила. Если только тебя, не других, все подряд кони разносят и за пальцы хватают - не повод подумать, нужен ли ты им?
    Говорить было не с кем и не о чем. Я заклеил пальцы, переоделся и ушёл раньше, чем планировал. И всерьёз подумал о том, что пора валить: если помогалки начнут дружить против тебя всей толпой, ничем хорошим это не кончится - просто потому, что на конюшне они живут, а ты только приезжаешь. А если у них ещё и лидер проклюнулся - это крепко усугубляет. Может, и пора телеги в дальнюю дорогу собирать - слишком сильно тут Белым конём пахнет. Только вот Старик после переезда точно долго не проживёт.
  7. С начконом как-то мы поговорили... теперь поговорим с обычным рязанским мужиком, конному делу не чуждым.

    Спрашиваешь, за каким хреном лошадь на мясо сдавать за треть её живой цены? Не треть это, свои деньги. На продаже лошадь полгода стоять будет - вот всю прибыль и прожрёт. А ещё с продажей возиться, на авито-шмалито малявы кидать! Зачем мне вынос мозга этот? Ни на работу толком не устроиться, ни на охоту с мужиками не сходить. Ни выпить даже, когда душа просит. Надо мне оно? Исчезла в один день скотина - и проблем нет. Надо будет, тому же резнику суну трёшку сверх, и будет мне лошадь, в оглобли уже готовая. Вон умные люди по каждой весне покупают, пашут-возят, а по осени сдают, и в прибыль выходят. Летом она на траве стоит, под навесом ночует. А зимой никаких тебе проблем. Ты бы на самом деле не дурил, пример с них брал. Хочется по лесам нашим на лошадке погасать - та же Поляница тебе за триста рублей лошадь выделит и в ножки поклонится, нужны ей живые деньги-то. Раз в месяц - ты московский, не обеднеешь. И раз в неделю не обеднеешь, если говоришь, что они вместо тренажёрного зала тебе. Много ты накачался с тренажёрки такой. А сколько ты денег на этих коней зря пожёг да на транспорт с Москвы досюда? На эти деньги коттедж по соседству построить мог бы. Ну, и вселился бы аккурат под пенсию, лошадь бы завел, коль уж так свербит. Несерьёзный ты человек, неумный, хоть и в очках. Десять лет на тебя смотрю, вижу - всё одно дураком помрёшь.
  8. Снег, выпавший накануне, был пушистым и невесомым. Лёд под ногами он не присыпал вовсе: точнее, присыпал, убрал с глаз, нога проваливалась и исправно скользила. Прогулявшись утром по Мещерской магистрали, я понял, что на застоявшемся Мелком мне туда что-то не хочется: вдоль насыпи с болотинами по бокам, миновать которую невозможно, по-прежнему красовался накатанный машинами ледяной желоб, а ведь именно там мелкая сволочь чует, что всадник напрягается, и подыгрывает особо изощрённо. На нормальном, растоптаном плацу - смена за сменой, на втором - целина, а потому пойду в манеж, и фиг с ними, с двадцатью рублями (впрочем, на это готовы не все). Пустит ли только нас Феврония: как говорил уже, в манеже лошадки развлекаются не хуже, чем на плацу, этот начнёт - остальные поддержат, а если смена детская, упражнения делает... Я бы, пожалуй, не пустил.
    Шпоры на валенки я приделывал с кривой улыбкой: пусть в манеже температура забортная, какое нарушение обычаев! Шпоры были новые - с репейком три сантиметра и объёмными, как маленькая костяшка от счетов, колесиками с вертикальной, замечу, осью. Разоряться на них, пожалуй, не стоило... но думалось, что длина репейка не заставит разворачивать ногу, чтобы пустить их в ход, а колесо заведомо проскользнёт по шкуре, не вопьётся. Для работы на плацу, кажется, всё правильно. В поле... а вообще что у меня с рефлексами носок внутрь? При ходьбе шпоры позванивали, как и положено сто лет назад - почему-то это раздражало. Звон-то вроде приятный, не малиновый, конечно, но когда шпоры серебряными были, нержак дороже серебра был, потому что хром и прочий никель. Ладно, плевать на понты господ офицеров - они-то всяко лучше меня ездили. То-то ты сегодня в манеж, а не в лес ползёшь.
    Услышав мой зов, Мелкий вскинул башку, но остался на месте - пришлось лезть в леваду, вставшую тем ещё танкодромом: никакой снег этот танкодром не прикрыл. Вокруг меня сгустились хвостатые любители халявы; мегеристой буланой кобылы, "подруги" Мелкого, среди них не было: исчезла, никто и не заметил, когда. Появился, видать, хозяин после полутора лет молчания... Забрал, продал, видимо. Здесь это просто - но не моё это дело. Пойдём, конина, поработаем. Впрочем, он вовсе не показался мелким - холка относительно моего взгляда показалась непривычно высокой. Так и Толстая мне вчера высокой казалась, вроде, а этот повыше её будет.... Совсем со Стариком от нормальных коней отвык.
    До последнего я не был уверен, куда мы в итоге пойдём; но манеж оказался пустым - совершенно, и мы вышли туда прямо из жеребцовского коридора. В самый настоящий манеж, не переиначенный коровник. Мелкий, смешно вытянув шею, посмотрел из-за моего плеча, но не стал артачиться на входе в странное пустое пространство. Интересно, как он раньше туда заходил - через воротину в торце? Но этот вход сейчас работает, вроде - и об этом Феврония сказала... Фигня. Валенки мои затопали по песку со щепой, посерели от этого песка. Снова мы обнюхали трактор, леса, воротину, мешок для навоза, просто точку на манеже, где Мелкий накануне пробовал подрывать. Всё в порядке - конь ноздрями дует, но не дергается, навалил кучу возле трактора - спасибо, проще убирать потом будет. Согласился, или новый повод подпрыгнуть пока не придумал? Подпрыгнул уже на корде, на рыси... за стеной манежа по шоссейке прогрохотала фура - повод, конечно, убедительный. Рванул товарищ галопищем, корда зазвенела, из-под копыт веером полетела щепа. Так не договаривались - и я его подержал на галопе ещё пару минут после того, как он решил, что хватит. Зато как чётко он потом на рысь перешёл, и какая славная была эта рысь. Под всадником бы так; а ведь не смогу попросить, наверное. Юлдуз, и где тебя леший носит?
    Первые метры прошли культурно... Мелкий понял, что шпора есть, и предпочёл встать на средний шаг сам. А вот длину репейка я чувствовал очень чётко. Точно правильный был репеёк - и нога работала, как надо, не выворачиваясь. Усилие (пока?) рассчитать получалось довольно чётко. К концу первого шага мы и затылок вполне себе сдали, хотя равновато это было, наверное. Конь отвечал на сигналы, хорошо отвечал - а если он запинался, впиваясь взором в воробышка под потолком, шпора опережала. Весь смысл шпоры - в быстроте, ну, и, видимо, в скрытой угрозе. Мелкому угрозы хватало - он выдыхал и шёл дальше, почти не теряя темпа. По старику Филлису всё: движущаяся лошадь в твоей воле. Вдохновившись, я попросил движение плечом внутрь по диагонали... и чего-то сделал не так: Мелкий пошёл строго вбок. Ноги честно работали вскрест - но вбок, и только. В другую сторону - тоже самое. Добавил работу внешним шенкелем - худо-бедно пошёл, но не под 45 градусов к стенке, а дай Бог под 30. На этом решил отстать от него - неизвестно, как накосячил и чему кривому научил. Потешил эго - и хватит.
    Так, теперь рысь. Учебки сегодня делать не стоит, потому как стоял, но активно двигаться должен... Пошёл, да, но именно потому, что над душой нависали шпоры, и возмущён был очень: косил сорочьим глазом, ноздри дул. Не люблю строевую рысь на Мелком, вообще не люблю от его спины отрываться - именно тогда рождаются гадости. Да и смотрится со стороны учебка на этом таракане крайне некрасиво. Значит, нужно делать всё строго по науке - но, проклятье, не отвлекаться на себя, конина чувствует, когда ты уходишь мыслями от неё, и чувствует отменно. Так, она ещё и в повод прёт: или я снова забыл усилие на его поводе? Эх, старорежимная здешняя выездка. Пропихнул через повод - пропихнул именно под шпорой. Затылок сдал, ушёл за повод - да, поднимай теперь, причём поднимай контролируемо, а не давай возможность подняться. Тоже наука. И лови, всё время лови эту проклятую башку: неподвижной, как штевень драккара, головы сегодня не получалось, хоть тресни. По крайней мере, башка была управляема, не выдергивалась. Но даже это Мелкому не нравилось: ближе к концу рыси он громко и удивительно противно заскрипел трензелем: давненько я этой пакости от него не слышал. Но, вроде как, получил от него, что хотел, начал потихоньку повод отдавать, но ногой ещё подрабатывал - и конь стал в идеальное положение вперёд-вниз. Какого лешего я от него это пять минут назад не просил - шею баранкой захотелось?
    Ближе к концу рыси в манеже появилась хозяйка Мелкого, Шелена, уселась на тренерский стул; к ней на колени запрыгнула пятнистая кошка. Мелкий дёрнулся было, увидев какое ни есть движение: я прижал к бочине шпору, пропихнул вперёд. У коня появилось развлечение: на следующем шагу он пытался бочить, проходя мимо тренерского стула. Шелена ехидно перечисляла мои косяки: ноги у коня на плечах, подпрыгиваю на полметра, но борьба за движение вдоль стенки осталась ею не замечена: вот он опять, плюс длинного репейка: если надо отработать, не крутится нога. Мелкий решил, что это не правильно, и, уставившись на мешок для навоза, развернулся мордой к нему и попытался осадить назад - в первый момент даже на шпору. Что ж, снова старик Филлис: шпоры должны работать, как барабанные палочки, чтобы конь непременно пошёл вперёд. Мелкий сделал назад ровно один шаг, завис на месте, потом через силу тронулся вперёд. Носом в стенку? Тогда усилим внутреннюю шпору, перенеся ногу за подпругу. Лёг на курс, проходимец мелкий. Этот конфликт был единственным. Но ставить задницу на место возде тренерского стула по прежнему приходилось из раза в раз.
    В том, что Мелкий поднимется в галоп без труда, я был уверен - и зря. Раз за разом конь делал один темп, потом натыкался на невидимую преграду и бежал потом довольно оголтелым и трудно управляемым махом. Усилил посыл - Мелкий ответил хорошим пинком, хорошо, назад, а не вверх... Ладно, немножко отдатим повод на посыле; побежал, тяжело и неудобно для меня - всё тот же контргалоп. Шелена из кресла сообщила, что давненько я не сидел в седле таким крючком, а конь чудовищно идёт на переду. Про собственную спину учтём (интересно, насколько оно учлось), а с посылом попробуем старый фокус - перед тем, как выслать, отведём немного задницу от стенки, тогда стартовать с другой ноги несподручно будет. В общем, получилось - нога была, вроде как, та, но шёл конь без особого восторга: может быть, поддержать галоп без тех же шпор у меня бы и не вышло. Проклятье, неспортивно ведь. Так или иначе, тяжеловато, но управляемо галоп состоялся, пусть в поворотах и приходилось проталкивать; вспомнил, как мучился некогда с Молодым в манеже "Авроры", как тяжело было остаться на галопе, проходя "тренерский" угол... Порою всё занятие проходило без толку. Сейчас -проходим, хотя работа с Мелким всё сильнее напоминает те времена. Боюсь, выручают меня только шпоры и отсутствие гормона у Мелкого: сдаётся он по жизни раньше меня, пусть свой стакан крови и выпивает. Но перспективы, если честно, не радуют - что за конь, раз служит из-под палки? Решил, раз своего добился, не продолжать, не портить работу Юлдуз. Как показало будущее, испортил всё равно.
    Напоследок не удержался, проехал длинную стенку учебкой: конь размят после галопа, почему бы нет? Сильно не колбасило, но и до темпа было далеко. Считай, не было учебки. Добиваться принятия на спину сегодня вовсе не хотел - конь не в том виде. А я - ещё хлеще коня. Перевёл на шаг, потом отшагал в руках. Успели мы вовремя: в манеж посыпались люди, собаки и лошади... Народ громко сообщал, что он входит - Мелкий даже не вздрагивал: занатие кончилось, неинтересно. Подмок он изрядно - не насквозь, но всё же: был конфликт интересов, был. Гуляя в руках, я слушал суставы - слышно их не было, и это было очень хорошо. Но год назад их тоже не было слышно, а в мае всё вернулось на круги своя. Что ж, вернётся - тогда и будем бонхарен покупать; сейчас важнее Толстую пролечить.
    Мелкого, в руках ставшего белым и пушистым, водворили в денник; из кормушки пришлось судорожно выкидывать вечерний ячмень, что загодя заложил туда конюх. Шелена задумчиво сказала, что конь, пожалуй, вырос... не одному мне так показалось? Измерили хлыстиком высоту холки относительно маковки Шелены - получилось, что в холке чучелко нынче было 158-160. Мелкому восемь лет, в предках породы скороспелые. Бред. Бросил чесать репу, двинулся убрать из манежа навоз... вот именно, что конь поработал - кроме кучи, оставленной у трактора, нашлось ещё три, и ведь валить не на кого: в манеже мы были одни! Впрочем, опорожнялся на ходу, спасибо и на этом. Время уже поджимало: выбираться в город мне предстояло самостоятельно. На этот раз всё подходило вовремя, я ещё насиделся в зале ожидания вокзала... А в цивилизованном донельзя двухэтажном поезде запах конины от куртки казался особенно неуместным.
    Madina нравится это.
  9. Евросоюз накрыла вполне себе русская зима.

    [​IMG]

    Можно раз в кои веки заложить санки...

    [​IMG]

    Крейсер, что выбил себе право шариться по подворью в свободном полёте, к упряжной работе относится резко положительно...

    [​IMG]

    Работа понятная - не то, что классические корючки.

    [​IMG]

    Под снегом и не поймёшь, в глубинке какой страны происходит дело:

    [​IMG]

    Но всего в двадцати километрах дышит замерзшее море.

    [​IMG]

    Солнышко разгорается всё ярче... Сюда куда как раньше нашего весна придёт.

    [​IMG]
    zara, Ксюшка и К и Madina нравится это.
  10. Отправляясь в дорогу, ты что-то обязан забыть; я давно выучил этот закон жизни. Сейчас мне казалось, что я сложил абсолютно всё - и это напрягало: значит, осталось что-то действительно важное. Но закон сработал: убегая с работы на вокзал, я забыл вернуть на палец серебряное кольцо с Вифлеемской звездой... Забыть оберег - само по себе достаточно серьёзно. Ну, и что день грядущий мне приготовит?
    Для начала он мне приготовил немалые хлопоты: рязанский экспресс превратился в штабной вагон, телефон натурально раскалился. Сначала выяснил, что Юлдуз слегла с вирусной инфекцией, на выходных ее не будет, а, значит, Мелкий бездельничал уже две недели - значит, ездить придётся с поправкой на растренированность и дурь. Потом пришли интересные вести от Поляницы: Толстая вдруг решила сотрудничать - честно бегала без корды(!) в кругу, огороженном целофановыми ленточками, не предпринимая никаких попыток свалить: видимо, втянулась, организм уже требовал движения. Другая интересная новость - Полянице пришло в голову, что в оглоблях Толстую можно двигать и без девчонок; запрягли в волокушу - и она потащила её, как будто занималась этим всю жизнь: спокойно, уверенно, наилучшим путём. Полусерьёзно Поляница попросила санки; проклятье, рысачьи санки-то лежали у меня без дела! Оглобли там были, скажем прямо, под большим вопросом, но вдруг прокатит? Что такое рысачьи санки, Поляница не знала; нагуглил картинки прямо здесь, в экспрессе, отослал. После лёгкой паузы Поляница решилась: вези! Значит, придётся и об этом договариваться с Кремнем, когда на вокзале встретит. Так, за разного рода переговорами, экспресс незаметно дотянул до Рязани - а ведь в прошлый раз эти три часа дались мне удивительно тяжко. И в хлопотах польза есть... На словах все ниточки я срастил; осталось теперь всего лишь начать и кончить. Обговорил в дороге с Кремнем первозку саней, многострадальные оглобли кабриолета... Кремень авторитетно заявил, что у Юлдуз серьёзная личная жизнь, ради которой она в лепешку расшибётся - и в перспективе берейтора у Мелкого не будет. Начало было не обнадеживающее.
    Если на Трёх вокзалах стояла слякоть - в Рязани была, как водится, нормальная зима, снег искрился под лучами вполне горного солнышка. Увы, снег не засыпал следов последней оттепели: из-под него нет-нет, да и торчали ледяные полосы. Грунтовки и вовсе превратились в каток, хоть на коньках бегай; представляю, как обидно было тем, кто приехал прогуляться верхом по зимнему лесу! Кони были дороже: лишь раз мне на своей обычной дороге встретился вороной конь, парень сидел без седла... Зря он. Зря и смена какая-то топтала плац - там хватало замерзших колдобин Феврония предпочитала манеж, пусть там лошади уже создали милую традицию знатно подыгрывать, если там появляется хотя бы кошка. Манеж, кстати, общили плитами ОСП, сделали переход из конюшни - всё было, как положено. Конюшня строилась неуклонно, но слишком медленно - вон как постарел Кремень за те двенадцать лет, что я его знаю... Наверное, сделает серьёзный комплекс, не надорвётся ежели, ну, или дорогу кому не перейдёт. Ладно, в пенёк философию. Мелкого сегодня можно разве что кордить, Юлдуз грозилась приехать - вот пусть и кордит сама, а я сани гружу на кремневу Газель - и к Толстой.
    Сани, как я и думал, превратились в сугроб, полозья примерзли. Разжившись на базе штыковой лопатой и фомкой, я откопал их за время вменяемое - ещё и лёд обколол с подножек. По закону подлости, подо льдом осталось сиденье: вода попала под рваный дермантин, пропитала ватин подкладки - или что там было вместо ватина... Кремень подогнал Газель, очень умело закрепил сани в кузове. Погода вот успела поменяться: сгустились тучи, посыпался редкий снежок. Почему я к Полянице всякую погодную пакость из раза в раз заношу?
    Грунтовка в сторону Поляницы оказалась покрыта чистым льдом - хоть на коньках катись; кто её так раскатать-то успел? Шипов у Кремня не было, Газель вело и швыряло; Кремень ругался, божился, что знал бы, куда я его веду - выкинул бы сани на обочине шоссе, но полз по льду довольно уверенно. Занятно, что на новом месте Поляницы он не был ещё ни разу. А ей очень хотелось показать свои достижения... Может, доказать чего-то. Она устроила Кремню детальную экскурсию по конюшне; в целом ему понравилось, немногие замечания были по делу. После, в балке за чаем, они зацепились языками явно по старой памяти - это был некий их совместный ритуал, при том, что отношения меж ними очень и очень сложные. А светлее в окошке не становилось, и в какой-то момент я бросил слушать эти пикировки и побежал отлавливать Толстую. Тем более, что девонька, что взялась меня сопровождать, болталась на конюшне, похоже, только из-за меня.
    Лошади прятались с наветренной стороны огромного сенного рулона, буколически присыпанного снегом. На мой зов (о как!) Толстая выдвинулась из-за него величественно и неспешно, рявкнула басом что-то навроде "баранок мне, да поболе!".

    [​IMG]

    Я, как мог, рассматривал силуэт: кобыла была в виде приличном - "вечной жеребости" не было, крестец не торчал вверх горбом, задние ноги стояли по вертикали. Напряжения заметно не было, факт. Ну, и репица не уходила вниз - но пойди пойми её, репицу эту. Методика Колдуньи работала, только вот как она отражается на кашле? Сейчас кашель - проблема главная. Но пока Толстая молчала, как партизан, и данных мне не давала. Зато крутилась на развязках, как ненормальная - кобылу пёрло. Она казалась здорово высокой: отвык я с маленьким Стариком от нормальных коней - а ведь Толстая тоже невысокой считается. Чтобы прекратить концерт, пришлось даже отловить её другана и поставить в ближайший денник - это помогло. Это ж как о психологическом комфорте кобылы здесь думают!
    Девонька уже вертелась в седле перед воротиной, а я всё собирал барахлишко... Поляница потихоньку доводила до ума внутренность конюшни, амуняга поменяла место жительства. Вальтрап пришлось честно стрелять. Зато нашёлся вполне приличный хлыстик - не пришлось за ритуальной хворостиной ходить. Не уважает Толстая без хворостины - тут от конюшни через раз приходилось с применением отъезжать. Интересно, что она сказала бы на шпоры... Сейчас - дивно! - не нужно было ни того, ни другого: лошадь серьёзно тащила на дорогу. С боков мохнатыми шарами выкатились собаки, девонька пристроилась сзади - "второй ходить Толстая не любит". Ну да, инструкторская лошадь во времена базы, как же иначе. У Толстой вообще привычки долго живут. Сколько лет назад, например, ей брок пролечили, а в галоп направо она только сейчас подниматься начала. Когда, в сущности, всё равно, с какой ноги галоп.
    По дороге, говорят, лесовозы ездили; похоже, так. Сперва прошёл бульдозер, пробил жёлоб с метровыми отвалами по бокам - с дороги и не деться никуда. А посреди желоба - колеи с натёчным льдом, копыто стоит либо по центру, либо на приступочке скраю, возле отвала. А Толстую прёт, она торопится, соскальзывает с центра в колею: не включился её знаменитый автопилот, приходилось рулить самому, обрабатывая каждый бугор. Как надёжно сидеть-то на ней: и ребро широкое, и седло самое приличное из моего арсенала. Сзади громко захрустел снег, закричала девонька: "Ты с хлыстом, сделай хоть что нибудь!" Оборачиваюсь - за нами широкой рысью летит пегаш Вольфрам и от полноты впечатлений кусает Славку за дупу... А ведь попробуй покрутись в этом ледяном жёлобе! На развилке у ворот стенда Вольфрам радостно нас обогнал и дёрнул по просеке отвязным галопищем. Толстая, нифига не разогретая, попыталась перейти на галоп; скрутил, да, но с некоторым трудом. На час жизни такой меня могло и не хватить. Вечер переставал быть томным, но девуля предложила сама поменяться местами - мол, Славка недвижимость, гонок не устроит, не отобьёт, тормозите спокойно в попу, а если что, прикроете от Вольфрама сзади. Да уж, огрести от Толстой, если что, не задержится: Вольфрам это знал и, оказавшись сзади, на хвост Толстой не наседал. Зато "разжалованная" из инструкторских коней Толстая пёрла вперёд, нависая хоботом над Славкиной задницей; оставалось только верить, что Славка и в самом деле не отобъёт.
    Санитарная вырубка неуклонно приближалась к стенду: кажется, недолго осталось стоять знакомым не один год соснам... Увы, вырубать надо было: пень с обвалившейся корой был источен древоточцем до состояния коралла. За деревьями мелькнули здания стенда, мертвая старая конюшня: в каменном корпусе, кажется, были сняты не только двери и окна, но и железо со стропил, у старого сарая по центру провалилась крыша. Лошади прошли мимо, даже не обернувшись.
    Хорошо, что я был не один: участки дороги, не покрытые льдом, располагались совершенно неожиданно и не по здравому смыслу: девулька их знала, я нет, а лошади и не особо хотели знать: здесь вот принято рысить, и будем рысить, пусть под ногами такое, что хоть коньки на копыта цепляй. Настоятельную просьбу Колдуньи ехать сегодня на свободном поводу выполнить не получалось никак: приходилось держать, брать на стоп-кран (ох, давно этого не делал даже с Толстой) и грузить зад изо всех сил. Слава Богу, что капсюль надел: перекинула бы язык, а я бы отозвал - тогда бы и началось. А как выстрелили лошади, когда мы вышли на чистый участок! Толстая уже реально таранила грудаком Славку; раньше я пресекал порывы, сидя на учебке, сесть так сейчас - испортить спину, а не сесть, кобыла по обычаю ускоряться пойдёт... А если рысь строевая - тоже, кстати, нехорошо приземляться на седло. Сильно пожалел, что не знаю казачьей, стоя, но не факт, что получилось бы в выездковом седле. А потому пружинил, как мог, сдвигая центр тяжести назад... Нужна выездка в лесу, факт. Рысь сделали достаточно длинную - к её концу я взмок здорово - впрочем, и у Толстой потемнели плечи. Зато понравилось что ближе к концу рыси она мощно прокашлялось мокрым: всё было по плану.
    Небо потихонечку становилось нежно пастельным, чернели верхушки деревьев; посовещавшись, мы решили по "большому" кругу не ехать (правда, что такое большой круг, как выяснилось, понимали по-разному). А потому за очередной вырубкой взяли влево, к недалёкому краю леса. Лошади ввели поправку и снова побежали - на малом кругу галопная просека была именно сдесь. Удерживая их, мы с некоторым трудом миновали вырубку рысью (поперек дороги нет-нет, да и лежали стволы и всяческий мусор), но после особо приметного ствола галоп начался безо всякого сигнала. Не помню много лет, чтобы Толстая устраивала мне такой спурт... Не понял, почему я не мог толком усесться в седле - лишь потом дошло, что кобыла, впервые за сколько лет, толкается спиной! Пока усаживался, мы уже снова нависали над Славкой и Толстая явно примеривалась, как бы пойти на обгон. Прервать байгу я был нацелен твёрдо - и сделал стоп-кран влево на галопе. Толстая, не особо напрягаясь, продолжала галопировать плечом внутрь, но Славкина задница потихоньку отдалялась. Какая мощь, всё-таки, в этой кобылище на третьем десятке! При разгоне она пару раз одиночно кашлянула - мощно, дергая повод, и на этом кашель прекратился, только иногда слышался резкий выдох: тоже планово, лошадь продышалась. Вернул на место ногу, снял постановление - Толстая вновь как четвертую скорость включила. Впереди уже редели берёзки, этаким белым безмолвием расстилалась луговина с черной каймой леса и деревенской водонапоркой на горизонте. Дороги через поле не было: Славка вошла в левый поворот, не вписалась, побежала рысью, задирая ноги, выскочила на просёлок. Мы вписались, но тормозить снова пришлось жёстко. Собакам поскакушки давно уж надоели, они трусили в хвосте, зато слева, прямо по целине, в снежной пыли летел Вольфрам. Напрягался он не особо - похоже, снег был неглубокий и слежаться ещё не успел.
    Лошади не пробегались явно, бежали рысью, а тут из лесу "колючка", что вокруг стенда показалась: мы, считай, дома. Тормозиться требовалось срочно. Не успели зашагать - Славка подпрыгнула, свалилась с грунтовки в снег. Толстая осталась на месте, хоть и уставилась налево, подняв уши. Посмотрел: с другой стороны колючки к дороге подтягивались учебные кабаны, три головы или даже четыре. Прогресс, однако: в прошлом году, когда уходили со стенда, вроде бы, только один оставался... Кабанов Толстая не любит - помню, как в разные годы я пропихивал её через кабаньи лёжки на просеке. Сейчас - ровным счётом ничего. Либо понимала, что такое колючка, либо и впрямь поверила, что может бегать, и если надо, не напрягаясь, уйдёт?
    На конюшню мы вернулись уже в середине сумерек; здорово отпотевшую Толстую мы сразу запихнули в денник; мне показалось, что из правой ноздри появилась было белая сопля, но потом убралась обратно. Я отпотел не хуже Толстой, теперь всё это схватывало морозом, и я с восторгом принял предложение Поляницы попить чаю в балке: флис и прочее в тепле просыхают мгновенно, а мне ж ещё своим ходом на базу пилить... Девонька, моя попутчица, решительно требовала переставить Мелкого с базы сюда, считая, что в покое и на природе все его тараканы уйдут за несколько месяцев - а там он выражает отношение к противоестественной для него работе. В воздухе ощутимо сгущалась тень Невзорова. Поляница помалкивала, но идея ей, скорее, нравилась. Особого желания спорить не было; я согласился подумать о том, чтобы отправить на лето Мелкого в поля... хм, не хотел бы я забирать его оттуда обратно! Каждый его простой заездкой с ноля оборачивался.
    Разумеется, за трёпом я проболтался у Поляницы лишний час. Резко похолодало, холодными казались даже огни недалёкой трассы. Плюнул на мнение местных, тронулся на остановку в папахе - проклятье, так куда теплее будет. Остановка, замечу, в темноте и чистом поле: две маршрутки пролетели мимо, даже не сбросив скорость. Ввалился в рейсовый автобус, что провёз меня полдороги - до местного сельпо под вывеской Дикси: здесь, по крайней мере, я увижу маршрутку и успею проголосовать... Зато в субботу вечером местные регулярно навещали магазин за ещём. Я стоял с мордой кирпичём, но по ситуации шёл на дружелюбный контакт; наездов не было, а вот выпить предложили дважды. Мимо - ну дела! - прошла колонна солдатиков, обмундированных очень по уму: зимний камуфляж в редких черных пятнах, шерстяные шапки, "морские" шарфы, противоснежные накидки на рюкзаках, не "сидорах", под рюкзаком - обязательно пенка. Обувку не разглядел - похоже, берцы, странно, что без "фонариков"... ну ладно. У сержантов и офицеров - рации под подбородком. Удивился, что автоматы не в чехлах - но творению Михаила Тимофеевича снегопад не помеха. Не меньше роты. Шли по шоссе, повернули в проулок - видимо, собрались отрабатывать ночевку в зимнем лесу... Армия учится, что ей и положено.
    ...В маршрутке, что докинула меня до базы, я был один. Только сейчас посмотрел в телефон: Юлдуз сообщила, что не приехала, холодно... Значит, предстояло ещё и кордить Мелкого - или отказаться от намерений ехать на нём завтра. Хватанул ещё чаю, тронулся в конюшню, где уже погасили свет. Мелкий, видимо, оторопел, но согласился пойти побегать всего лишь за горсточку сушек... Не представляете, насколько странно было ПОСРЕДИ МЕЩЕРЫ выходить в манеж ПРЯМО ИЗ КОНЮШНИ! И мы были там одни-одинёшеньки. Сначала мы погуляли там шагом, обнюхали трактор и строительную туру, потом встали на корду. Да, Мелкий, без сомнения, хотел бегать, рванул без разрешения галопом, но особых фокусов я от него не дождался. Он даже не особо подпрыгнул, когда в манеж заглянул Кремень - мол, кто из фанатов тренируется в десятом часу? Черно-белая кошка, прогулявшаяся по карнизу манежа, тоже его впечатлила не сильно. Я очень внимательно смотрел и слушал: лёгкая аритмия на правый перед, след детской табунной травмы, потихоньку ушёл, суставы молчали, а прибавленная рысь была даже с подвисанием... Что ж, неплохо, завтра работать будем. Вы заметили - работать? В Мещере. А в Подмосковье я рассекаю по полям. Кажется, мир окончательно перевернулся наизнанку.
    zara и Madina нравится это.
  11. Портал в луга Верхнего мира закрылся. А мне ещё остальных провожать.

    [​IMG]
    zara нравится это.
  12. Уничтожил медкарту Белого коня. Изрядное за 12 лет накопилось досье... Первые четыре года один за одним идут медицинские заключения Пандиты - на личном бланке и с печатью. Что ни говори, единственный на моей памяти вет, что не боялся за свои заключения отвечать. ВСЕ остальные - устно, только устно. После 11 года - только биохимии, Колдунья всё держала в голове и не подпускала к нему никого, кроме разве Бабы Любы. Ещё семь лет, правда, семь лет абсолютной пенсии. Но ведь жизнь... Насколько нужна такая жизнь, не нам решать.
  13. Когда я решил, что меня отпускает - меня накрыло. Странно накрыло: мне не хотелось ездить на конюшню. Вовсе. Происходило всё, что угодно: запарка на работе, спазм сосудов, на электричку опоздал почему-то, потом буран тут случился... Умом я понимал - Старик ждёт, ждёт только меня, в сущности, ради меня он живёт, но какое-то глубинное чувство противилось разуму, да ещё и магией обладало: по крайней мере, испортить погоду или качнуть давление за бортом могло запросто. А в эти выходные предстояло пилить в Рязань; там всё созрело и перезрело, а других выходных у меня не было: контора послала на курсы, что характерно, в нерабочее время, и ближайшие две недели рабочий день ожидался часов по 13. На конюшне меня не было две недели - и не будет ещё две?! Нужно было успеть до поездки, хоть тресни. Как назло, похолодало, Колдунья ниже -15 жеребцов не выпускала. Потепление пришло накануне старта... рюкзак собрал заранее, оставалось захватить из конюшни папаху и капсюль для Толстой. И вернуться домой, по возможности, сегодня. Когда уходил с работы "по звонку", накрыло волной отчаяния - казалось, такие вещи я сбил курсом глицина, но вот возникло же... морковка ещё Белого коня, что залежалась в холодильнике на работе, покрылась слоем плесени, а ведь ещё вчера была вполне годной; бросил её, где лежала, у меня была ещё. Судорожно добежал до платформы, там как-то отошёл: чистый белый снег вокруг привёл в равновесие с миром, медитативная штука - правильная зима. И неожиданно обрадовала платформа: как-то незаметно довели её до вида приличного, а ведь помню её в сильно затрапезном виде. Я привычно прыгнул в поезд, как прыгаю уже седьмой год - и вот тут-то и начались приключения, когда неясно, испытывает тебя Синее небо или явно не одобряет. Седьмой год таскаюсь по этой дороге, но впервые добирался на ТРЁХ электричках зараз: бураны давно прошли, а график остался крив и нелогичен вовсе - мыслю, РЖД под шумок просто подсократило число электричек . Станции не объявляли, транспаранты спереди погасили (к чему бы?), половина народа в поезде в недоумении, а другой половине начхать, куда идёт, потому что они выходят на следующей... От графика я отстал минут на сорок: в предыдущие дни, чтобы отменить поездку, мне хватило бы и двадцати.
    Большой снегопад преобразил улицу посёлка: она стала шириной с бульдозерный ковш, по бокам громоздились знатные снежные брустверы. Под ногами звенел разъезженный наст - всё, как положено зимой в сельской местности. После бурана все столетние ивы уцелели, и на ветках теперь громоздились целые сугробы: невесомые, круглые, как хлопковые коробочки. Тропинка к конюшне была узенькой и толком нехоженной... неужели ходят вокруг фермы, по шоссе? Нет, вот огромная колея какого-то немаленького грузовика: судя по куче старых опилок, буксовал он здесь здорово. Слеги на леваде почему-то оказались закрытыми, и цепь "антитабунная" была на месте... Кто-то гулял прямо во дворе, что ли? Слеги я отодвинул, цепь снял - когда потащу сюда Старика, не до слег будет.
    Давно я не видел коня таким грязным и вонючим: коричневые сосульки торчали из него по площадям, как иглы. Никто его без меня не чистил, похоже, и в деннике под ногами хлюпало. Но самым недобрым было то, что он перепал уже не по доброму: ладно впадины на бедрах, но ведь и спина заторчала: в жизни такого не было! И причин в голове был целый пучок: тут тебе и старость, и плохой обмен, и опухоли в рост пойти могли, а может, просто физухи не хватало этой дурацкой зимой. Вопрос перед Колдуньей, чем подкармливать и как работать, я решил поставить как можно быстрее. А пока тяжело вздохнул - на обычную электричку до Москвы не попадаю - и взялся за щётки: залезать на помойное чудище не хотелось категорически. Чудище флегматично жрало морковку и особо не хамило... морковки хватило на всю операцию, даже на часть седловки осталось: не торопилось чучело, ну, либо морковка так себе: в мытом виде дней пять лежала, пока я отговорки изобретал. Увидев хакамору, Старик особо медленно, растягивая хобот, прожевал последнюю морковку: успеешь, мол, затянуть, дай сперва дожевать.
    Дожевать я дал - и затянул хакамору на последнюю дырку: помнится, только тогда она становилась для Старика каким ни есть аргументом. Последняя дырка - и никаких танцев нанайских мальчиков: было бы реально неудобно - запрыгал бы. Значит, раньше грамотно увиливал. Ну, или согласился терпеть - не молодеет, в конце концов. Кстати, когда покинули денник, Старик потянул к ванне попить - и попил, невзирая на цепку: уровень воды просел сантиметров на десять.
    Конюх выпустил нас наружу, напялив аутентичный восточный халат и флисовую шапочку, свёрнутую в тюбетейку. Впрочем, на улице было неожиданно тепло: похоже, даже потеплело, пока я Старика до ума доводил. Разумеется, забыл включить прожектор; на белом снегу он был, пожалуй, без надобности. Без фокусов, как всегда в темноте, он прошествовал за мною через двор - и неожиданно подпрыгнул, навалившись на меня плечом: ага, конюх выкинул вымораживаться на ночь старый ковёр, большой и на снегу очень чёрный. Надо же, застоялся старый хрен. Под воспитательную лекцию аккуратно подвел его к ковру; он подошёл, но нюхать не стал, неподвижно вкопался в одном шаге: что, мол, я старой тряпки не видывал?
    А видеть в темноте стал я хуже... не заметил посреди плаца свежего снеговика: поразвлекались Колдуньины девоньки. Он высился над плацем бледным конусом с сиреневыми блёстками- отражал гирлянду светодиодов из посёлка. Подошёл со Стариком к нему - тот понюхал, но без азарту, потом и вовсе потерял интерес. В седло пустил без обычного цирка, но с места почесал бодро, едва я нагрузил стремя; погулять ему хотелось явно. И активно погулять - ломился вперёд, выдёргивая ноги из снега и странно щелкая носом, как сорока; щелкал он минут десять без перерыва. В леваде хватало протоптанных дорожек, но для рыси, увы, не годилась ни одна. Старик это понимал не хуже - как ни тянул вперёд, рыси не предлагал. И вдруг, на правом конце плаца - забочил прямо по целине. Что такое? Мдя... ещё один снеговик, с наведённой маркёром мордой под зубастую хеллоуиновскую тыкву, на балде - "стрелы свободы" из сухой полыни высотой в метр. Старика я понял, но - не положено ведь! Сработал шпорой внешней ноги: Старик закрутился вокруг неё, разворачиваясь мордой к истукану. Отправил внешнюю ногу за подпругу, подпер шпорой задницу, выслался внутренней - эх. Старик мотоциклом пролетел между снеговиком и короткой стенкой по самой дальней колее... а шагать сорок минут будет нескучно.
    Итак, по разным траекториям мы раз за разом проходили мимо пугала, потихоньку уменьшая дистанцию; применять шпору (а чаще - делать вид) приходилось регулярно. Мне всё чаще казалось, что Старик не боится истукана, а учит меня, когда и как работать ногой, чтобы удержаться на заданной линии. Мол, напялил шпоры - так работай грамотно! Видимо, что-то получалось, если мы в итоге написали вокруг истукана вольт, потом сделали остановку в упор, и я с хрустом сорвал с его башки одну "стрелу свободы". После этого Старик резко завял: мол, что могли в этом безобразии под ногами - сделали, не пора ли домой?
    Домой было явно не пора: я мыслил подвигаться хотя бы минут сорок. Старик честно топтал тропинки, переваливаясь на колдобинах; я отрабатывал корпусом эти ухабы и вдруг понял, что спина, которой полагалось зажаться нафиг после трех недель безделья, работает пусть некомфортно, но абсолютно правильно! Конина опять поняла, что мне надо. Впрочем, надо и ему - точнее, не надо, когда на хребтину лишний раз задница прилетит. А хребтина у него печальная нынче.
    Итак, я бездельничал, отсчитывая последние минуты; Старик, помня про шпоры, топал весьма честно, но тропинку порою выбирал сам. И ведь было тепло, похоже, потеплело даже за эти сорок минут. Откуда конюх десять градусов взял? Смотря через уши, я чувствовал - в обычной картинке что-то не так. Понял: я забыл почистить Стариковы уши, и на них красовалась чёрная кайма! Зато обрадовало, что опухоль на шее не выросла точно: ровно такая, как всегда. Если не пошла в рост какая-нибудь пакость внутри - ещё и откормимся, и побегаем. Зубы все на месте, бактериальную флору и что там ещё - разведём. В конце концов, почему бы ему тот же СГОЛ не подавать?
    В общем, на обычную электричку я опоздал. Наверное, успел бы... не хотелось бежать, как следует. Года три-четыре назад - добежал бы, пожалуй. Решил не спешить. Аккуратно выехал из левады: почему-то испугался линейной комбинации давешнего ковра на снегу и железной слеги, под наклоном торчащей вверх - Старик миновал её чисто, но потом неспешно и демонстративно обошёл ковёр по целине. Показал, что даже на последних метрах надо на своём настаивать?
    ...У меня было ещё полчаса. Вымыл руки, поменял авоську для щеток на Стариковой двери: прошлая, из линялого голубого капрончика, раньше висела на двери Белого коня. Видеть её не хотелось - решил списать нафиг, придравшись к дырке, пробитой железной скребницей. Ага, а чьё седло в аммуничнике висит, и ковбойская уздечка с "колёсиками счастья" - так ни разу с ней на Белом коне и не посидел. Подарить, может, Амберине в Кранце - была там кобыла, что принципиально на безтрензельных оголовьях бегает... тогда я на практике понял, что уздечка Кука - редкая дрянь, и кобыле надо что-то другое. Захвачу-ка я её сейчас в Москву, а летом - в Кранц. Так, не забыть бы ещё капсюль для Толстой, что подогнала мне Колдунья: если и впрямь будет в оглоблях ходить - надо же чем-то стянуть хавальник, чтобы не перекидывала через трензель язык. Ить, кроме вожжей, инструментов не будет, дернешь невовремя - и разнос, экипаж на дрова. И здесь Поляница, великая противница капсюлей, была со мною полностью согласна.
    ...Уже перед отходом сунулся в Яндекс-электрички - и подскочил: следующей электрички просто НЕ БЫЛО, бардак на железной дороге продолжался... ну, или они там под вой бурана решили урезать половину электричек навсегда. Волки позорные, мне же ещё рюкзак дособирать - а когда я домой попаду? До следующей - ещё полчаса, а ещё она идёт с опозданием... ладно, та, что за ней, в графике, вроде, а здесь четырехпутка: кто-нибудь, да придёт. Несколько нервируя конюхов, заварил чайку, сделал пару телефонных звонков, в кои веки дошёл до станции без спешки. В электричке настроился, что вызову на станцию Яндекс-такси, но Синее небо послало мне сперва один автобус, потом другой, а в довесок - и третий, лишив удовольствия шлепать пешком в ночи в длинную гору. Долг перед Стариком был выполнен. Теперь голову нужно было на Рязанские дела переключать.
    вера нравится это.
  14. Дорога измеряется не временем - точнее, не только временем. Дорога измеряется надёжностью и сожженными тобою нервными клетками - впрочем, это одно и тоже. Почему-то мои нервные клетки здорово сыпятся в метро - и по выходным я добирался до электрички автобусом по МКАДу. Ездил я так не первый год, и могу сказать, что дорога туда, среди дня, становилась всё длиннее - от 50 до 90 минут: все больше пробок попадалось автобусу на пути. А ведь автобусы стали ходить быстрее, и вечером, по пустой дороге, они летят вполне со скоростью такси. Вот и сегодня, попрыгав полчаса на остановке под мокрым снежком, я понял, что не успеваю на поезд, а дальше любимое "окно" аж в полтора часа. На улице было не холодно, но удивительно промозгло: мерзла голова, кулаки, ступни - это с чего уж, с двумя-то носками?! Вернулся домой, заварил чайку: голова поскрипывала с утра, но жизненный опыт велел такое превозмогать, иначе паскудная тушка и вовсе с дивана не слезет. Отринув другое правило, что если дело не ладится изначально, оно не угодно Синему небу, я снова припёрся на остановку; слегка пошатывало, по -прежнему было холодно, но в целом и впрямь превозмогалось без особых усилий - до погрузки в тёплую электричку! Именно здесь мне пришлось постараться, чтобы не потерять сознания и не проехать станцию: кстати, станции путались, к пейзажу за окном получалось привязаться отнюдь не сразу. На перрон шагнул, как в прорубь, с путепровода едва не сдуло ледяным, как казалось мне, ветром. До конюшни добрался на полном автопилоте; сунул в хобот Кадрищу сухарик, бросил рюкзак, попросил у Колдуньи разрешения полежать с полчасика на кровати в её комнате - и провалился в кошмар; главной задачей было, наконец, отключиться, после этого приступ пойдёт на спад. Помню, что успешно отбился от девулек, желавших накрыть меня флисовой попоной Белого коня, а потом мне сплохело, как выродку под излучением Башни.
    В безвременье я провалялся часа три - башку и впрямь отпустило, но сил не было вовсе. Шатаясь, добрёл до сортира, потом заглянул с морковкой в денник - может, хоть Старик биополем покормит? Не вышло и этого: Старик, обиженный, что морковное дерево не сразу к нему приковыляло, от души повалялся в собственном туалете, и теперь был покрыт жидким навозом от репицы до ушей - я не нашёл на шее места, куда мог бы положить руку, а эта скотина ещё полезла вытираться о мою "городскую" куртку! Вывалив морковку в кормушку, я хлопнул дверью денника. Проблесков сознания хватило, чтобы сунуть в шкафчик отмытую и продезинфицированную подпругу и посмотреть расписание обратных электричек. Дорога на станцию страшила без шуток - время на неё я увеличил вдвое, но, на удивление, добрался до платформы без попыток грохнуться в обморок заново. Успешно пережил и ожидание поезда, и переход в тепло; экран смартфона непереносимо бил по глазам - но что я, без смартфона не проживу? Не проживу - на станции, видимо, придётся взять Яндекс-такси, коль автобусы сегодня фантомные. Но они к вечеру воскресли и довезли меня буквально до порога за те самые сорок пять минут. Самое обидное, что на выходе из электрички мне хватило бы сил, по крайней мере, поседлаться.
    ...А на следующее утро "Башня" включилась снова, так, что до работы не вышло доползти. Сдался врачам, от госпитализации отказался, и зря: таскаться каждый день на капельницу было занятием достаточно паршивым. И сил ехать в среду вечером не было. А потом в Москву пришёл снегопад.
  15. Третий день не хотелось никого и ничего. Было полное ощущение - от меня словно кусок души отрезали. Субботу пролежал носом вниз: сознание мутилось безо всяких препаратов. Нет, препараты были - вперемешку коньяк и валокордин. А вечером отзвонилась Колдунья: на постой встаёт новая лошадь, так что изволь освободить второй шкафчик - один у тебя конь нынче, не три. Постойщице новой надо куда-то вселяться, так что мы твоё имущество в уголок сложим, не обессудь. Дожидаться меня она не желала, хоть тресни... Глаза я ей мозолю после смерти Белого коня, что ли, или сходу меры принимает, чтобы еще и Старика не хоронить вскорости? Впрочем, и мне конюшня мозолила глаза - век её видеть не хотелось, и даже Старик отвращение это переломить не мог. Но лежащее не у места имущество имеет свойство мгновенно разбазариваться на любой конюшне; предстояло побороть отвращение и ехать. И не дай Бог Колдунье ляпнуть хоть слово на тему... подъезжая к станции, я вывел на экран телефоны коневозок Снайпера и Афериста, они поблизости и очень неплохо возили меня в разные времена - может, и пойдут на срочняк. Барахло моё по модульному принципу собирается за час, и - адьё, племферма. Только куда потом - к баб Любе или в Звенигород? Другая вода для Старика, другая еда; опухоль снова пойдёт в рост. Хотя не заждались ли его за Радужным мостом?
    ...С уходом Белого коня на землю пришла зима. Она победила, наконец, но не успела закрепиться: тридцать сантиметров снега, убедительные на вид, убедительно просачивались за край ботинка, но ещё не слежались - и левада, скорее всего, не работала. Так оно, вроде, и оказалось, а ловить колдобины вслепую, тем более на старом коне, не хотелось очень. Ну да, конечно, можно было в поле... останавливали свежие слухи о волках, что сбежали вроде как из контактного зоопарка, размножились и теперь пануют по окрестностям, выедая живность на подворьях. Волки необычно здоровые, видимо, полярные, и человека вовсе не боятся; конюх рассказывал о страшненьком вое среди ночи, да и сам я увидел во время прошлой поездки длинные волчьи следы, ещё и посмеялся, что под Москвой не бывает. Бывает. И логово, по мнению народному, аккурат в люто захламлённой рощице ровно над нашим прогулочным полем. Куда деваться-то при столь милых реалиях? И - век бы конюшни не видеть.
    Народ на конюшне делал вид, будто всё идёт, как надо... Даже Его девочка не выглядела особенно убитой. Барахло моё осталось в шкафчике - похоже, Колдунья пришла в разум и на обострение решила не идти. На некоем автомате я убрал своё хозяйство - что-то уплотнилось в шкафчик, что-то в пластиковых контейнерах ушло на местные антресоли. На глаза попалась табличка Молодого - отдал её новым хозяевам, равно как и фотографию, висящую внутри шкафчика: пусть делают, что хотят, их теперь право, не моё. Буколический портрет Белого коня в одуванчиках отдал Колдунье - пусть Его девочке отдаст. Та зачем-то повесила его на стенку кают-компании: спасибо, теперь на него смотреть. Попрекает, так, что ли? Уздечку с "колёсиками", на которой так и не поработал, решил забрать с собой. Проклятье, ещё казачка ведь... Ладно, висит за углом, в глаза не кидается. А ведь недалеко время, когда мне отсюда всё вывозить придётся; домой не пустят, да и некуда - одних седел четыре штуки. А конь один. Впрочем, что значит, некуда - а к Кинг Конгу в пустой гараж?
    Грязнющий Старик выглядел здорово ушедшим в себя. Грязища, замечу, денниковая: что, его и гулять не выпускали? Хотя - под снегом танкодром, пойди, поваляйся: не зря на холке в трёх местах стёсана шерстина, как барс лапой ударил. Сегодня он не хамил, даже выражал некое сочувствие: или потихонечку уходил в сторону Радужного моста, как все старики? И морковку, хорошую, свежую, вовсе без азарта ел: я уже разобрался с грязищей на его шкуре, а кормушка ещё светилась красным... Потом я сообразил, что порция была НА ДВОИХ - привык я за эти годы покупать примерно два двести. И родную подпругу снова забыл; впрочем, если всё равно шагаем, в звон можно и не тянуть. Подпруга, набранная до последних дырок, ещё сильнее провисла; конь худел, и пойди пойми ещё, почему.
    Когда мы вышли наружу, уже заметно темнело. Табун уже зашёл - и Старик без танцев позволил мне залезть на него с ближайшего сенного брикета. Аккуратненько сползли с пандуса - и тут увидели цепь, натянутую поперёк заднего двора, чтобы отдельные шустрые копытные не слиняли погулять по дороге домой. Проклятье, цепь висит низко, без подпруги и не нагнёшься ведь. Приехали уже? Из-за спины опреметью выкатилась Джульетта в новеньком пунцовом комбинезоне (в красное Колдунья одела весь детсад, что, пожалуй, правильно), обогнала, скинула цепь с крюка. Не ожидал - последнее время за тусовкой она со мной и не общалась толком.
    Кажется, зря мы вылезали в проулок по следам джипа: вышло у нас тяжеловато, Старик пыхтел и бухтел, а вальтрап явно продвинулся под седлом назад... Позорище, но кому тут смотреть? Колдунья на прощанье посоветовала работать на газончике вдоль забора силосной ямы: профанация, конечно, но там и вправду ровно - почти. Всяко лучше, чем на полянке у пруда, в кочках и с добрым бурьяном поверх. Старик, видимо, до последнего надеялся на поля, и крайне недовольно свернул по целине вдоль шоссейки... повернул совсем уж непотребно: я сглупил, напялил на наглый хобот хакамору, а её Старик замечает, разве если очень настойчиво попросить. Но - ни хлыста, ни шпор: попросту забыл. И конина чётко определила для себя, что сегодня она гуляет, а на любые мои сигналы ответила махровым прокатским саботажем.
    А грунт был не блестящим и здесь, на газончике: снег был достаточно глубокий и, главное, уже слишком плотный, чтобы конь его не замечал. От мысли протоптать себе колечко я избавился после первого же круга. Изучил местность: у нас имелась полузаанесенная дорожка вдоль забора, ведущая от нашей шосейки к светофору, и занесенная на три четверти дорожка от светофора к трассе, к строительной ярмарке на той стороне шоссе... итак, две стороны треугольника налицо, третью, хоть убей, придётся топтать, и это коню не нравилось явно: он спотыкался, проваливался куда-то ногами и кренился вперёд - назад (в голове всплыло самолетное слово тангаж). При этом он совершенно не держался на тропинке, пробитой самолично, с выражением полнейшей (ой ли?) безнадёги начиная тропить заново, цепляясь копытами за снег. Безнадёга вообще была разлита в воздухе: светло-лиловое небо, серое пятно заката на западе и эскадры врановых, с воплями барражирующие над посёлком на заведомо безопасной высоте: из ружья бы захотел, не дотянулся. Вопли здорово действовали на нервы; Старик тоже был недоволен, тряс башкой, потом резко поднял уши - ага, щелчок мощной пневматической винтовки. Ещё пару лет назад я знал, что в посёлке завелись айрганнеры - и не был этому рад: народишко бывает всякий, залепит по коню, и пойди пойми, отчего он вразнос пошёл. В перелесок, где на берёзах встречались бумажные мишени, я старался не ездить, но стрелок-то никуда не делся? Вот он, на воронах тренируется. Будем надеяться, что Старикова туша сольётся с фоном... идея работать здесь казалась всё более кретинской.
    А ведь надо бегать... Какими примитивными, крестьянскими пинками приходилось выбивать из Старика рысь и каких усилий стоило её потом поддерживать! Будто не прошло пятнадцать лет, а я в Лосинке пытаюсь выжать хоть что-то из умелого, но редкостно хитродупого серого халтурщика Памира: доселе я считал его старейшиной прокатских академиков, но сейчас Старик был, по крайней мере, с ним на равных. Моей задачей было, обсмеяться, сохранить рысь на меленьком участке целины промеж двух тропинок, и на рыси пройти каждый поворот! На Старике, что если захочет - побежит любую манежку, лишь бы всадник подсказал, что и когда. Пародия на работу была фантастической, а уж как мы в глазах местного населения смотрелись... Впрочем, местное население, как ни странно, через газончик сегодня не шастало вовсе. А, значит, можно попробовать сделать галоп по твёрдой тропинке... Попробовать ты, конечно, можешь - сказал Старик и в ответ на культурный и хорошо ему известный посыл разогнался, в лучшем случае, до маха. Первая попытка, вторая, третья. Что творишь, сволочь старая, нашёл, когда права качать. На следующем подъёме я хлестнул его поводом, как дикий кочевник - и конь поднялся. Вполне приличным рабочим галопом, не корча умирающего лебедя, он пробежал весь наш треугольник, включая целину и поворот в остром углу, и аккуратно перешёл на шаг аккурат в том месте твёрдой тропы, где минуту назад огрёб поводом: теперь, мол, ты доволен, да? Может, отвяжешься, наконец? Буду предсказуемым, отвяжусь. Пошагаем, и поползём обратно.
    Незаметно стемнело - в чернила; на дворе силосной ямы зажглась цепочка желтых фонарей: выяснилось, что они вполне добивают на наш газончик, по крайней мере, снег под ногами не сливался в серую муть, подёрнутую точками. Старик месил ногами снег, показывая, что считает минуты до возвращения к родным макаронам. И получилось по его: когда осталось две минуты, на газончике появился мужик-пивная бочка с немецкой овчаркой на брезентовом поводке длиной с добрую корду. Этот типаж я знаю, поганый обычно типаж, а потому от греха объехал по целине, забацав очень большую дугу. Мужик выводы тоже сделал - встал посреди газончика, спустил овчарку с поводка и приказал ей сидеть; овчарка села. Сигнал был чётким: уматывай, пока я добрый, фас сказать недолго. Воевать с ним, что ли - ради чего, ради двух минут? А воевать пришлось бы серьёзно, и топтать его, не собаку. А Старик задами бить толком не может уже... вот когда Крейсера вспомнишь, он по собакам прицельно безо всякой команды лупил.
    Короче, мы смотались. Прыгать по следам джипа не рискнули - крутовато было там, спустились по узенькой "человечьей" тропе. На плацу, объявленнрм негодным для работы, шагал под всадником Магадан: Колдунья, какого хрена ты меня на газончик послала?! А потому и послала, что до ужина всех жеребов отработать хотелось бы, а Магадан на газончике от каждой машины подрывать пойдет - и где его найдут? Да, я согласен, но почему бы это честно не сказать? Я бы понял, зачем по мелочам интриговать-то?
    Работой Старика Колдунья осталась довольна - мол, прокашлялся до сопли, вывел конюшенную пыль. Позадавать бы наводящих вопросиков про эту самую пыль... Не хотелось. Работа перевела нацеленность на конфликт в некое равнодушие. Про Белого коня здесь не забыли, я был неправ: он незримо присутствовал, и от этого было ещё хуже. Девоньки прибежали к конюху с миской - дядя Кемаль, отложите Беленькому кашу без кукурузы... Кемаль набрал миску, изменился в лице и медленно высыпал её обратно. Я ушёл в раздевалку и глотнул коньяка из фляжки, давно уж лежащей без дела в контейнере с одеждой. Надо было валить, и побыстрее. Стайка девонек тоже собиралась домой; Колдунья громогласно озадачила меня проследить, чтобы все они вышли из электрички, где положено, а не отправились тусить по ночной Москве. Услышав это, девоньки вылетели из конюшни пулей. Разумеется, принимать меры я не собирался - собрался в своём темпе, пошёл... и не встретил их ни в дороге, ни на платформе. Вдали уже зажёгся огонь электрички, когда эта компания появилась на путепрововоде; увидев меня, они реально на цыпочках спустились по лестнице в решетчатый павильончик, "незаметно" выглянули из-за угла - я там был. Тогда они столь же "незаметно" почесали в начало платформы с другой стороны павильончика - через решетчатые стены видно их было великолепно. Может, и впрямь в Москву собрались или затусить где решили; закладывать их я не стал - родители есть, нехай и разбираются. Да и время на самом деле ещё детское было.
    zara и Madina нравится это.
  16. Итак, прокатила нас Битца с ветлабораторией - а Толстая кашляла всё так же сухо, натужно и непредсказуемо, и Поляница дёргалась, не зная, как ей помочь... Идея Колдуньи начинать лечение со спины казалась реально дикой - но, по крайней мере, лучше идти куда-то, чем на месте топтаться: постояли, хватит. Короче, диклофенак в толстую рыжую задницу - и на кордовый круг учиться бегать без боли и с незажатой спиной. Погода шутила не-по доброму, снежный шторм смененялся долгим плюсом, тогда на кордовом круге вылезал лёд, и бегать было негде. Самое интересное - задние ноги и впрямь потихоньку становились ближе к вертикали, не уходя под корпус.

    [​IMG]

    Колдунья потирала руки, Поляница вздыхала, что не то, мол, лечим: кашель по-прежнему мог пропасть на несколько дней, а потом вернуться особо натужно. Правда, последняя охота без особого буйства прошла... но какая нафиг охота в двух неделях после солнцеворота, да ещё среди гнилой европейской зимы?!

    [​IMG]

    Ближе к концу первого курса из четырех нарисовался рязанский ренгенолог. Дама сразу сказала, что ренген легких читать не будет - просветить не проблема, любой каприз за вас счёт, но толкователя ищите сами... В общем, искали бы его и так. А вот то, что она согласилась взять кровь, мазки и довести это всё до ветлаборатории, было ценно. Ударили по рукам... и дама исчезла! Несколько дней трубка молчала; потом, неким зимним вечером, у Поляницы раздался звонок: дама едет, но сперва ещё три конюшни посетит. Полянице пришлось ночевать у скотинки: приехала вет в шесть утра! Лёгкие посветили, кровь взяли, спину светить не стали - мол, всё равно ничего не увидите, зря заплатите деньги. Поляница сочла это разумным, зато Колдунья аж зарычала - с каких это пор врач, не берущийся за расшифровку, условия ставить лезет?! Он после этого лаборант, не больше. Мазок из матки взять не получилось: не в охоте-с, и эндометрита точно уж нет, выделений никаких - тоже. Не получилось и пробу мокроты взять: вредная колбасятина не кашляла, хоть тресни. Зато эксперименты с блокадой спины она потребовала прекратить немедленно - мол, накачаем диклофенаком язву желудка, а скорее всего, уже накачали... Колдунья на это сатанински расхохоталась: какая на хрен язва, если инъекции? Ладно бы хоть говорила, что печень с почками подсадим. Но за правильность методики она, мол, даёт зуб - и лишь заклинает, чтобы инициативы не проявляли!
    Ладно, что имеем, то имеем. Результаты, полученные сравнительно быстро, раскидал по ветам - и услышал, вестимо, на два врача три мнения. Колдунья объявила, что лёгкие крайне замусорены и работу, пожалуй, придётся пересматривать. Амберина была пессимистичнее - поставила фиброз, замещение альвеол соединительной тканью , то, что Белому коню Доктор Смерть десять лет назад по тому же ренгену ставила... Это уже назад не откатывается, можно только облегчить состояние, чтобы развивалось помедленнее - значит, сиропчики, муколитики, кортикостероиды, и лучше всего в ингаляциях. Наконец, уже серьёзный лёгочный вет из Питера объявила это хроническим бронхитом, прописала стерильную конюшню без опилок, ВТМ вместо сена - ну, и те же кортикостероиды до кучи. Вот именно, в Мещере. На конюшне Поляницы. Лошади, которую проще убить, чем заставить делать то, что она не хочет понимать.
    ... А лошадь продолжала бегать по той же самой методике - и опорно двигательные проблемы впрямь потихоньку уходили. Она перестала семенить на рыси, шла след в след, вымахивая переднюю ногу, как добрый рысак. Стало уходить и огромное лохматое пузо. А вот кашель оставался.

    [​IMG]