Color
Фоновый цвет
Фоновое изображение
Border Color
Font Type
Font Size
  1. Господи, холодно-то как.

    [​IMG]
  2. Заметили вовремя, не упустили, земной поклон Колдунье и конюху Кемалю. Выкарабкается или нет - пока неясно: с такими лёгкими должен был крякнуть даже его сверхмощный англо-арабский мотор. Сено ест, к ванне пить ходит, но, если ложится, встать не может. Чтобы не дергался - поднимаем лебёдкой за вольтижировочную гурту. На внешний мир реагирует, решительно снял денниковую попону. Что будет дальше, знает только Синее небо.

    ...В Сетке буду нерегулярно, не до графомании. Черновики разберу когда-нибудь. Пожелайте коню удачи.
  3. Сейчас, после Рождества, зима пытается прийти четвертый уже раз... мы особо не надеемся, а прогноз и вовсе рехнулся: пообещал тут как-то через неделю -15, а через две - +8. А за неделю до Нового года, когда мы, по обычаю, справляли в Мещере Солнцеворот, надежда нас посетила... под Рождество бы этакий снег! Я отчалил из Москвы в пятницу вечером, вокруг была вполне европейская зима и черная тоскливая ночь. И настроение было достаточно тоскливым, несмотря на то, что я отчалил строго по плану, собрав рюкзак на автомате, при этом точно, как робот. И только в Рязани увидел снег; он был повсюду - в воздухе, на газонах, под колёсами машин, потому что здесь по жизни не тратят денег на реагент. Машина Кремня (встретил - огромное спасибо, с колёсами у них нынче сложности) оставляла черный след на покрытом пушистым покрывалом асфальте. Мне было странно - очень. Сюда приходила правильная зима. Или - уже пришла?
    Увы - только приходила... Она застолбила территорию, рассыпав по колено снега, но под этим снегом так и не схватилась торфяная жижа. Мои советские кирзачи скользили по этому отчаянно, но ещё сильнее их вело по укатанному снегу: если лошадке в руках станет весело, мне погрустнеет резко. На плацу, видимо, была такая же картина: какой-то прокат там занимался, но явно без фанатизма. Да и немного было того народа; кажется, в лес шло больше, причём пешком - да и одинокая лыжня на просеку тянулась...И я, порою оскальзываясь, прогулялся в белый-белый лес: в полной тишине, лишь под шорох снежинок. И стал ждать друзей, что через эти снежинки пробивались на колёсах.
    Собирались ребята второпях: половину компонентов для стола пришлось закупать в сельпо - впрочем, какое оно сельпо, если не первый год сетевое? Там нашлась даже правильная бутылка испанской краснухи и нужная по ритуалу медовуха - и зачем, спрашивается, мы тащили её из Москвы? Кафе на втором этаже было в нашем распоряжении, процесс готовки раскручивался, как внезапно выяснилось, что Юлдуз не появлялась на конюшне с начала недели и Мелкий всё это время стоял... Мелкий без дела - это кончается плохо, нужно принимать меры; на плацу - колдобины под снегом, тащиться в сумерках в лес и там воевать с застоявшейся скотиной желания не было никакого. Оставался недоделанный манеж, если туда пустят с кордой; выяснилось - вполне себе пустят. Слышал, кони в манеже, где порою шли работы, чудесили по полной - а ведь длинная стена выходит на шоссейку, а готовы были, по сути, каркас и крыша. Кремень мудро взял поправку: первой возвели стену, смотрящую на шоссе. Но лошади уже вошли во вкус, поделились информацией и продолжали развлекаться от души. Неужели Мелкий в таком знатном безобразии не поучаствует? Хорошо хоть, сапоги по песочку не заскользят.
    Культурный переход из манежа в конюшню значился только в проекте: пока приходилось обходить вокруг комплекса и заходить в "технические" ворота. По тому самому укатанному снегу, в ворота без воротин, откуда гулко раздавались голоса, отраженные от крыши эхом. Мелкий затоптался перед входом и вошёл внутрь очень настороженно. Там уже кордили коня - так же, как и мы, без седла, но за процессом наблюдала Феврония лично. Три четверти коробки уже были обшиты, стояла обычная для манежа полутьма, но светильников под потолком для работы вролне хватало. Мелкий озирался и дул ноздри; звенели кольца капцунга, что я напялил ему на хобот. Кажется, только я использую этот капцунг... Мелкому этот звон обычно не нравился, но сейчас он на него не реагировал: может, просто потому, что вокруг были куда как более серьёзные поводы подпрыгнуть. Да и мне было странно видеть под ногами грунт после белого снега... тем более здесь, посреди Мещеры. Сколько лет ездил сюда ради великолепного леса, а теперь вот здесь манеж топчем. Чтобы сразу пресечь пугалки, мы вместо первого шага прогулялись по манежу: вдоль стен кое-где лежали стройматериалы, а от задней стены поблескивали фарами Газель Кремня и трактор с бороной барабаном из нержавеющей стали - специально для манежных грунтов, из нержавеющей стали, чувствуете? Трактор Мелкий обнюхал особенно тщательно - и интерес потерял: видимо, пугалкой сегодня что-то другое станет.
    Итак, мы погуляли по манежу, и через десять законных минут я размотал корду. Без "гвоздика" в зубах Мелкий особо не напрягался - и мне приходилось топтаться за ним по внутреннему кругу. Ох, каково бы это было по свежим сугробам, в скользящих сапогах... А за песок советские подошвы елочками цеплялись великолепно. Забавно, я снова особо не чувствовал тяжести этих сапог - махровый ватник, наверное. Мысли ходили по кругу, следом за Мелким; и в них ворвалась команда Февронии - внимание, в манеж входит лошадь, всех повернуть мордами на вход! Проклятье, мы как раз бежали налево. В манеж, натягивая корду, с выпученными глазами влетел Эдинбург - что характерно, вела его вовсе не хозяйка: видимо, попросила покордить. Мелкий был как раз в правом дальнем углу манежа, хвостом на вход - и с каким экстазом он подорвал с раздутыми ноздрями и глазами на стебельках! Корда зазвенела: в капцунг так классно можно вложиться, а злой железки в зубах-то и нет. Хватило его на полкруга, но пугательная точка была найдена - и Мелкий там подорвал второй раз, третий и четвёртый. Издевательство нужно было пресекать; клиент хотел галопа - клиент его получит. А по ровному песочку и мне можно побегать даже в сапогах. Скотина сперва возрадовалась - навернула круга три, так что песок веером летел, но сильно удивилась, когда при самовольном переходе на рысь ей прилетело бичом по дупе. Вторая попытка - результат тот же. Злобный я гнал его несколько кругов, перевёл на рысь, потом поднял в галоп снова. Уши Мелкого чётко навелись на меня, страшный угол был страшен слабее бича: пусть он там пробовал срезать и прибавлял, галопищем уже не ломился. Здесь очень помогал хлыст, наведённый кончиком на бочину, как фехтовальная рапира.
    Эдинбург продолжал бушевать - прыгал на корде, разворачиваясь на кордового носом: если б я не знал, что он мерин, в жисть не поверил бы. Корды начали пересекаться, и я предпочел шагом погулять в руках. "Беснование адского коня" Мелкий переносил абсолютно спокойно, спокойно перенес и какую-то возню возле воротины... новую корду раскрутили поблизости от техники, и я ожидал, что Мелкий станет нарочито шарахаться от неё. Но - никаких прыжков: видимо, Мелкий подустал бегать и теперь тормозил, как можно, сберегая силы: я устал выгонять его даже на рабочую рысь. Так что какие ни есть движения он показывал очень недолго. Я внимательно слушал суставы: да, было, но самым случайным образом, раз на два-три темпа: значит, бонхарен всё же сработал! И когда в манеж забежала большая белая собака одной из здешних ЧВ, он не решил попрыгать по поводу... Подустал? Подмок, конечно, но шерстина в капельках пота торчала вверх, без единой заклейки. Значит, не сильно.
    Последний прыжок, всё-таки случился: когда пошли на выход, в проеме уже висел каркас ворот, ещё не обшитый досками - вот почему ковырялись здесь мужики. Полчаса назад его здесь не было - и Мелкий с размаху вкопался в четыре копыта, как в диснеевском мультике. Или это в мультик с натуры попало - в довоенной Америке могли ещё не забыть лошадей... Чем его поразил редкий железный уголок? Уперся чучел решительно: чтобы открыть воротину, пришлось стравить корду на пару оборотов. Тогда он вылетел скачком, всячески выражая недоверие; тут уж я его развернул и заставил изучать несчастный каркас. Изучать каркас мелкому паршивцу было неинтересно.
    Сбор навоза в манеже поставлен был отменно: на виду стояли совки и грабли, мешки были привязаны к стене. Сачковать не годилось - поставив скотину, я честно собрал по манежу её отходы. Подумалось, что надо собрать всё, что осталось - в манеже я был последний, мало ли что завсегдатаи скажут. Но те же завсегдатаи неожиданно влетели в манеж и отобрали у меня орудия производства; неожиданно, но им и впрямь здесь жить. Повесив на крюк немногочисленные причиндалы (как же мало их было сегодня!), я присоединился к ребятам, уже накрывающим стол. Как-то резко навалилась усталость: перенасыщение кислородом, в здешних местах дело обычное, да ещё и медовуха сработала... Думал после третьего ковша дезертировать в койку, но народ хотел песен - это ж тоже ритуал! Начал через силу, но потом и пальцы побежали, и голос откуда-то прорезался... Странное чувство - сидишь вот так и поешь в холодном кафе со стеклянной стеной, выходящей на левады и плац, где под прожектором струится снег и под всадником одинокий конь танцует: некоторая потеря ощущения места и времени. Полёт полётом, но пальцы о струны я себе стер до кровавого мяса. А красивые шпоры с горизонтальными колесиками, что я приготовил для Мелкого, так и не пригодились: по плану завтра требовалось Толстую посетить. Посетить, хоть тресни.
    Madina нравится это.
  4. Уже второй раз за декабрь пытался выпасть снег: за один день выросли сугробы, потом установился плюс, и уже третий день они испаряются густым туманом. До Нового года десять дней. А ведь две недели назад казалось, что зима приходит прочно: земля встала, и снег засыпал её неспешно, зато основательно. Но уже со следующего дня обещали долгий плюс, и всё, что нападало за неделю, уйдёт, оставив воду и лёд. Разумеется, следующий день - суббота. И я тронулся на конюшню в пятницу вечером: хуже не бывает, стартовать пришлось с доброго пинка. Была надежда, что колдобины в леваде уже забило снегом, тогда, может, получится хотя бы пошагать... Колдунья настоятельно отговаривала, но снег знай себе шёл, и к вечеру всё могло измениться.
    С работы я вышел в какую-то кромешную ночь: казалось, на дворе не половина шестого, а часов одиннадцать. По платформе мела сухая позёмка - в оттепель особо не верилось. Я, пожалуй, недооценил собственные силы: на путепровод взобрался без особых усилий... Снизу, от посёлка, пахнуло домашним печным дымком - ну, и напомнило, что ты здесь, вообще-то, чужой. И конюшня, место, где тебя хоть кто-то ждёт, оказалась закрытой: конюха пришлось вызывать по мобиле. Сходу зашёл на плац - увы, Колдунья была права: под ровным, как вода, снегом скрывались обледенелые комья земли аккурат размером с копыто. Подумал, как бедный Старик меня по этому понесёт - и решительно заявил себе, что езды сегодня не будет. Да, завтра придёт плюс.
    За решеткой Старика было тихо и темно. Слишком темно - шкура белеет всегда. Подбежал к решётке: старпер дрых, благо опилки с некоторых пор в наличии, и впрямь без Ники не обошлось... Башка на вытянутой вперёд шее лежала впереди белым крокодилом, перед ноздрями в такт дыханию курились опилки. И он что-то почуял: глаза остались закрытыми, но уши резко взлетели вверх. Специально будить скотину не стал, пусть проснётся сам; первым сегодня будет Белый конь. Ну да, гу-гу-гу морковному дереву, за боковой решёткой взлетели уши Драконицы: так взлетают брови манерных красавиц на барочных полотнах. С некоторых пор они стоят рядом и, говорят, дружат - вплоть до того, что Белый конь игнорит "свою" девочку ради сопения носом через решётку. Драконица подошла поближе, подошла мягко, как кошка; блеснули глаза - голубой и карий. Конечно, я нарушил, дал морковку и ей. Тут же мне в спину ощутимо прилетел хобот: дружба дружбой, но делиться Белый конь не хотел. Обратился к скотине с речью - что ж ты, проглотище, кусочка морковки для подружки тебе жаль... Проглотище фыркнуло и аккуратно просочилось наружу через полуоткрытую дверцу; из конца коридора басом залаяла главная барбоса, с сенного тюка опреметью свалилась бурая Лиса. Белый конь доцокал до ванной, ткнулся туда хоботом, решил, что пить не хочет, и продефилировал в предбанник: знал, что ему там намешан поздний ужин. Но я-то думал - ужин чужой, и решительно оттащил чучелина за гриву. Когда волок обратно, в деннике у Старика мелькало и постукивало: конину всё ж разбудили. Белый конь попробовал проскочить мимо родного денника - не пустила барбоса, издав глухой выразительный гав. Белый конь печально проследовал в денник, я прочитал ему лекцию и взялся за копытный крючок. Едва отошёл с прохода - Белый конь вырвал ногу и снова удрал в сторону предбанника. Отловил я его ровно напротив Старика; тот уже стоял носом на проход и, увидев меня с Белым конем, неожиданно гугукнул: первый раз за сколько совместных лет! Интонация была совершенно белоконевской, вслепую, пожалуй, и не узнал бы. Ревновать в столь жалостной форме - что-то не похоже на старого солдата; впрочем, за последний год он заметно помягчел. Радоваться по этому поводу или напрягаться - пока я не понял.
    Посетить его теперь нужно было срочно - и всё равно Старик изобразил обиду: взглянув на меня краем глаза, исчез за перегородкой и захрустел оттуда сеном. И не только изобразил: на чистой ещё недавно шкуре красовались свеженькие навозные пятна - пока я загонял Белого коня, гадкий старик рухнул в собственный туалет! Щеткой такое не берётся, разве что влажными салфетками с немеряным расходом. И ведь была же мысль заскочить в Фикс прайс за новой пачкой... лениво стало. Вот теперь придётся оставить до высыхания - девонькам подарочек будет. Когда они начищают его всей толпой, он успешно вымогает у всей толпы одновременно. Кстати, сейчас он совесть включил: морковка кончилась раньше, чем я обработал копыта, но он усердно вылизывал кормушку, собирая последнюю красную стружку... несмотря на лёгкое сопротивление, сперва прислонил его к стенке, и был прав: Старик не выдёргивал задние ноги, когда я проходил по копытам щеточкой: доселе он соглашался терпеть только копытный крючок. На весу, конечно, но и на этом большое спасибо. Последним штрихом всего лишь за два кусочка морковки я облил его кондиционером: пусть девулям завтра меньше работы будет. Старик, видимо, понял, что на сегодня всё - и, кажется, от этого погрустнел: мне в грудь уперлась башка с ушами и так зависла. Наверное, проснулся не до конца. Как уже сказал, Стариковы нежности я скорее к разряду недомоганий отношу.
    А для Белого коня у меня сохранилась последняя морковка... порубил ножом, открыл денник. Тут меня окликнул конюх - и паршивец, словно двумерный, выскользнул наружу третий раз! Протелепатил, что со Стариком сеанс общения был, обращать внимание полез, ну, заодно и Старика позлить, не без этого. Цокот, грохот упавшего ведра, очередной гав главной барбосы. Эх, не там она привязана, шугнула бы серую поросятину обратно; шугнул конюх. Белый конь вернулся с выражением самодовольства на хоботе. Желание врезать по хребтине черенком от лопаты мешалось с удовлетворением, что в ближайшее время серая пакость не загнется точно - по крайней мере, до отметки 22 года точно доживёт: это 23 февраля, помню до дрожи. Значит, до весенних катаклизмов.
    Последнее дело, что оставалось сегодня, было погладить главную барбосу: ей тоже нужно общение, пропустишь - обидится ведь. Недремлющая охрана нашей конюшни подставляла лохматую грудь и бесприрывно урчала, как гигантская кошка; наверное, так рычал бы даже не манул, а какой-нибудь леопард. Подошёл бы погладить кто-нибудь посторонний - тяпнула бы не хуже леопарда. Сейчас я великолепно понимал собачников, что, оказавшись в другой стране, выпадали в депрессию от невозможности погладить хоть кого-то... Я вот глажу двух стариков-разбойников, причём куда как чаще, чем залезаю в седло; на Белого коня и вовсе уж не залезу, наверное. Но эта костляваля туша генерит мощное биополе, что выводит меня из разного рода депрессий. Примерно на три дня. За что ему великое спасибо. А Старику - спасибо вдвое: не в его возрасте тренажером учебки работать и по окрестностям наматывать мили. Но он живёт, пока служит...Пришла бы нормальная зима, наконец.
    Madina нравится это.
  5. Когда кому-нибудь из коней плохеет на длительное время, Поляница орёт дурниной - ну делайте хоть что-нибудь, хозяева вы или нет... За идейную хипу, хозяйку рязанских проглотов, отдуваюсь перед Поляницей я. Хорошо помню, как пришлось тащить в Москву полуторалетнего Мелкого с подозрением на перелом плеча: впечатался, дурак, в воротину. И поехал конёк первый раз в жизни аж за двести километров; случилось чудо, его вылечили тогда, точнее, болячка оказалась сильно проще, чем думали на месте. И ведь никто на месте об этом не сообразил - правда, и Колдунья диагноз чисто по разумению ставила, потому что ренген плечо под этим углом и в Москве не пробивал. Ладно, делу тому семь лет... В этом году у Толстой в этом году проснулись три болячки разом, и, в чём причина, тоже не понять. Переездом под Москву вопрос не решается, в коневозке она не ездит - разбирает совершенно осмысленно, и транк её не берёт, точнее, берёт, но часиков через шесть, когда покоцанная коневозка, получив деньги за ложный вызов и ремонт, скрывается за горизонтом. Местная ветслужба - слёзы Мичурина, единственный УЗИ-аппарат сдох этим летом и чинить его не планируется, курс доллара не тот, единственная стационарная ренгеновская установка - во ВНИИКе, везите лошадь, если вам надо. А немногочисленные ветбригады из Москвы ездят туда не лечить, а зарабатывать деньги, и ведут себя с высокомерием белого бвана среди негритосов пустыни Калахари. И особенно не отвечают за свои рекомендации: они же приехали и уехали, а странный нищеброд, вздумавший завести лошадь в депрессивном регионе, до них всяко не дотянется. Консультировать есть кому, но для консультации нужен всё тот же ренген, всё то уже УЗИ и до кучи анализов. А это всё та же гастролирующая ветбригада. Замкнутый круг.
    Итак, консультируемся по описанию и фоткам; рискнула на это Колдунья и её калининградский двойник Амберина (в своё время я поразился сходством их жизненного пути). Итак, проблема первая - кашель, проявляющийся безо всякой системы. Мы знаем, что у Толстой надломлена ошейником гортань, подорвалась на веревке когда-то, и она подкашливала обычно, хватая первые пучки сена в кормёжку, ну, и по нервам ещё, даже изобразить могла. Видимо, ниже надлома застаивалась слизь - тогда кашель усиливался, и это привычно лечилось двумя днями верховой работы в неделю. Лечилось до этой осени, когда кашель не ушёл, а кобыла ещё и явно перестала идти вперёд. Амберина для начала предложила с неделю параллельно с регулярной работой покормить её бромгексином, засунутом в яблоко - хе, Толстая в принципе не жрёт таблеток, никаких, аккуратно вытаскивая их из любой каши или мюслей! Но сейчас в лесу что-то сдохло: яблоки она сметелила с хрустом, кашель стал влажным, но через неделю всё вернулось на круги своя. Стало ясно - лечили только симптомы.
    Подключилась Колдунья, потребовав, как экстрасенс, фото и видео на свободе. И сделала неожиданный вывод - у конины зажата спина, она стоит в неестественной позе с задранной поясницей и ногами под корпусом, внутренние органы зажаты, вот она и прокашляться не может толком, может, и охоты поэтому такие болезненные (а это проблема номер три). Замечу, стояла Толстая так все двенадцать лет, что я ее знаю, и на спину в частных руках не жаловалась вовсе. Колдунья злобно напомнила, какими пинками приходилось её пропихивать каждый раз со двора, и как она неизменно пытается разнести в сторону дома - мол, всадник быстрее слезет... Терпела она все эти годы, а на склоне лет терпеть устала. Короче, завязывайте с верховой ездой, но чтобы корда была каждый день, длинные, но спокойные рыси, за час до работы - диклофенак в задницу, чтобы спину расслабить не боялась, а ковалю сказать, чтобы не трогал пятку, пусть к нормальному поставу привыкает. А в глотку - два раза в день вазелин шприцем, где-то неделю, дальше будем смотреть. Интересно, что Амберина с таким подходом согласилась... Сложнее всего было с Поляницей: она на конюшне реально одна, лишний час выкроить сложно, а денежный эквивалент этого часа и по московским понятиям по карману бьёт. Ладно, утрясли и это, запустили процесс. Итоги пока скромные. Ветлабораторию ждём всё равно. А вокруг неё отдельная мыльная опера творится.

    UPD. Вот ретроспектива Мишани за 12 последних лет... Что навскидку по положению этой долбаной спины сказать можно?


    [​IMG]

    [​IMG]

    [​IMG]

    [​IMG]

    [​IMG]

    [​IMG]

    [​IMG]

    [​IMG]

    [​IMG]
  6. Выпал снег - посыпались кони... Помнится, с первым снегом загнулся старый крестьянин из рассказа Бунина, что ли. Пока длилась осень, умирать не хотел, на сеновале отлеживался, жил как-то. Выпал снег - занесли в дом, преставился через пару дней. Упаси Господи от аналогий.
    ...Короче, через пару дней после такой удачной поездки в поля мне позвонила злобная Колдунья: видел ли я, что у коня под седлом? Нет, говорю, не видел - шкура зимняя, свежая, вроде и не отпотела даже, а в чем дело? Знай, говорит, что у коня жуткое раздражение по подпруге и передней луке, аж короста лезет. И вези зелёнку в товарных количествах - конюшенная кончается уже. Как она заметила - а девчонки сказали, что конь о кормушку чешется, и в этих местах шкура промокла. Посмотрела - и ужаснулась. Колдунья, бывает, ужасается не по размеру дела, но ведь и Ника подтвердила, что по подпруге ужас-ужас ползёт... Значит, за зелёнкой идти стоило. Когда попросил в аптеке двадцать один пузырёк (три штуки в день, мазать неделю), провизор посмотрела крайне странно. Может, из зелёнки умеющие люди научились спирт перегонять?
    Хуже осенней распутицы - только весенняя. Страшна не грязь, страшнее именно замёрзшая земля, куда уже не впитывается вода и застывает ледяным панцирем поверх. Именно такой панцырь я увидел в посёлке - всюду, где не лежал снег. А лежал он мало где. На полях он оставался, конечно, но до поля нужно было ещё и дойти. А вокруг конюшни обледенело всё: пандус, бывшая автостоянка, где на безрыбье гуляли лошади, кордовый круг - по нему вообще можно было ездить на коньках. А обе левады бугрились застывшим лавовым полем, чуть присыпанным снежком... Весь контингент стоял дома. Творилось полное дерьмо.
    Бедный Старик из серого стал лилово-пегим: поперёк тушки от холки и ниже шла цепь лиловых пятен (террамицин применяли, что ли, зеленка кончилась?) Колдунья, рулящая тусовкой девонек, с порога спросила про зелёнку и приказала тут же брать кисточку и мазать по площадям... Скажу, Старика уже достала ежедневная санобработка: то ли чесалось, то ли не нравился откровенно клоунский вид. Ну да, у меня была в запасе морковка, правда, весьма неудачная, тонкая: Старик, давясь, жрал её быстрее обычного и при этом успевал отстраняться от меня, вертясь вокруг кормушки, как флюгер. А добраться до шкуры через зимнюю шерстину было не так-то просто: найти болячки на ощупь без лиловых пятен я и не смог бы, пожалуй. На самом деле подозреваю, что большинство болячек попросту отсохло и отвалилось: другая фактура кожи прощупалась от силы в двух-трёх местах на плошади размером с дискету, там промазал особенно тщательно. Главное, не понял - что это было, и почему выводим именно зелёнкой? Если что-то типа мокрецов - в конце концов, осень гнилая - так на путах чисто. Если какой-то другой грибок, то ему зелёнка по барабану. Видимо, что-то подобное, раз Колдунья обработала овчинное седло каким-то сильнодействующим спреем и приказала убрать из конюшни, простирать и прокипятить все вальтрапы и пролить кипятком подпругу (ага, что останется от неопрена?) Со стиркой у меня нынче большие проблемы: дома с некоторых пор не пускают, увы, не пускают по делу, на конюшне накрылась допотопная Эврика, а мамы помогалок дружными рядами запретили стирать эту гадость у себя. Видимо, придётся везти в Рязань - там машинка, вроде,живая была. Ну, и массово покупать вальтрапы, по нынешним временам то ещё разорение. Новогодние скидки, видимо, наше всё.
    Старик, как я уже сказал, стремительно схавал морковку и закрутился вокруг меня юлой; у меня был резерв из сухарей, сухари он проигнорил, предпочитая лезть мне в карман - точнее, думал, что избавится так от санобработки. Шерстина пропиталась здорово и вовсе не хотела сохнуть; можно было, конечно, напялить флиску, но если это и впрямь грибок, то пусть сохнет так. Посмотрел пока копыта - сухие, и под ногами снова нормальные опилки; у кого-то проснулась совесть, либо в совхозе, либо у Вальки. В любом случае, подозреваю, без Ники с Тангаром тут не обошлось - точнее, без копыт Тангарова коня. И такие копыта Старик предъявлял без особых танцев, в свете фонаря я спокойно рассмотрел и раскрючковал оба зада. У Рокера опилки были всяко лучше, но и танцы были даже на верёвке, а сейчас-то - швобода! То ли постарел конь, то ли давлением придавило.
    Зря я поддался на Колдуньин напор - сперва нужно было не мазаться, а погулять, пока свет был. У нас же оставалась полянка, покрытая заснеженной травой, и на неё девоньки даже кого-то откордили. Мимо пустых левад мы бы осторожненько доползли до полянки по обледенелым тропинкам... Я надеялся - высохнет; не высохло. А за бортом уже серый сумрак был - в четыре-точаса! Три недели до солнцеворота, так-то. Тронулся было к Белому Коню - понял, что и там не нужен: его облепило не менее трёх мелких девонек, может, и все четыре, и устроили там посиделки, сомещая трёп с чисткой довольно тяжёлой: на улице или дома он превратился в аппалузу, я толком не понял. Надо ж изобразить, что хозяин бдит - попросил я у него ноги, тот выразил отношение, но дал. Вопросов не было - чистый ,твёрдый рог, всё раскрючковано и, может даже, замыто: когда-то я попенял Его девочке, что после прогулки в стрелке сохнет глина, так теперь в стрелке не было ни крупинки. Впрочем, девульки тут же предъявили мне точечную болячку на путе, и позволили залисть её террамицином. Типа, долг сполнил и здесь, можешь валить нафиг.
    Впрочем, ещё одно дело нашлось: Веснянка вернула одолженную казачку, её привезли живущие недалече Ника и Тангар. В сущности, седло ей особо не пригодилась, как, видимо, не пригодится и мне: бралось оно под Белого коня, годилось и под Молодого, теперь не нужно обоим. Для очистки совести я положил казачку на самого узкого из теперешних коней - на Старика, седло уперлось в спину внешними гранями лавок - мало, и всё тут! Позволил себе не поверить, позвал Колдунью, и был показательно ткнут в это носом - сомнения отпали. Погрустнело - реквизит был любимый, сколько раз я дорабатывал его долгими зимними вечерами, сколько раз проедал шорникам плешь... зря. Финансы нынче так себе, может, и стоило выставить его на продажу, но всё сейчас завалено ущербными казачками от Кировского: поставишь свою цену - народ не поймёт, отдавать за спасибо тоже не хочется. И места в аммуничнике нет, хотя убей, с трудом привесил его на перегородку, подцепив верёвкой за задний рожок. Обвеску сложил в ларь, а вот куда потник девал - хоть убей, сейчас не помню. Что-то не то с головой последнее время творится. Впрочем, не у одного меня: в кают-компании Колдунья занялась с девулями родной литературой, и выяснилось, что девули толком не знают стихов, нам, старикам, известных с детства. Только одна из них смогла изобразить Есенина, это при том, что сама Колдунья, не напрягаясь, прочитала Бородино и начало сказки о царе Салтане. Бородино, пожалуй, и я бы изобразил, царя Салтана - вряд ли. Раскланялся с компанией, пополз к электричке: яндекс-расписание, как водится, показало, что надо спешить. Скользя по льду, местами залитому водичкой, я пытался вспоминать стихи, что я знал помимо бардовских песен; получалось плохо. В голову влезали обрывки Ярмарки слов Городницкого, а потом льдинами в черной воде всплыли тяжелые терцины - "Я увожу к отверженным селеньям, я ухожу сквозь вековечный стон..." и эту строфу я (к чему бы?) вспомнил полностью.
    Ксюшка и К нравится это.
  7. Уже не первый раз услышал дома: Катись на свою конюшню сегодня, чучело, завтра снежный шторм придёт! Чучело желанием не горело - неделя была напряженной, на работе приходилось здорово вертеть мозгами. Но ведь истину гляголят: не поедешь сегодня - не поедешь и завтра, и тогда Старик лишится шанса хоть немного погулять по предзимью, пока трава ещё держит копыто. И моё мнение по поводу дома услышат, а потом ещё накроет ипподефицит(с). И я как-то быстро покидал в рюкзак шмотки и вывалился в означенное предзимье - серое, тихое и сравнительно тёплое. Именно по такой погоде мы когда-то любили погулять с рюкзачком дня три-четыре... Когда это было? Вроде и не тянет особо. Но ведь природу я сейчас вижу чаще, чем тогда?
    Синее небо, похоже, было не против этой поездки: пробка на МКАДе незаметно рассосалась перед моим автобусом, а, пока я сидел в поезде, в небе появились отдельные просветы. И в магазине на станции нашлась хорошая и дешевая морковка. А в левадах стоял тот самый осенний танкодром... Тактически всё было верно. А вот мне стоило бы поменьше тусить с народом: вечером пахнуло уже к трем часам дня. Совсем забыл - я, наконец, списал строительные сапоги "Ангара": они честно служили мне 10 лет, правда, по межсезону, 5 месяцев в году - значит, чистых четыре года. С их низкими голенищами вид был порою клоунский... но задачу ГД они выполняли честно: я дважды чинил лопнувшие ремешки, терпел, когда по складкам с основы сыпалась кирза; но в последней Рязани лопнула подошва, и через трещину воду именно что втягивало внутрь. Интернет-технологии - наше всё: погуглив, вышел на очередные армейские излишки, и две пары познесоветских кирзовых сапог на выбор мне притащили на работу. Ну да, конечно, носок у них из кирзы, не из кожи, зато имеет место стяжка на голенище, что мне было зело желательно. В руках они казались неимоверно тяжёлыми; конечно, литая подошва с до боли знакомым протектором ёлочкой когда-то по таким следам на таежной тропе определяли - местный прошёл, не турист. Но на ногу они сели, на удивление, прилично - не болтались, и вес незаметен был. Я почувствовал себя записным совком... Уже потом сообразил, что их стоило сразу пропитать если не аутентичным гуталином, то хотя бы современной седельной смазкой. Но смазка - дома, проехали.
    Старик сегодня был надут и нахален - нарушая благолепие чистки, лез по карманам, "не заметив" полную кормушку моркови. На новенькой зимней шкуре красовались свежие рыжие блямбы: успел, мерзавец, поваляться в отходах собственного производства. И ведь валялся нарочито - под ногами уже второй раз вижу вполне допустимые опилки, и чачи особой без меня не было: копыта не раскисшие, твёрдые, края подошвы светятся, как черепаховый панцирь. Кстати, раскрючковать зада клиент уже не первый раз дал вполне прилично, правда, на весу; об этом уже неинтересно писать. В разгар мероприятия прибежали девоньки: дядя Кеша, выйдите из денника, сейчас табун придёт, ТБ..." Если ТБ - нарушать нельзя, какой пример смене нашей будет. Честно вернулся в "человечник" и - не услышал звуков табуна! Кобылы пришли, словно на цыпочках, и жеребцы им не прокричали - вот она, осень в чистом виде. Старик, вылетев на улицу к пустым левадам, резко поскучнел и пошёл на полянку без единого тура вальса. Чтобы влезть, пришлось пару раз осадить с земли, это святое, но потом конина будто заснула.
    Спать, на самом деле, не стоило: из-под низких рваных облаков потихоньку разливался серый сумрак, а это означало, что светлого времени у нас от силы час, да и то, если не будем щёлкать клювом. А Старик щелкал: обычно перелетал дорогу под носом у машин, а сейчас топтался на обочине и на решительный шенкель реагировал с третьего раза. Было у меня именно сегодня желание шпоры надеть - не иначе, предчувствие. В общем, и дальше на мои сигналы Старик через раз поплёвывал и тащился знакомой дорогой через перелесок, как говорится, не приходя в сознание.
    На поле ветер шевелил полосатые перья: какой-то мерзавец под охотничий сезон пришиб хищную птицу; их семейство жило здесь не один год, каждый раз на поле слышал я их крик - металлический звон. Слышался он и теперь, только лишь одна стремительная тень перечеркивала тучи... Старик прошёл мимо мертветчины, не дрогнув, всё-таки он боец. Выйдя на ровное место, я попросил рысь; Старик отнекивался, потом побежал, подчёркнуто не беря на спину. Я попытался было присидеться, но потом подумал - а стоит ли, конь же не разогрет. Начал облегчаться очень аккуратно, почти не отрываясь от спины. Получилось - конь бежал ровно, задние не вело. Понаблюдал заодно, как работают новые сапоги - а неплохо работают: видно, в силу веса ноги стояли устойчиво, будто стремена связывала скошёвка. Голенища, стянутые ремешками, не шли складками возле бочины, и путлища особо не ощущались; в сапогах "Ангара" сиделось точно хуже.
    Старик добежал до спуска на нижнее поле, не сбив дыхание, и был готов сыпаться вниз уже под откровенную горку. Тут я его попридержал - но спустился он ровно и чётко, не сползАл, как было совсем недавно. И ноги в порядке, и дыхалка - не иначе, конина от меня отдохнула. Решил по приезду поговорить с Колдуньей - может, я много от него прошу, раз после простоя он бежит явно лучше?
    На нижнем лугу смеркается раньше... мы уже повернули в сторону речки, когда взгляд вычленил из сумрака предметы, которых здесь явно раньше не было: в ста метрах стояли дыбом какие-то железные листы, покрытые линялой краской, по виду остатки каких-то ларьков или шалманов. В следующую секунду Старик подпрыгнул: прямо среди бурьяна стояла детская коляска, обмотанная голубым полиэтиленом. В сумерках она здорово сливалась с местностью - я сходу не разглядел. А коню предмет не у места не понравился очень: пусть прыжок этот был бледной тенью того, что творил Мелкий, конь заметно разволновался, потянул прочь, а на грунтовке предложил рысь, да ещё на спину взять соизволил: мол, прокачу, только пойдём поскорее отсюда. На траве всё-таки проскользнула задняя нога, но он выправился, не сбившись с темпа. Добежал до подъёма, показал, и в горку готов рысить, но тут уж я не дал, пусть он и сейчас не "паровозил": здорово, конечно, но увлекаться не надо. А ещё Старик проснулся, ну, или перестал дедовать: сейчас он отвечал на мой сигнал правильно и чётко. Про кучу мусора на покосе я решил непременно сообщить Колдунье, пусть в контору племфермы стукнет. Вот-вот снег ляжет, и останется дерьмище до весны.
    Тягун у лесополосы мы прошли без потерь: Старик показывал, что готов летать и здесь, но особо со мной не спорил. Местность выровнялась, вот поворот на серединную дорогу; повернул в сторону шоссе - грунтовка там идеальная, а конина сейчас вполне способна на галоп. Для Старика поворот направо сам по себе был сигналом: он тут же пошёл рысью, набирая ход, и полетел галопом с первого же шенкеля. Галоп был очень стабильный, средний, заметно шустрее той манежки, что он здесь изображал когда-то на камеру. В колеях встречались замёрзшие лужи - он их обходил без команды; значит, бежит, но мозги на месте. Я прислушивался: конь не отдувался и сейчас! Всё же, тормозить решил, как всегда - повернув вдоль шоссе. Старик был несогласен: задние ноги пританцовывали галопом ещё метров двести.
    Лишь перепрыгнув трассу, я подумал, что серпантинить по раскисшему крутому спуску Старику будет тяжеловато; но не пилить же по обочине шоссейки, когда ночь вот-вот упадёт... Спустились тихо и бережно, зато очень чётко: и на склон не сели, не поехали и не посыпались. Перелесок был залит тьмой, из которой просвечивали одни лишь березовые ветви; Старик нащупывал невидную мне тропинку чётко, как по навигатору шёл - когда он в жизни ещё и этому обучился? На перекрёстке со всех сторон светили фары; мотоцикл пронесся мимо ровно там, где мы шли обочиной - реакции никакой, привет, Мелкий! Так же аккуратненько мы обошли незасыхающую лужу на краю газончика, спустились от проулка к конюшне... В левадах пусто - орать не интересно: Старик молчал до самого пандуса. И прошляпил развлечение - в леваде в это время болтался только что приехавший тяжик. Не соизволил обратить внимание старый солдат. Сегодня он мне понравился очень и очень - выполнил свой исконный план, что не часто было этим летом: то ноги скрипели, то дыхалка... впрочем, осень - для любого коня время.
    Только вот что-то это было время не для Белого коня - хотя почему не время? Торчащие маклоки у него соседствовали с вполне средневзвешенным пузом. Бегать ему под сверхлегким всадником, по хорошему... Общаться со мной Белый конь не соизволил - жрал кашу, смысл жизни. Из принципа я попросил все четыре ноги; и у него копытный рог был сухим и жёстким. Две недели после последней расчистки прошло, а в денниках воистину благолепие и никакой чачи. Колдунья что, концепцию сменила?
    ...А на следующий день снежный шторм и вправду пришёл.
    Ксюшка и К и Madina нравится это.
  8. Последний день, точнее, полдня: не вышло купить билеты на любимый двухэтажный поезд, пришлось купить билеты на пятичасовой экспресс, дорогой и дурацкий. И день вышел ни то, ни сё: воевать в лесу с Мелким с риском не вернуться вовремя - не хотелось, значит, придётся ждать, пока оттает плац. Надежды на это были серьёзные: утро было теплее обычного. Голова, замечу, была сегодня ясной абсолютно - может, после поездки на Толстой моё биополе включилось в местную ноосферу, а, может, просто помог свитер, что работал сегодня подушкой вместо шмотника. Эх, такую бы голову - вчера, поездка в лес яркими красками бы заиграла.
    ...Для начала я отдал старый должок: вытащил на свет Божий двуколку и привесил на неё шкворень - что должен был сделать месяц назад.

    [​IMG]

    Изделие моей собственной разработки встало на раму, как влитое - не вывернуло бы только эту раму, когда на валёк постромки придут. Я возрадовался, и в следующий момент судьбина хлопнула меня по затылку: секционные оглобли не отошли от агрегата, болты М14, скреплявшие секции, приржавели намертво, и не помогло ни машинное масло, ни стальная труба, надетая на разводной ключ. Кремень пообещал договориться с местным сварщиком, чтобы высверлить несчастные болты, оставив резьбу, но договаривается до сих пор, когда я пишу эти строки. Кажется, поставить изделие на ход до снегопадов у нас уже не получится. Продекламировав пару строк Малого загиба, я поймал Мелкого и привязал рядом с двуколкой, кинув ему охапку сена. Господи, и когда же он так разожраться успел? Точно ведь в мамашу.

    [​IMG]

    В глубинах подсознания Мелкого шевельнулось что-то недоброе, но в следующий момент сено пересилило, и он абстрагировался от непонятной штуковины напрочь.

    [​IMG]

    Воздух стремительно теплел, и так же стремительно на базе сконденсировался народ: на грунт, похоже, надеялся не один я. По плацу уже носился трактор, разбрасывая завезённую накануне щепу. Времени терять не стоило: я отрвал Мелкого от сена и потащил на коновязь. Народ тусил вокруг реально толпами. Сразу за коновязью запускали квадрокоптер: жужжащая машинка болталась над толпой, как Страж-птица из старой антиутопии, ближе, чем в десяти метрах от конской морды.
    [​IMG]

    Я работал скребницей, прикидывая, куда отскакивать, когда он решит рвануть с коновязи - повод выразить отношение у него был вполне достойный. Однако мелкая скотина философски жевала сено и не реагировала на дрона вовсе, то есть никак. Я окончательно утвердился в мысли, что все взбрыки конёнка - в чистом виде выражение отношения, и поклялся заказать у Маркуса шпоры лебедем, чтобы меньше разворачивать ногу, взывая к остаткам кониновой совести. Уже вернувшись в Москву, я утащил из сообщества базы фото с птичьего полёта; надо сказать, с высоты база выглядела весьма презентабельно - прямо комплекс! Здесь видать оба плаца и бочку, слева вверху - руины лесопилки (хотя сейчас она оживает потихоньку), вдаль уходит туманная нитка Магистрали.

    [​IMG]

    Вот дрон поднялся повыше, теперь видно всё. Огромная крыша справа - каркас манежа (ох, когда его доделают?), уголок левее-выше - собственно жилое здание.

    [​IMG]

    И только сверху видны масштабы навозного Эвереста - точнее, целой горной страны; он прибывает быстрее, чем разбирают на огороды селяне и дачники. Из-под крыши коновязи между Эверестом и коневозкой белеет проточина Мелкого...

    [​IMG]

    Нет, чиститься я вылез, всё-таки, поздно: бочку, где грунт был приличным даже по морозу, перехватили у меня из-под носа, причём конь, что туда водворился, не был даже посёдлан... Впрочем, дальний плац был почти пустым, мы зашли было туда - и немедленно вышли: грунт был никакущим, но очень странным, он походил на рассыпчатую кашу, и в эту кашу нога лошади уходила по середину пута. На другом конце плаца работала клубная лошадь, и даже вполне себе рысила, но я просто почувствовал, насколько Мелкому тяжело выдёргивать из этого грунта ноги. Мы ушли - но куда нам деваться? На всех полянках у края леса либо кого-то гоняют, либо пасут. Единственное, что нам осталось - необорудованная левада левее дальнего плаца. Видимо, она была некогда территорией лесопилки, и антропогена там хватало - в одном месте из земли торчала шпала узкоколейки, в другом - полутораметровая арматурина, на которую народ правильно привязал яркий пакетик. Рельеф местности повышался от клуба к лесопилке, но это уже было вторично - при желании, раскрутить здесь корду было вполне реально. Главное, под ногами были остатки травы, а не гадостная каша, что на плаце. Потом выяснилось, что лучше там было ненамного... Видимо, стоило поехать на задворки соседней деревушки футбольное поле потоптать, как местная выездковая группа делает. И - пропинывать Мелкого через лес, к чему я сейчас готов не был.
    В общем, и по здешней травке Мелкий бежал не очень - приходилось сопровождать его по внутреннему кругу, спотыкаясь в хлюпающих изнутри сапогах "Ангара", шпоры на которых смотрелись исключительно дико, примерно, как на лаптях. Спускаясь по наклонной плоскости, Мелкий торопился и раз за разом скользил, срывая дернину копытами, пару раз ухитрился сесть на задницу. Приличное место для круга удалось найти не сразу, и то из земли, примерно на половине радиуса, торчал обломок столба, а Мелкий под ноги принципиально не смотрел: раз человек придумал такую гадость, как корда - пусть человек за него и думает!

    [​IMG]

    Но и в этом был и некий прибыток: уйдя в нирвану, Мелкий не подпрыгивал от внешних раздражителей наподобие всадников, вышедших из леса, бабушки с тележкой навоза или пестрой сороки. Подпрыгнул он лишь раз, когда за забором, буксуя и вздымая фонтаны чачи, пролетела Газель Кремня - неплохо, если учесть, что у Юлдуз Мелкий развлекается прыжками именно на корде. Устаканив круг, я внимательно слушал, как ведут себя суставы; занятно, что если на первых метрах они щёлкали через темп, то к концу рыси щелчки пропали напрочь. И вылезли снова, едва я забрался в седло.
    И снова мелкий концептуально спал: первые десять минут я откровенно тащил его на себе, не особенно печалясь от применения шпор, на что мне немедленно указала его владелица.

    [​IMG]

    Но сложнее всего было сохранять постоянную скорость на этой наклонной плоскости... На рыси всё началось сначала, но если поставить конину на какое-то подобие темпа мне вполне себе удалось - сбор, или пародия на него, держалась ровно до того момента, как под ногами оказывался очередной спуск или подъёмчик, и это было не удивительно. Ещё и суставы защёлкали через темп... Нормальной работы на этом пригорке не было; проклятье, а я ведь думал, что после такого же пенька в Лосинке или склона в Омеге, что был покруче здешнего, смогу работать по любой дряни, лишь бы дрянь эта коню не вредила. Добегав репризу и прошагав коня, я коварно свалил его на хозяйку - типа, должна же она сидеть на нём хоть когда-нибудь? Хозяйка шипела, что от рыси Мелкого её начинает мутить, сам Мелкий тормозил, и хозяйка в свою очередь грозилась одолжить у меня шпоры. На мой взгляд, ездить со шпорами ей было рано, пришлось аккуратно замять идею, благо шпоры были мужские и в принципе не сели бы на её сапоги. Но, несмотря на все слёзы Мичурина, рысь у дамы стала существенно крепче, и она не без успеха делала полуодержки: этому искусству я её обучить не смог, зато получилось у Юлдуз, которая последнее время занимается с ней индивидуально. Этак она скоро галоп освоит, которым на моей памяти она не ездила никогда.
    ...А до отъезда моего осталось меньше часа. Я удачно обменял приготовление жрачки на отшагивание Мелкого в руках; без нагрузки на спину щелчки в его суставах потихоньку исчезли, это безусловно радовало. И вполне себе в срок я отбыл в сторону Рязани. Уезжать было погано: особенно скрутило меня ощущение, что сейчас вот веду коня в леваду, а меньше, чем через час буду стопить маршрутку, ехать через пойменные луга, залитые мягким вечерним светом, затаскивать в поезд весьма неуместный там рейдовый рюкзак. И через три часа - метро и небо без единой звезды, потому что не пробиться звёздам через газовый купол. Но это всё будет мимолётно, а вот прихватит тебя на следующий день, когда на работу, как обычно, пойдёшь. Всё тяжелее мне последние годы порталы проходить. Даже если между точками всего-то двести километров по прямой.
    Ксюшка и К и Madina нравится это.
  9. [​IMG]

    Кавалерия в Великой Отечественной
  10. В то утро я проснулся от головной боли. Проклятье, дистония - в Мещере! Как вообще такое может быть после езды на мелком нахале, после которой полагается дрыхнуть без задних?! Очень медленно, аккуратно попытался увести болячку в сторону... к полудню это, вроде бы, удалось. Выглянул наружу - а чего бы я хотел? Погода сломалась: потеплело, из низких туч, клубящихся, как дым, сеялся мелкий частый дождик. Хотя погодные скачкИ в этих краях я обычно переносил без таких вот болестей - ну, почти. Скорее, это был "эффект второго дня", что посещал меня тоже не первый год. Ладно, отпустило - спасибо и на этом. Теперь быстро кинуть чего-нибудь в глотку, и - к Толстой, светлый день не резиновый. Надо ж ещё заскочить в сельпо (в двадцать первом веке - сельпо сетевое) и купить старой грымзе морковки: что-то говорило, морковку она видит нечасто. Морковка мне встретилась мытая, что было хорошо; цена тоже была вполне дружественной, но кассирша посмотрела на меняя с выражением "жирует народ". Ну да, был я всё в той же "Ангаре", брюках от "Горки" и застиранной менингитке. Менингитку я напялил, пожалуй, зря: капюшона нет, а дождик-то и усилиться может.
    Как странно ехать на конюшню Поляницы с обратной стороны... я ещё и вылез на другой остановке - не хотелось брести вдоль стены местного суперэлитного посёлка. Шоссе было серым, покрытым грязными лужами; в лес я свернул с некоторым облегчением. Но и в лесу было видно, что дело идёт к предзимью: листьев на дереаьях хватало, но они начали терять краски, сереть, как осеннее небо и глина под ногами. И не так уж их было на деревьях ии много: бетонный куб конюшни сквозь ветви рисовался аж с дороги. А она ещё бетонный советский забор хочет! Хоть бы додумалась его хмелем по площадям засадить.
    Земля вокруг конюшни была здорово истоптана лошадьми: верный признак, что они уже не ходят пастись в поле. Прикрытые пластиковыми баннерами, высились штабеля сена: к зиме Поляница готовилась серьёзно. Навстречу мне с лаем вынеслись все четыре барбоса - и выстроились в очередь по рангу, подставляя под руку башку: гладить, и немедленно. Всех оттеснил Кармин, звезда фотосессий, что третий уж год считает меня "своим" человеком... Но он и ушёл первый; последним, очень аккуратно, подошёл старик Кудряш - видимо, на старости лет совсем его собратья затюкали. С другого края луга, где были привязаны лошади, раздавался трубный рык Толстой: и она меня помнила, хотя, конечно, просто предъявляла права на личное морковное дерево.

    [​IMG]

    Я еле успел сделать экстерьерное фото, как Толстая решительно почесала навстречу. Она была по-прежнему монструозна и держала тело, считай, на одной жухлой траве - только вот спина немного просела - совсем немного, но я-то вижу. От такого бегемотства я уж отвык, пожалуй: что Мелкий, что Старик объёмами не отличались...

    [​IMG]

    А ещё я традиционно приехал, когда у неё начался осенний гон. Дирижбондель буйствовал на развязках - Полянице пришлось завести в конюшню вороного мерина, которого Толстая упорно пыталась до этого соблазнить. Всё было, как всегда. А ведь приехал я не просто так - требовалось понять, с чего бы этой осенью Толстая закашляла особенно сильно, и работа не помогала, как обычно. Нужно было что-то делать, а для этого нужны были видимые симптомы. Но за время седловки Толстая не кашлянула ни разу.
    Начало было обнадеживающим - Толстая всяко показывала, что желает бегать. Я покрутился возле конюшни для контрольного фото: стоять на месте животина не хотела, тянула на выход.

    [​IMG]

    Заводя её на вольт, я понял, что моего типового усилия для поворота оказалось много - поворот превращался в пируэт; для такого бомбовозища нереально вовсе, но так оно и было: Старик требовал бОльших усилий, чтобы в поворот войти. А ещё Старик требовал непременного контакта с поводом и более-менее правильной работы рукой. Здесь руки не требовалось вовсе, наоборот, можно было накачать проблемы, если старая мымра перекинет язык через трензель... А капсюль я, разумеется, снова забыл. Забыл и ритуальный хлыст; Поляница вручила мне свежесорванную хворостину. Применил я её по назначению, помнится, один раз. На прощанье Поляница посоветовала ехать только по Магистральной просеке, из леса не выходить - грязища, мол, и по здешним меркам знатная.
    Едва я повёл приплясывающую Толстую на выход, в лицо ударил мелкий дождик - а я был не в кубанке, в "менингитке", и капюшона нормального не было... Назвался груздем - продолжай лечиться.

    [​IMG]

    С двух сторон выкатились четыре мохнатых клубка; Толстая подпрыгнула, хоть и далеко ей было до проходимца сына. Значит, с нами вся четвёрка барбосов - хорошо. В оставшемся целым от пожаров клочке Мещеры можно всякую живность встретить, и Толстая эту живность не жаловала. А от такой толпы, с треском ломящейся по кустам, кто угодно сбежит первым. Что и требуется доказать.
    Странно было объезжать стенд по соседней просеке... и странно было видеть знакомую вырубку с другой стороны. Какого лешего срубили самые красивые делянки?! Хотя - ясно, с какого: на халяву строевой лес. Толстая приплясывала, как на пружинках, шла галсами от одной обочины к другой, я не сразу понял, какое усилие нужно приложить на шенкеле, чтобы она тащилась более-менее по прямой. Только идти нужно было не по прямой - а по сухому: пока под ногами был торф, копыто скользило раз за разом. Если уж Толстая, полевая лошадь Божьей милостью, как по скользанке идёт... Да ещё и тянуть пытается! Хорошо, примерно через квартал торф сменился влажным песком. Кстати, с квартальными просеками навели порядок, поставили крашеные столбики с цифрами. Толстая на них косилась очень выразительно и тянула в сторону - мол, в лесу такое невместно, непорядок. А порядок в лесу появлялся: сухостой собирали и явно мыслили вывозить, заметно культурнее и чище стало.
    Итак, животина возбуждена, тянет - значит, должен быть кашель хотя бы от нервов, но его всё не было. Перед песчаным перекрёстком я согласился, что можно и порысить - Толстая тронулась с ускорением, как поезд от перрона; носиться ей по возрасту не стоило, я сел в учебку - и сидел ведь, не прилагая усилий! Чтобы взял на спину Старик, его подсократить нужно, а сейчас мне для собранной рыси хватало просто сидеть с легким креном назад. Метров через сто кашель всё-таки раздался: громкий, скорее мокрый, раз пять подряд; в следующий раз - едва мы на шаг перешли. Конина реально сотрясалась от кашля, била при этом в повод... Ладно, будем дальше смотреть.
    Так мы и ехали через сереющий перед зимой лес. Кругом было неестественно тихо - птицы уже улетели; лишь иногда через подлесок ломилась собака, тогда Толстая вздрагивала. Сзади вдруг раздались молодые голоса; ничего особенного, народу в лесу под праздник хватает, но они нас явно догоняли! Оглянулся - байкеры, в пестром прикиде и ярких шлемах. Байкеров, особенно сзади, Толстая не переваривает; мы сделали ещё одну рысь, но оторваться ее смогли: по лесной дорожке колесо идёт лучше, чем по асфальту. Пришлось дождаться и пропустить; Толстая, к моему удивлению, вела себя совершенно безразлично, зато барбосы закрутились вокруг очень активно. Девонька-байкер аккуратно спросила, не бросятся ли. Парень, по обычаю жутко небритый, важно заметил, что раз не бросились сразу, уже не бросятся. Гм, едва байкеры пошли в отрыв, вся четвёрка ломанулась следом! Не особо надеясь, позвал их самым стальным голосом, на который был способен; барбосы вернулись тут же. Видимо, я у них временным хозяином числился... на время прогулки.
    Толстая по-прежнему бежала в охотку, мы полностью договорились о силе управляющих воздействий. Короткий галоп вполне можно было сделать - и Толстая побежала с первого, довольно неряшливого посыла. Ощущение - рулишь пусть не танком, а грузовиком точно. Снова звучный кашель в начале и конце, но с темпа кобыла не сбивалась. Как водится, она решила тормозиться по своему разумению - раньше, бывало, ловила меня на этом, по инерции вперёд улетал, и, пока восстанавливал равновесие, Толстая перла вперед необычайно тряской размашкой. С тех времен, видимо, я научился чему-то: остался на месте, ещё и корпус назад на полном автомате подал. Через пяток темпов рысь тихо завяла - очень хороший нисходящий переход. Надо же, не забыла за столько-то лет... Но замечу, что выездку Толстая не понимала никогда, требовали - бежала, но и только. Вырожденец её сын по другому мыслит.
    Несмотря на галоп, байкеров мы не догнали: видимо, они ушли по просеке вправо, к южному краю Мещеры. Толстая уже не раз тянула налево, в сторону поля - а поле не работало, и я решил продвинуться по "магистральной" просеке, как можно дальше, хотя бы до поворота у края бывшей торфоразработки. Толстая явно не поняла, с чего мы это развернулись носом к дому, задёргалась, сама себя завела, и, когда нас с двух сторон обогнали собаки, рванула с ними наперегонки. Ух, как я грузил ей задницу, не давая разгоняться! С галопа сбил почти сразу, а вот рысью к дому Толстая могла чесать километрами, лупя при этом в повод, отмахивая башкой и мерзко скрипя железкой: Мелкий, тоже любитель скрипа, мог бы у неё поучиться. Железка скрипела и сейчас, а вот башка в сторону моей головы не прилетала: может, и впрямь у нее трахея болит? Помните, что повод я толком набрать и не мог: капсюля нет, язык, скорее всего, переброшен, наберёшь - ей станет действительно больно, и тогда начнётся серьёзное родео. Повод я отбирал именно по миллиметру - и ведь добился момента, когда она сунула язык под железку и встала в повод, как положено на собранной рыси. Ух, какой был при этом импульс и как работал зад! Нет бы так на боевом поле в своё время. Железка скрипела по прежнему: кобыла слушалась, но отношение выражала. Повод я отдал, едва она перешла на шаг: здравый смысл надо поощрять. Собственно, так мы и жили до самого дома: попытка подорвать, обычно под горку, и потом долгое, на пять минут, торможение с набором повода и отдачей потом. Тут кобыла временами кашляла, было. Но ведь ни разу до "ковбойского стопкрана" дело не дошло, и я не то, что боролся за жизнь - рутинно работал и только испытывал некую досаду, что всё криво идёт.
    После езды на поганце Мелком я научился отменно вертеть башкой, как летчик-истребитель той войны: цель - увидеть пугалку первым и принять меры заранее. Вот и сейчас впереди возникли два странных силуэта - хм, люди в каких-то балахонах? Для Мелкого люди в странном прикиде были бы верным поводом подыграть, для раздухарившейся Толстой... посмотрим, когда нагоним. Ещё раз я поразился, насколько бесшумно двигалась по лесу наша компания: кажется, под копытом земля дрожит Люди что-то заметили, лишь когда собаки, бегущие впереди строем клина, обтекли их с двух сторон. Бабушка и дедушка в длинных дождевиках защитного цвета - на местных не похожи, видимо, с дач. Дедушка традиционно спросил, не укусят ли собачки. Бабушка же авторитетно заметила, что в лесу - не укусят, и говорила она, что за собаками непременно лошадь появится. Да, пожалуй, всё-таки местные, пусть и не селяне: видимо, не раз Поляницу или её девонек в лесу встречали.
    Под пологом леса день уходил удивительно быстро; земля под копытами начинала сливаться в серо-коричневую муть. Справа, за вырубкой, уже горел фонарь на стенде, Толстая по многолетней привычке потянула было туда... С некоторым усилией вернул её на курс: она обиделась, пошла почти пассажем, даже подвисание было - не отшагается до дома, конечно. Тоже глянул на стенд: взгляд упёрся в здание бывшей конюшни, стоящей теперь без окон, без дверей - Поляница унесла всё, что могла унести. Но ведь здания с просеки не было видно, его деревянная конюшня закрывала! Получается - разобрали на дрова? Могли, конечно, сарай тот ещё был; Толстая пару раз выносила там внешнюю(!) стену, зато крыша над неё не протекала никогда... Быстро оприходовали, да. Подумалось, что стрелять на этом стенде мне теперь что-то не хочется.
    Когда мы огибали стенд, Толстая, сотрясаясь, заорала: её басу могли позавидовать иные жеребцы. Поляница, видимо, услышала - вышла, зажгла фонарь. Толстая невежливо попыталась пройти в воротину первой. Конечно, она так и не высохла - была равномерно сыроватой, но и только: раньше бы она пришла с шеей, мокрой насквозь. То ли стареет, то ли впрямь болеет. Сунул её в денник - крайний у двери: правильно, пусть дышит, раз идут недобрые звоночки. Денник был самый большой, полуторный: оказывается, именно в нём Толстая ногами по стенам не бьёт. Эта грымза была верна себе, сходу сунула хобот через перегородку, в кормушку к соседке - при том, что сена хватало и у неё. В этом году Поляница смогла выложить из пеноблока только один ряд денников; кладка, скажу, была идеальной. Толстая пока стояла в старом ряду, сделанным из ошкуренных лесин. И полы положить в этом году не получилось... Даже странно после аврала годичной давности - и ведь успешного аврала. Ничего, прошлая зима показала - жить можно и тут, и, замечу, неплохо жить. Кстати, воздух даже сейчас не таким уж и влажным был.
    Уткнувшист в чужое сено, Толстая отказалась от прощальной морковки, сунутой прямо ей под хобот: оказывается, накануне Поляница скормила контингенту мешок ломаной морковки, купленный за копейки в ближайшем сельпо. Не хочешь, мегерища - ну и не надо, с кем я не буду миндальничать, так это с тобой. Наскоро обсудив с Поляницей кобыльи болячки, я заторопился на остановку: автобусы здесь фантомны, а маршрутки в темноте имеют скверную привычку пролетать мимо остановок, даже не тормозя. Конечно, я не успел: темнота обвалилась стремительно, как на юге. С маршруткой мне повезло - на базу я вернулся около шести вечера, но было полное ощущение, что сейчас глубокая ночь. А ощущения немыслимой усталости, что навалилась на меня вчера после поездки на Мелком - не было. Было даже некое воодушевление. А ведь, вроде, побороться пришлось, причем в действиях поводом я был здорово ограничен... Видать, здорово наши биополя переплелись за те 12 лет, что мы с Толстой друг на друге ездим. Да, 12 - поболе, чем с Белым конём. Надо будет почаще её навещать. Захватив с собой уздечку с капсюлем и усатым трензелем, который так не любит Поляница.
    Madina нравится это.
  11. Не ехать в Мещеру на праздники я готовился долго и решительно: под три дня рванут домой вахтовики, значит, будут проблемы с билетами, а на базу стянутся отмечать все коневладельцы с друзьями, а это означает переполненные плацы и толпы народа во дворе - народа часто левого, приехавшего показать детям лошадок, но не прочитавшего, как среди лошадок надо себя вести. Короче, думал выбраться либо неделей до, либо после. Раньше - н сложилось: весь ЦФО накрыло циклоном, смысл ехать уныло квасить под стук ледяного дождя? А вот на праздники, по крайней мере, в Рязани обещали прояснения - и тут приходилось ловить момент. Как назло, по межсезонью двум серым потребовались подкормки... Передал их через крестницу, и, в теории, был свободен, как птица. Ну да, с поправкой на психологию дома и праздничную цену на билеты: этак придётся возвращаться на гадостный автобус. В общем, тронулся гладко, но в настроении самом неважном, душа не пела - признак дурной. А за Окой, когда машина углубилась в темноту Мещерского леса, возникло полное чувство, что еду я вникуда и меня никто не ждёт.
    Утром меня встретил холод и звенящая твердь под ногами: под сантиметром-другим снега землю схватило напрочь, а трава, схваченная инеем, скользила, как чистый лёд. Видимо, народ это знал: на автостоянке, несмотря на субботу, стояло от силы полдюжины машин. Несколько прокатных лошадей топтали лунную поверхность на малом плаце - с ней не справился даже трактор со специально придуманной бороной-барабаном. Народ утверждал - до похолодания на главный плац не завезди щепу, вот и схватило чачу с водой пололам... Теперь гора щепы посреди плаца ждала потепления и трактора. Частники встали в очередь к открытой бочке - считалось, что там грунт был помягче. Я так не считал и очень сочувствовал Мелкому, которого аккурат сейчас отрабатывала в бочке Юлдуз: по-другому не получалось, ей нужно было ещё на работу успеть.

    [​IMG]

    И мне очень хотелось посмотреть, как у них идут дела: репортажи-то последний месяц приходили самые бравурные. И это была сущая правда: пара эта была явно на подъёме. Да, Мелкого по-прежнему требовалось долго пропихивать через повод и расслаблять, но затылок он сдавал очень прилично и, главное, стабильно, повод при этом вовсе не звенел, как было принято здесь от веку. Кажется, Юлдуз стала меньше соблюдать канон и больше эксперементировать: сейчас она работала очень короткими репризами, все время предлагая конёнку новые задачи - помните, как он не любит однообразную работу? Сейчас работа шла легко и ненапряжно, пара смотрелась довольно выигрышно, если бы Юлдуз, точно так же, как и я, не злоупотребляла широко разведёнными руками: надеюсь, когда-нибудь выведем и это, наши проблемы, не Мелкого. Может быть, Юлдуз погорячилась с галопом на таком грунте, но животина после него, наконец, на спину взяла. Потом дуэт порадовал меня очень аккуратными и чистыми приниманиями на шагу - он их делал и раньше, но было как-то смазанно:

    [​IMG]

    Отдельно меня порадовали упражнения на гибкость шеи и работа в руках: Юлдуз явно была нечужда книжка Хильбергера - видимо, кто-то грамотный посоветовал.

    [​IMG]

    [​IMG]

    В общем, свой сахар мелкий деятель заработал совершенно честно. Сейчас, на девятом году жизни, он, как и его маман когда-то, явственно заматерел, тяжеловозная половинка становилась заметнее чистокровной. Я старался услышать, скрипят ли его несчастные суставы после курса бонхарена - отдельные щелчки услышал, но не услышал системы, всё глушили удары копыт.
    [​IMG]

    Кстати, Мелкий, абсолютно пушистый в общении с человеком, с лошадьми куда как более брутален... Если с мерином Юлдуз(рыжик по центру) у него отношения ровные, то на его соседа можно поорать и попрыгать. Сейчас начнёт, поросёнок. На этом крупном плане он кажется вполне себе конём, с раскаченным работой гребнем - но это если туловище-бочку из кадра убрать.

    [​IMG]

    Итак, Юлдуз убежала на работу, Мелкий водворился в леваду и тут же довольно решительно наехал на серого мерина, а я стал ждать у моря погоды - точнее, дневного потепления: тучи расползлись, вышло солнышко, и была серьёзная надежда, что землю рано или поздно отпустит. Вообще-то было правильно съездить навестить Толстую: Мелкий был отработан, а завтра-послезавтра Юлдуз не ожидалось. Но снежок с ледком как-то незаметно испарились лишь к трём часам дня; ехать было поздно - из леса я бы уже вернулся в темноте, а в темноте маршрутки обычно пролетают мимо тебя, даже не снижая скорости... А ипподефицит зашкаливал. Пройдя метров сто вдоль Магистрали, убедился - грунт в лесу отменный, на малом плацу тоже всё оттаяло. Ну что ж, Мелкий сегодня попал на второе занятие; надо сказать, после серьёзной работы он был сухим полностью - значит, ещё часок потерпит. В конце концов, четыре часа прошло. И я пошёл напяливать штаны с сапогами. Сапоги были по погоде, многострадальные сапоги строительные "Ангара" с чунями из нетканки внутри и двумя стяжками по голенищу. Сапоги умирали - по сгибам кирза сыпалась с основы, но по такой погоде должно было быть тепло... Но как они не стыковались по виду с моими "фрицевскими" галифе! Нарушать стиль не стал - решил ехать в рабочих штанах от "Горки". Сугубую народность прикида нарушали лишь шпоры, с трудом налезшие на пресловутую "Ангару". Местные олимпийские надежды наверняка носы сморщат - наплевать. Я здесь, похоже, уже деталь пейзажа, более древняя, чем они.
    Я снова вытащил конину на коновязь. Суставы, к печали моей, щёлкали - вроде как, только на одной ноге. Перекинулся пару слов с Февронией - по её мнению, если суставы защёлкали, будут щёлкать до могилы, и не поможет никакой бонхарен. Почистился быстро: Мелкий то ли не успел поваляться, то ли подмёрзшая грязь на шкуру не легла. Когда седлался, обратил внимание, что передние упоры седла заметно потёрлись почему-то спереди, там, где, вроде как, их ничего не касается. Впрочем, касается - через них идут крепёжные ленты с вальтрапа на пристругу. И ведь это синтетика, значит, крылья долго не проживут. Седла от Wintek - конструктор, конечно, но возят ли в бедную и дикую Россию запчасти к морально устаревшему седлу? Забьём - год у нас, пожалуй, есть.
    На прокатских коновязях у меня за спиной царила суета, народ бегал с сёдлами и щётками: похоже, не один я отслеживал грунт до победного. Но ладно коновязь - когда мы подошли к живому плацу, там работала смена лошадей в восемь... детская смена, соваться туда дурной тон. Выходило, что мы были обречены на лес. Особых моральных сил у меня не было, у Мелкого - тоже: едва он понял, куда придётся идти, попытался приклеить копыта к земле. Проклятые шпоры пришлось подключать с первых же метров - конь тормозил неимоверно. И ладно бы только тормозил - он активно искал пугалки. Собственно, до самой развилки мы играли в игру, кто увидит пугалку первым: надо сказать, раз за разом выигрывал я, в чём сильно помогали ухи-локаторы, наводящиеся на любой предмет, выделявшийся на фоне леса. После этого следовал посыл, причём с дальней от пугалки стороны подключалась шпора - мол, я это вижу, и вбок ты, пакость мелкая, не прыгнешь. Это, кстати, проговаривалось голосом. Ухи вяли секунд на десять, а потом наводились на новую цель. Именно так мы проехали самый поганый участок - насыпь магистрали, где по обеим сторонам тянутся трёхметровые канавы с черной водой внизу. Богатый бурьян по сторонам уже полёг, и наружу торчал всякий мусор, что выбрасывают из машин сволочи дачники, что предпочитают выезжать на шоссе по исконно нашей просеке: особенно весело, если пепелац прёт тебе навстречу как раз по насыпи, и ведь скорость особо не сбавляет. Нам повезло - на насыпи нам никто не встретился, а шпора моя была для Мелкого страшнее мусорных пакетов под откосом. Неприятные пакеты, я его понимаю. Отношение он выразил уже после, на развилке, когда неспешно, по тяжеловозному крутнулся на девяносто градусов и выразительно посмотрел в сторону дома. В серьёзность его намерений я почти поверил, но столь же решительно развернул пятку и сунул шпору в бочину по полной. Пусть это самая короткая "капелька", но и она была вполне убедительна. Мелкий выдержал пару секунд и лёг на заданный курс.
    Итак, мы шли извечным путём - вдоль насыпи, в сторону шоссейки. Поиск пугалок не прекращался, конину нужно было чем-то занять. Я попросил рысь; рысь была карикатурно медленной, конь тормозил чуть ли не идейно, и по-прежнему искал пугалки: стало даже сложнее - распознавать возможную пугалку и принять меры нужно было вдвое быстрее, чем на шагу. Отчасти здесь помогала бы собранная рысь, но собрать конину не получалось, хоть тресни: она упорно тянула башку вперёд, мерзко скрипела трензелем и порою его прихватывала - проклятье, как этот "гвоздик" вообще можно прихватить? Короче, сотрудничество не складывалось, но не было до поры и явного бунта. Я вполне допускал взбрык, когда ехал мимо стоящей на просеке машины (народ последние грибы собирает, что ли?), но Мелкий, на удивление, даже в сторону не потянул.
    Вот и шоссейка, сколько лет мы переходили её в сторону озера. Туда не хотелось - этот путь Мелкий уже выучил и в разные времена устрил там немало концертов... Короче, туда не хотелось. зачем-то повернул налево, оставшись в ближнем лесном массиве: по этому кругу я обычно гуляю пешком. Дорога под ногами была идеальная - снова попоробовал поехать рысью, и снова пришлось конёнка на себе тащить: бегать он по-прежнему не собирался. А дорога упёрлась в канаву, за которой уже посёлок: тут либо налево, к дому, либо краем посёлка от него. Решил расширить круг: помнится, когда-то мы с друзьями шарились верхом в этих местах, ещё и ручей какой-то перепрыгивали, кони из него пили. Попробуем, что ли? Опять же, и для Мелкого новые места, дурить меньше будет.
    Повод подурить возник через пару минут: защищая хозяев, весьма цивильных пенсионеров, на нас накинулась маленькая лохматая чи-хуа-хуа! Бабушка сгребла её под мышку, та активно выкручивалась и вопила что-то наподобие "Сколько мяса пропадает, и всё оно моё!" Поблагодарил бабушку за разумную предосторожность, повернул направо, на приличную просеку, идущую в направлении, вроде бы, правильном. Дедушка задумчиво протянул вслед "А галопом?" Можно было и галопом: просека чистенькая, ровная, типусу незнакомая - почему бы и не пробежаться? Подняться в галоп Мелкий соизволил через пять темпов рыси - понял, что ведь не отстану, и довольно неплохо ведь побежал, сосредоточился на процессе: ни одной пугалки не было. Самым злобным в этом плане аллюром остаётся, всё-таки, рысь. Прямо по курсу через ельник снова замелькали машины - значит, идём правильно, теперь бы правый поворот найти. И поворот нашёлся: поперёк курса шла широкая просека со столбиком "Мегафона". Столбик - тоже повод подпрыгнуть, просто до Мелкого это сразу не дошло, бегать важнее. Хотел я галопом поворот пройти - не вышло, глянув на столбик, конина запнулась, а я вовремя не дослался и улетел на рысь. Поросёнок, конечно, но с ним никогда нельзя расслабляться до конца.
    Да, эту просеку я что-то не упомню... Идёт, куда надо, но где нашу родную пересекает? Закрадывались некоторые сомнения. И что-то не упомню я болотину, что незаметно подкралась к дороге с обоих сторон, даже выхлестнулась на неё, изобразив знатную лужу длиной в несколько корпусов коня. Мелкий притормозил, но не вкопался. Слева выше уровня лужи тянулась обочина, но туда свешивались высокие кусты - направил животину по ней. Мелкий прошёл обочиной чётко и уверенно; пусть он сам решения не принял, но моё выполнил более чем. В очередной раз убедился - ходить по пересеченке, если надо, конина умеет. Кстати, по обочине шоссе ходить умеет тоже: просека по касательной вышла на шоссейку в полукилометре от нашей дороги, ведущей к озеру. Деваться нам было некуда. Конёнок великолепно прошёл обочиной, выдержав полдюжины машин, пролетевших мимо нас в обе стороны, и только раз вопросительно поднял уши возле матиза, стоящего на аварийке. Спокойно обошли его прямо по асфальту - кажется, пассажиры матиза отреагировали сильнее.
    На знакомой просеке, ведущей к дому, могли начаться танцы, и я уже на автомате попросил собранную рысь. И тут случилось чудо - конь пошёл заметно энергичнее, чем я ожидал, прошёл через повод и округлил затылок! То ли в сторону дома импульс прорезался, то ли, наконец, среагировал на пинки. Кстати, сейчас мне вовсе не нужны были шпоры - нагнать на повод получалось чистым шенкелем, ещё и не очень сильным. На просеке Мелкий не подыграл ни разу, пока мы не перешли на шаг после развилки. Тут он оттянул в сторону от тракторной покрышки, лежащей под откосом насыпи... Лежащей СЛЕВА, со стороны, для коня нестрашной; похоже, в чистом виде выразил отношение и к шпорам, и к лесу, и ко мне до кучи. Кстати, когда сзади затрещал движок мотоцикла и замигала фара (свежая мода местных моторбайкеров - гонять не по трассе, а по лесным дорогам, задрали уже), мы очень аккуратно поехали рысью, прошли насыпь до конца и нырнули в лес. Паники при этом не было ни грамма - конь, похоже, понимал, что происходит. В лес байкер не полез, повернул направо, к посёлку. Ну, слава Богу, нам же легче.
    Мероприятие далось Мелкому с определёнными нервами - его осенний "мутончик" казался сухим, но, стоило притронуться рукой, сквозь него проступал влажный след. Морально убитым товарищ не был - шакалил не хуже Белого коня, дергая зубами за рукава и карманы. Засунул животину в леваду, повесил седло... и лишь потом, отстегнув шпоры, понял, что встать со стула не могу. Сил нет. Их съела напрочь совершенно рядовая прогулка. А ведь не могу сказать, что в седле мне сколько-нибудь тяжело: скорее, рутина, адреналин не выделялся вовсе. Обычная работа. И куда девались силы, было непонятно вовсе.
    Madina нравится это.
  12. Когда к нам выбирается Эгле - это событие. Когда она выбирается со всем семейством и располагает временем, чтобы добраться до хвостатых - праздник. Господи, пять лет назад она решительно переехала в Евросооюз, с ней уехал серый конь по имени Крейсер и частичка моей души. Да, я знал, что общение неминуемо сократится - просто потому, что слишком разные будут миры. Но кто предполагал тогда, что эти миры начнут стремительно расходиться? Я начинал жить при железном занавесе - и как-то погано будет увидеть его на старости лет. Дай Бог не увидеть ещё и большую войну, которая должна быть у каждого поколения... Проклятье, мы пережили капитуляцию без войны. А сейчас жизнь на исходе, и "существовать я ещё смогу, а вот служить - нет".
    А время у Эгле было ограничено, и по этому поводу я взял на работе ценный отгул. Электрички раскладывались не лучшим образом - выехать пришлось довольно рано; я определённо сомневался, как Эгле сможет поднять детишек после суток в машине - в общем, она и не смогла; тронулись мы на полчаса позже. По этому я и клянчил у начальства день - как раз за тем, чтобы не спешить. И Небесная канцелярия, видимо, согласилась с такой постановкой вопроса: небо было серым, но, по крайней мере, высоким. На этой конюшне семейство ещё не было, и мы пошли через старую часть посёлка, застроенную домами если не дореволюционными, то довоенными уж точно.

    [​IMG]

    Эрик ныл, что до лошадок идти слишком долго, Эвелина изучала резные наличники и то и дело просила их сфотить,

    [​IMG]

    а я смотрел на это и вспоминал, как мы почти в этом составе ходили вот так же через посёлок на совсем другую конюшню, когда у Молодого болела нога: только Эрика тащили на руках или в слинге, а Эвелина была такой, как сейчас Эрик... А сейчас - прямо барышня, причём такая рассудительная. И в глубине души я не понимал, зачем в своё время настоял на этой поездке: ладно Эгле, что участвовала в своё время во всех наших тогдашних злоключениях и передрягах - а какие воспоминания остались у детишек, что были тогда неосмысленными вовсе? И чем их занять, чтобы было интересно?
    Надо сказать, проблема рассосалась сама - неизвестные и очень дружелюбные лошадки оказались вполне себе аттракционом: явившись, они отталкивали друг друга, показывая, какие они хорошие и за это нужно немедленно угостить именно их.

    [​IMG]

    Особенно рьяно отталкивал конкурентов Белый конь - компанию эту он вспомнил вряд ли, но в шакальстве всегда был в первых рядах.

    [​IMG]

    Запасы моркови таяли стремительно... Один двухлетка обнял шеей Эрика и прижал к ограде - поймал, мол, без морковки не выпущу. Эрик, сын конников, от этого только балдел - хотя развлекуха небезопасная: ума у них примерно одинаково.

    [​IMG]

    На движуху стали подтягиваться персонажи поменьше, и в них тоже можно было играть!

    [​IMG]

    Кто-то примчался с радостным лаем, кто-то делал вид, что только терпит.

    [​IMG]

    Главная сторожевая барбоса за давностию лет лишила Эгле права доступа на конюшню и теперь порыкивала из аммуничника. Эгле вступила с ней в долгое общение с безопасной дистанции, и зверюга явно чего-то вспомнила, по крайней мере, замолчала. Приезжай Эгле почаще - всё по другому бы было.
    А за бортом, надо сказать, было не тепло, раз на земле не таяли остатки снега. Поздоровавшись с коллективом, мы немедленно поставили в кают-компании чайник и не спеша, со вкусом позавтракали: выяснилось, что все до одного утром обошлись чашкой кофе, а теперь калорий не хватало заметно. Время текло, да, но, может быть, хватит всё время куда-то бежать? А у Эгле с детишками время, небось, и вовсе по-другому течёт. Хотя, наверное, это с непривычки в тепле развезло. С некоторым трудом оторвавшись от стола, отправились в леваду за Белым конем. Уже когда открывал слегу, подумалось, что дело авантюрное: решит ведь табун, что домой пора, ломанётся на выход, а со мною дети... Ничего, как-то обошлось. Белый конь вышел, впился в травку, а дети - в него.

    [​IMG]

    Эгле немедленно попросила его потянуть ноги - а ведь вспомнил тут же!

    [​IMG]

    За состояние Белого коня, мне, если честно, было стыдно. Хотя я уж лет пять не слышал кашля, так пять лет на нём и не сидел. Эгле тут же кинула идею качать спину на развязках или хотя бы бинтике, пропущенном от трензеля через подмышки и холку.

    [​IMG]

    Интересно, что бы сказала на это Колдунья со своей рабочей гипотезой, что половина Белоконевской худобы от нервов, а нервы - от факта наличия повода, результат скаковой молодости. Некоторая статистика в пользу верности гипотезы, пожалуй, была. Сходу возникла мысль, что, благо все действующие лица в наличии, поставить Белого коня на корду с бинтиком или без, и посмотреть, что будет...
    Но Колдунья была в оперативном пространстве, а светлое время шло. Поэтому мы продолжили главный аттракцион - групповую чистку животины. Эвелина отбуксировала Белого коня самолично, как семь (уже семь!) лет назад.

    [​IMG]

    Животина в этом тоже видела цирк - вертелась, пританцовывала и поднимала ноги, до которых доходила очередь;

    [​IMG]

    Эрика поднятая нога ничуть не смущала.

    [​IMG]

    Вдохновлённый вниманием Белый конь полез лизаться, Эгле запечатлела это на фото.

    [​IMG]

    Разумеется, в голове тут же всплыло, как он так же лизался с прошлой хозяйкой, а та вещала, что пора его колбасить, так как в городе катать не хочет. Почти двенадцать лет пошло. Дама та давно в Стиксе, а Белый конь жив, но уходит, когда у тебя кончается морковка... Да и под верхом не всё было просто. Вечер воспоминаний, блин.
    Время шло, Колдунья словно испарилась. Значит, теперь Старик, Эгле со товарищи знакомый только по переписке и потому интересный не особо. Видела его вообще только Эгле, он появился буквально через месяц после отъезда Крейсера, мелкие тогда уже в Евросоюзе полгода как были. Тем не менее, Эгле, облачившись в местные обноски, решительно взялась драить левую бочину, не по обычаю грязнющую: мне же справа оставалось разве смахнуть конюшенную пыль.К незнакомой даме Старик выражал отношение особенно бурно - не только жал уши, но делал резкие выпады башкой и стучал ногами: если наступит, он не виноват. Ещё и морковки было немного - ребятишки от души табун покормили, кончилась она сильно раньше среднего, пришлось раньше времени на верёвку ставить... Проверку на вшивость Эгле выдержала - работать щеткой не бросала, ровным голосом рассказывая Старику, какой он дурак. И выпендриваться ему резко надоело: даже задние ноги, где он мог взять реванш, дал без особых танцев. Зато с какими танцами он вылетел из конюшни!

    [​IMG]

    Я насчитал не три - четыре оборота до цепи, запирающей выход с заднего двора.

    [​IMG]

    Цепь была закрыта, я уже морально готовился открывать её одной рукой, удерживая буйную тушку. Но тушка знала время и место: честно ждала, пока цепь не опустится, и очень вменяемо ушла за угол, а потом спокойно пустила в седло. Нашёлся старый клован на мою голову.

    [​IMG]

    Попрыгав вокруг Эгле, пытавшейся изобразить конный портрет (оцените эту рожу!), он молодецки перескочил оплывший кювет и вылетел на проулок; конечно, лихо, но не говорило ни о чём: порыв запросто мог на этом и кончиться.

    [​IMG]

    На газончике порыв, по крайней мере, не кончился: Старик проскочил его тьёльтом и с явной неохотой пропустил несколько машин на шоссейке. И дальше, вроде, шёл пока в охотку... Решил не прыгать через трассу на длинную лужайку - слишком уж коварный на неё спуск и много кочек потом; тронулся дальше, сквозь березняк, благо трава там полегла и было ясно, что под ногами. Старик со мной согласился - а ведь сравнительно недавно от березняка в сторону тянул! Сейчас он вошёл туда без малейших сомнений и, более того, шёл без моих подсказок, как запомнил дорогу ещё весной. Похоже, ему это даже понравилось, а подъём на шоссе дался без потери сил: а было дело, мы его не замечали! Время идёт, увы.
    Чтобы вернуться вовремя к гостям, сегодня я двинулся путём самым обычным; может быть, стоило проехать коротким путём - свернуть к речке сразу после спуска на нижний луг. Но Старик шёл вполне уверенно, не тянул вправо и почти не спотыкался - а тогда лучше гулять, раз гуляется. На спуске я поднабрал повод - может, даже слишком, конь оттормаживался, но хоть спускался устойчиво, не спотыкаясь задами и не присаживаясь на склон. На нижнем поле было явно холоднее - траву схватило инеем, замерзли лужи. В колее попадались странные участки, покрытые инеем, развесистым, как ягель. Наступив туда, Старик поскользнулся немедля - значит, лезть туда нечего. Но Старик был в тонусе и пёр, делегировав мне обязанность рулить. И поехавшая нога не пострадала - темп он не сбросил, а перед пикничной березой попросил рысь: разогнался, поросятина, а на спину толком и не брал. Что ж, попробуем отозвать - получилось, но отчасти. Мы быстренько долетели до края поля, повернули и сбились с дороги: траву здесь выкосили "браконьеры", пойди пойми, где правильная стежка шла. Пришлось пилить напрямки, хлюпая по пропитанной водой дернине, чем Старик был недоволен явно. Ладно, зато перекурил и вдоль речки порысил ещё немного, до подъёма на верхнее поле. Я слушал трахею - "паровоза" по-прежнему не было.
    Грамотно построив маршрут, можно было сделать галоп, пожалуй... Тогда отдыхаем, шагая мимо лесопосадки, галопируем по серединной дороге к шоссейке, потом заминочная рысь вдоль шоссе в сторону бетонного блока - это по плану, а поправки введём по месту. Последнее время команду на галоп Старик слушал весьма рассеянно, но сейчас он её, кажется, ждал - поднялся с первого темпа. Галоп был правильный: собранный, не короткий, но и не суматошный. В колее встречались ледяные "скользанки", Старик был готов ломиться через них, но вполне себе легко по команде смещался вбок... Давно такого хорошего галопа не было. Вот и шоссе; Старик показал, что готов так же, галопом, перелететь трассу - я не согласился, ввёл в поворот по большой дуге, просторы позволяли. Отдуваться он всё-таки пошёл - и я сократился до рыси; конь не согласился, метров сто бежал по-монгольски: переда рысью, зад галопом, но я упёрся, что не понял, и вообще трясёт. Только тогда он соблагоизволил принять на спину - и ещё метров двести я проплыл рысью, идеально мягонькой. Жалко, недолго - шагать после галопа стоило честно.
    От блока мы снова прыгнули через трассу в березняк; уже на той стороне подумалось, что спуск крутоват, но мы неспешно прошли его по диагонали. Прошли чисто - и ноги не пострадали: шаг остался ровным и рабочим. Прогулка сложилась на удивление удачно... Только почему такая удача не на очередное путешествие выпала? Может, Эгле подшаманила, чтобы вернулись целыми и в срок?
    Насчёт того, что в срок, были сомнения: Эгле в пять должна была быть в Москве, подходящая электричка - в четыре, но до станции с детишками идти под полчаса... Значит, у нас полтора часа на всё про всё - как всегда на конюшне, время улетело незаметно. Когда я вошёл в кают-компанию, Эгле оживлённо беседовала с Колдуньей, дети играли в местную живность, а на лошади ещё никто из них не посидел!

    [​IMG]

    Эгле, оказывается, ждала разрешения Колдуньи, а та и не думала предлагать: к чему, мол, если у них дома свой конь имеется? Я решительно вмешался и получил карт-бланш на Канапэ в недоуздке - по автостоянке, значит, только шагом. Эгле с земли вспорхнула на спину, сделала пару довольно четких кругов и предложила мелким залезать.

    [​IMG]

    Первым в седло полез Эрик - явно по мужской доминантности. Но на всю его доминантность Канапэ плевать хотела: парень сидел довольно крепко, но вовсе не работал ногой.

    [​IMG]

    Пока Эгле была на стоянке, Канапэ ходила за ней хвостиком,

    [​IMG]

    а когда ушла - по классике уткнулась грудью в воротину, выставив башку за забор: если умеешь, мол, разрули!

    [​IMG]

    Эрик пыжился, работал рукой совсем уж криво, корчил злобные рожи, но Канапэ этим было не пробить. Два раза Эгле отпихивала её от воротины, но хитрая кобыла делала вольт и снова втыкалась в забор... Эрик даже заныл, что хочет слезть - удивляясь на себя самого, я отрезал, что, пока не сделает правильный круг, не слезет. И ведь он, помучившись ещё, сделал этот круг, и даже два, после чего потребовал спуска на землю, и вообще два круга - это нечестно.

    [​IMG]

    Мы дружно рассмеялись, закинули на Канапэ Эвелину. Похоже, Канапэ поняла, что попала - юная барышня села, как влитая, и успешно потребовала активный шаг, причём туда, куда ей, барышне, надо.

    [​IMG]

    Cделали два круга по стенке, поменяли направление раз, два... все четко и правильно, а, значит, всаднице вот-вот станет скучно.

    [​IMG]

    Предложил ей порысить по узким газончикам по сторонам автостоянки: они были метров по тридцать, ценен был каждый метр - но Эвелина поехала хорошей рабочей рысью с первого посыла и четко перевела её на шаг на самом последнем метре. Отдельно меня поразило, что Эвелинкина нога не уходила вперёд, а чётко стояла в невидимом стремени!

    [​IMG]

    Жалко, этого не видела Колдунья: нынешняя ватага её девонек так не может, пожалуй. Впрочем, у них и впрямь нет своего коня в десяти метрах от дома.
    ...В сторону станции мы двинулись строго по плану. В вагоне дети немедленно задрыхли, повалившись друг на друга, а мы с Эгле вели неспешные беседы за жизнь. С интересом я узнал, что Эгле хотела показать сыну мужчину-конника: последнее время он отнекивался от верховой езды, объявив его занятием девчачьим. Даже его борьба со Канапэ имела под собой воспитательную канву - он еле справился с незнакомой кобылой, а сестрица-то поехала сходу. И какой он парень, если девчонки лучше него с конями управляются? А ведь он ещё девонек Колдуньи не видел. Надо будет показать ему репортаж-другой с Турнира Святого Георгия, и пусть попробует сказать, что путь рыцаря - занятие для девчонок.
    red_hat, Madina и Elen Mikhaylina нравится это.
  13. В Питере бушевал снежный шторм, а у нас первый снег только себя обозначил: аккуратно припудрил упавшие листья, красиво оттенив их желтый цвет. Небо было бездонно-голубым, светящимся, и солнышко даже пригревало; к полудню снег остался лишь в тени, и странно было видеть, как дом отбрасывает на газон БЕЛУЮ прямоугольную тень. Изменился воздух - он стал зимним, влажным и холодным. Переломный день - этой осенью другого такого я уже не поймаю. И я решительно сунул в рюкзак нормальный фотоаппарат.
    В посёлке воздух был таким же холодным и резким; бурьян в тени конюшни схватило мохнатым инеем. Инеем, увы, схватило и чачу в левадах - поэтому половина табуна бродила по автостоянке, запертой навсегда начальством племфермы. Что характерно, Белый конь на верёвке стоял с другой стороны, ближе к пандусу, и меланхолично хомячил сено из рулона. С табуном, а тем паче со старшей кобылой, отношения у него были сложные; по старой памяти его пустили в свободный полёт по внутреннему двору, так этот паразит регулярно приходил в конюшню и говорил гадости жеребцам - главным образом Молодому, который в ответ чуть не выпрыгивал из шкуры. Интересно, что Старик стоял напротив с каменной рожей и не реагировал никак: отвечал Белому коню его же оружием. В общем, Колдунье надоело срываться на вопли и стук - и чучелин угодил на верёвку.

    [​IMG]

    Впрочем, он развлекался и там, через ограду строя морды Канапэ. Та кипела, как чайник, пинала воздух, но достать нахала не могла. Когда в Белого коня пришли играться Джульетта с Его девочкой - цирк усилился:

    [​IMG]

    Другие кони столпились за забором в надежде, что обломится и им, а Белый конь кидался на них, аки змий.

    [​IMG]

    На автомате он пару раз скорчил рожу Джульетте, но залезть ей в карман, разумеется, не забыл. "Пошли все вон! Куда пошли - а морковка?"(с)

    [​IMG]

    Старик будто почуял фотосессию, раз только что рухнул в навоз прямо в деннике: коричневое пятно я довёл до состояния жёлтого, дальше оно не бралось ничем - разве кондиционером с повторной чисткой через пару часов, а ведь светлое время ждать не будет. Попросил Колдунью подъехать с камерой на край поля, к бетонному блоку: там должны были быть красивые желтые берёзки, правильно освещённые солнцем. Табун , вроде как, загнали ра обед, но в леваду пошла Айгуль двигать Левантину: проходя мимо, Старик для одной Левантины исполнил вальс, что обычно предназначался всему табуну... Левантина тоже орала и прыгала - похоже, была в охоте, Айгуль забралась на неё далеко не сразу. Старик заткнулся только за углом скотофермы, заткнулся резко, но в седло согласился лишь после осаживания пустить.
    Шоссейку и спуск на газончик Старик прошёл довольно ровно, но я решил не жечь ресурс - до съезда на поле проехал не по длинной лужайке с кочками, а прямо по обочине. Возле блока уже стояла машина Колдуньи, а сама Колдунья, увидев нас, взялась за камеру. Что такое съёмки, старый хмырь знает великолепно: вот и сейчас он, увидев наведённую трубу, ржанул и побежал рысью, благо обочина позволяла - ровная была и без щебёнки.

    [​IMG]

    Колдунья снимала до последнего, увернулась и скомандовала просачиваться на травку; Старик именно что просочился, не особо снизив скорость.
    Тень от леса перерубала луг прямой линией, уходящей вдаль; наверное, здесь совсем недавно лежал снег. Мы встали на большой вольт там, где было светло.

    [​IMG]

    Старику вольт не понравился: такое шикарное поле он хотел он пробежать из конца в конец и входил в повороты намеренно тяжело. Смотря носом на простор, он поднялся в галоп - решил убежать, что ли?

    [​IMG]

    Я завернул его назад всё так же, галопом;

    [​IMG]

    Старик как скорость переключил - перешёл на собранную манежку, сокращённую донельзя.

    [​IMG]

    Надо сказать, что чувствовал себя он неплохо - ну, или кураж поймал: аритмия куда-то делась, задние ноги не спотыкались, и паровозных вздохов не было. Колдунья спокойно щелкала затвором, а не взывала к моей совести - значит, ситуация точно в рамках была. Галоп я прервал исключительно из боязни, кабы чего не вышло: ресурс у коня, вроде как, оставался.
    Расставшись с Колдуньей, мы двинулись обычной дорогой по краю поля.

    [​IMG]

    Снег на траве растаял, оставшись только во впадине пожарного рва - Старик взирал на него довольно косо. Увидев же на поле мышкующего... кота, он, похоже, и вовсе захотел протереть глаза: кот чесал куда-то с очень деловым видом, увидев нас, спокойно прилёг в колею и пропустил. Мы довольно спокойно спустились с горки, но на своей обычной трассе у Пикничной березы Старик рысить не сподобился - видимо, оценивал свой ресурс не так радужно, как я. Ну и ладно, погуляем шагом... Ещё на неделе я выучил наизусть фрагмент спутниковой карты, как полями добраться до странных кругов посреди поля - то ли курганов, то ли следов летающих тарелок - и, обойдя местный лесной массив, выйти с юга к родному посёлку. Почему бы нам не пошагать туда?
    Едва мы поднялись в горку на другом конце поля, стало ясно, что идея сомнительная: понятно, что Старик "запаровозил", но это проходит через минуту, а сейчас не прошло и через пять, и через десять... С дороги мы свернули налево, краем убранного поля: поле уступом обрывалось к нижнему лугу, с которого мы пришли. Уступ был крутым и заросшим густым и тонким осинником; другого способа подняться сюда, пожалуй, не было. Из-под уступа раздался громкий шорох, Старик внимательно посмотрел в ту сторону; посмотрел и я - в осиннике шерудился какой-то мужик, похоже, копал яму. Мне стало как-то неуютно - застукали вот человека за непонятным делом, возьмёт и шмальнёт в нас из потрёпанной курковки: охота открыта, вокруг постреливают, никто ведь и внимания не обратит. Хорошо, конь по земле ступает практически бесшумно: странный гражданин нас не услышал и не увидел, потому что глазами в землю смотрел. Но, когда мы его миновали, с души отлегло заметно.
    Пока всё шло у чётком соответствии со спутниковым фото: подъём к местной шоссейке, мост через речку, развилка, вдоль которой нам предстояло идти. Подумалось, что ну их, эти ведьмины кольца, движение по шоссейке слабое - может, перейти речку по нему и вернуться вдоль неё через посёлок с церквушкой? Но сразу за мостом на нашем пути находился какой-то непонятный объект за мрачным бетонным забором, а вокруг забора был понабросан какой-то совсем уж мерзостный антропоген; подумав, я решил держаться первоначального плана - как потом выяснилось, зря. Но это было потом, а пока я двинулся от развилки в заданном направлении, пытаясь уйти с обочины на травку: думал найти съезд, не нашёл, а потом было поздно: шоссе поднялось над лугом и пошло по насыпи. Машин особо не было, да и не испугать Старика этими машинами - а вот под ногами грунт был не лучший, в песке обочины встречались отдельная мелкая щебёнка, и Старику это явно не нравилось. А приходилось брести так до моста через овраг, а потом искать съезд на другую сторону за дачным посёлком... Скорее бы увидеть этот съезд.
    Собственно, здесь я и совершил ошибку: правильный съезд был за ВТОРЫМ по счёту посёлком, а я свернул за первым - впрочем, со спутника не видно, что это два посёлка, сошедшихся границами... В общем, я повернул здесь. Дорога, засыпанная щебенкой, потихоньку поднималась вверх - мы свернули на скошенное поле и пошли рядом с ней. Посёлок уже впал в зимнюю спячку - большинство домов были заколочены, дымок вился над одной трубой из десяти. Как-то резко стало холодать - а ведь солнце, пусть и клонилось к закату, ещё не коснулось края земли. Я тихо радовался, что взял с собой нитяные перчатки, но вот ноги в хромовых сапогах деревянели ощутимо. В общем, стоило поторапливаться, и я решил срезать через поле, надеясь выйти прямо на круги - они должны были быть за лесополосой на другом конце поля, туда вела узенькая, но натоптанная народная тропка. Старик продышался, даже прибавил. У самой лесополосы мы увидели здоровенного лисовина в зимней уже окраске - бежал куда-то, не обращая на нас никакого внимания. Не обратил, и ладно: про массовое лисье бешенство не первый год слышно.
    На другом краю поля я понял, что прокололся вторично: лесопосадка оказалась заболоченой канавой, а народная тропка упёрлась в народную же гать из мелкого хвороста: загонять туда коня было откровенно опасно. По иронии судьбы, "ведьмины кольца" были ровно на другой стороне канавы, но это я лишь потом на карте разглядел. А тогда я решил выметаться в сторону дома - вечерело уже заметно, надо было засветло хотя бы до знакомых мест дойти. Как назло, сгустились тучи, небо залила равномерная серость - ищи теперь запад... Я решил привязаться к канаве: все канавы здесть идут в сторону речки, если идти по канаве в сторону понижения местности - выйдешь к шоссейке, что по краю долины идёт, а там всё понятно: иди хоть по лугу, хоть обочиной. О том, что канава может быть притоком второго рода, как-то не подумал - а было именно так, что я позже по карте углядел. Ехал бы, как думал - к рассвету в Оку уперся бы, пожалуй. А пока, радостный такой, поехал напроход через очередные дачи, обступившие канаву: видать, начальство поздего совдепа силами дачников овраги останавливало. Между прочим, вполне успешно.
    Этот посёлок был вполне себе живым: электричество, видимо, не отключали, а воду, по крайности, можно и из канавы взять - наверняка, там есть ключи. Дачи были добротные, вполне современные, ну, или откапиталенные - предназначенные, скорее, растить детей, нежели картошку. Увы, широкий проулок, которым я ехал, через пару кварталов упёрся в канаву - вот он где, поворот, где были мои мозги? Да ещё щебенка эта под копытами... Возвращаться было обидно, но кварталом раньше я увидел боковой проулок, выходящий на насыпной мостик через канаву - что мешает мне перейти по нему и ехать с другой стороны канавы, где дач нет? Опять же, там поле, по нему можно прямо на знакомую автобусную остановку срезать - по местности было похоже... Только похоже. Как раз тучи разнесло, и запад обнаружился вовсе не там, где я его найти мыслил. Я был озадачен реально - и тут Синее небо послало навстречу мне пару пенсионеров, прогуливающихся по грунтовке, обсаженной старыми деревьями. Они были здорово удивлены появлением конины в здешних краях, и любезно объяснили, как, по их мнению, проще всего попасть в родной посёлок. В общем, они описали всё довольно подробно, но столь многоречиво, что подробность эта, скорее, вредила. Как выяснилось, право и лево они тоже путали, но поправку ввёл встретившийся позже пожилой мужик, выгуливающий здоровеного овчара. Овчару мы не понравились, но по команде хозяина он застыл рядом с ним, не пискнув! Мужик описал нам дорогу очень и очень дельно; мы вернулись в посёлок через тот же самый насыпной мостик и повернули вдоль него направо - как раз в сторону догорающего заката. Лес по нашу левую руку был увит новенькой колючей проволокой: глядя на этот массив на спутниковой карте, я ждал чего-то подобного. Не понимал я другого - с какой стороны от закрытой зоны я нахожусь?
    Довольно внезапно слева сверкнуло зеркало пруда в подпруженном овраге, его резала старая, заросшая вековыми деревьями дамба. При царе тут, похоже, рыбное хозяйство было. К дамбе наша грунтовка спускалась не так уж круто, и, что под ногами, разглядеть получалось; отчего здесь упёрся Старик, я не понял, и он первый раз за сегодня огрёб хлыстом. На спуске я поддерживал его поводом, и ведь спустились аккуратно и чётко, не сыпались и на пятую точку не садились - значит, ноги в порядке. Кстати, и дыхание уже давно было нормальным: то ли продышался старый хрен, то ли мобилизовался, когда понял, что по абрису идём.
    Дальняя сторона пруда была благоустроенной, с парой довольно культурных мостков; за деревьями горели огни населённого пункта, где мне был обещан асфальт... интересно, куда ведущий. Свет фонарей окончательно превратил серый сумрак в лиловый. Вдоль пруда точно в моём направлении шла вполне натоптанная дорожка, но лезть туда в темноте я не захотел: пусть обочина, но светлая. Тронулся в сторону огней, и будто через портал прошёл: улицу, и впрямь с асфальтом, обступили двухэтажные "трофейные" дома на четыре квартиры, навстречу попалась маленькая пожарная часть с игрушечной каланчой, потом - столь же миниатюрный ДК с греческим портиком. По улицам фланировал народ, не замечая нас в упор, как в граде Китеже. Впрочем, я уже твёрдо знал, что это не Китеж - двухэтажные дома в округе были только в центральной усадьбе нашего совхоза, об этом мне тоже спутник когда-то рассказал. Теперь всё было ясно: ищём шоссейку, по ней до светофора, а там, считай, дома. Шоссейка как-то сама оказалась под копытами; кончились дома, слева, под обрывом, оказался ещё один пруд - или тот самый ближе подобрался? Потом посмотрел карту - нет, другой, правильно я после плотины не поехал напрямик. А этот пруд выходил как раз к конюшне, только нужно было шоссе перескочить, а там такой поток, что и днём пробовать не стоит. Старик почуял дом - сотрясаясь, заорал, не понимая, почему мы забираем в сторону. Но темнота - не время для опытов; мы честно дотопали до светофора, который, как водится, появился совершенно внезапно. Только вот пользы от него нам вовсе не было: в воскресный вечер машины текли через перекрёсток исключительно по понятиям - видимо знали, что и у милиции выходной. Старик очень хотел домой, но согласился пропустить вереницу, в которой для нас вовсе не находилось просвета. Просвет нашёлся - перескочили, тут же свалились на газончик. Старик заорал ещё раз: от нас шарахнулся одинокий гастарбайтер, одиноким призраком бредущий через газончик. Так, впереди ещё спуск с шоссейки - хорошо, прямо над ним торчит фонарь... Свалились культурно, обошли конюшню, простучали по пандусу. Из воротины брызнуло тёплым светом - он всегда такой тёплый за городом, электрический свет. Спрыгнул - ноги стукнули о бетон, как протезы, отнялись вовсе, пора переходить на обувку посерьёзнее. Какой холод! А ведь на часах - всего лишь восемнадцать: да уж, осень в разгаре, Ночь в дождливом октябре всего лишь через неделю. Хотя сейчас всё странно - вдруг золотая осень прямо в безвременную тишину перейдёт?
    Elen Mikhaylina и Madina нравится это.
  14. Всю неделю лило, посчитай, каждый день; плац закономерно превратился в танкодром, кордовый круг и тропинки на лужайке - в глиняные катки. Осталось только печально вспоминать длинные летние дни, когда можно было засветло отправиться в поля и, что немаловажно, засветло оттуда свалить. Как говорит Колдунья, приехать - поцеловать в носик? Памятуя о влиянии лошадиного биополя на человеческое сердце, может быть, и стоило. Но стимула не хватило; тронулся лишь в субботу, с некоторым трудом: в субботу мне всегда тяжеловато. Делать было нечего - в воскресенье культурная программа наметилась.
    Как водится, я поймал Джульетту на станции электрички. Пока ехали, она несколько раз выходила на связь с Его девочкой - это обрадовало: наконец мелкие активно общаются. Конюшенный цветник и впрямь ждал нас на выходе из турникета... Девоньки забавно, крайне церемонно обнялись и пошли совсем непривычной дорогой - куда более патриархальной и спокойной, нежели привычная. Да, она была подлиннее, но там почти не было огромных коттеджей и постылого сайдинга, а на старых домиках сохранились резные наличники. По светлому времени буду я здесь ходить, пожалуй. Опять же, сбоку пруд, а через него - вполне проходимый мостик, и его как-нибудь исследовать надо... Хм, а я с некоторым трудом поспевал за толпой малолеток - а ведь ещё недавно Джульетта просила не бежать, когда мы спешили к электричке. Мясо на костях ещё не наросло, а дыхалка появилась точно. Кстати, разговор между мелкими шёл и о мясе: девули на полном серьёзе уточняли, сколько грамм Джульетта набрала неделю! Хе, так она в обозримом будущем в спортивную барышню превратится.
    Левады были перепаханы здорово - никакой бульдозер им не помог, грунт менять надо. И там болтались все, кроме средств повышенной опасности. Его девочка позвала Белого коня и залихватски свистнула - тот громко заорал в ответ и рванул к ней рысью, оскальзываясь по чаче. Неожиданно низко заорал - мне казалось, он кричит сильно выше и противнее, на грани визга. Просто открывается ларчик: воплей его я уж много лет не слышал.
    "Человечник" был набит народом, стол ломился от привезённых даров семьи. Джульетту тут же зажали в угол и принялись без шуток принудительно кормить: похоже, Колдунья поставила девулям сверхцель. Надо сказать, особо девуля не сопротивлялась... услышав её вес на сегодня, с авторитарными методами я почти согласился. Сегодня я особо не спешил: была некоторая надежда, что табун загонят и мы со Стариком тронемся, как белые люди. Налил себе чайку, пользуясь случаем, распросил про инопланетную кобылу. История была один в один Белого коня, но кобыла выводы сделала определённые и, со слов Колдуньи, могла атаковать и вовсе без причины - точнее, если она решала, что причина есть. Был у неё якобы и секретный приём - подсечка передней ногой с последующим ударом с низкой свечи. Входить к ней в денник Колдунья не советовала крайне.
    Трёп явно затягивался, Колдунья вдруг замыслила ехать в магазин, девули напросились за компанию... Светлое время утекало, и я отправился чистить Старика: пока то, пока сё - табун загонят, а мы будем готовы. Джульетта тут же отменила магазин и прибежала со щётками. Чистила она весьма качественно: после неё мне делать было нечего. Поднаторела она и в крючковке - обработала передА заметно быстрее, чем в прошлый раз. Старик, похоже, смирился с неизбежностью юного дарования, "крыс" не строил, но по-прежнему ненавязчиво прижимал её к стенке... Процесс знакомства продолжался, добро, но лезть на Старика она и сегодня не пожелала. Что ж, силой гнать не буду: залезет, как силы духа хватит. Положительная динамика точно имеется.
    К нашему отъезду табун так и не загнали; видя такое многолошадие, Старик орал дурниной и писал вокруг меня круги стрелкой компаса в магнитной буре. С некоторым трудом мы пересекли автостоянку - и привет, медвед: новые ворота, что я мужественно открывал из седла на прошлых выходных, были заперты новеньким замком на цепи; рехнулись они там в колхозе?! Пришлось тащиться к "черному ходу" за кордовым кругом, замечу, мимо всех левад; мачизм у старого дурня отключило только за углом скотофермы, у выезда на шоссейку через разбитый кювет. Давненько мы здесь в поля не выбирались... Ладно, вспомним былое.
    Былое вспоминалось с некоторым скрипом: Старик явно зачесал репу, пробираясь между двумя незасыхающими лужами в начале газончика - в месте, знакомом донельзя. Я значения этому не придал, тем более, что старый хрен ломанулся через трассу, подрезая "кировец" с синим самосвальным ковшом, из которого пахнуло запахом коровьего дерьмища... Пока брели обочиной, из-за фермы выскочил другой такой же. Неужели взялись вычёрпывать Большое Дерьмистое озеро? Глянул в ту сторону: там ворочался мощный погрузчик, но озеро как бы не разрослось и перехлестнуло колеи грунтовки. Работы "кировцам", чувствую, хватит надолго.
    Похулиганив с трактором, Старик незаметно погрузился в какую-то спячку: перейдя нога за ногу треугольную полянку, он промахнулся мимо дыры в кювете, через которую мы поднимались на следующую шоссейку. Левее дыры, что интересно, он из раза в раз видел некую мистическую "пугалку" и тянул от неё обратно - но сейчас испугаться не соизволил. Я нашёл другую дыру; Старик перевалил кювет и вылез на обочину, пожалуй, тяжеловато. Я решил не напрягать конину и сползти на узкую лужайку на той стороне трассы самой пологой тропинкой... но на спуске что-то стряслось: мало того, что спускался он удивительно медленно, в какой-то момент задние ноги повело, и он чуть не сел на задницу, будто спускался реально с крутого склона! Я на автомате дослался - тот встал быстро, но с таким явным усилием, что стало совестно за этот посыл: лучше бы свой вес на передние снёс. Дальше было не лучше: узкая лужайка идёт под еле заметный уклон, а Старик страховался на ней так, будто спускался под реальную горку. И это ему не помогало, зада спотыкались раз за разом - тоже, как при ходьбе под горку. Мне казалось, что он цепляется задами за каждую вторую кочку. Узкая полянка казалась сущим мучением, и я был рад, вырулив на родное поле: оно идеально ровное, трава скошена, здесь должно было полегче быть.
    Полегче стало, да - но не так, как я рассчитывал: в легонькую горку, тем более ровную, Старик ускоряется, но сейчас он не встал ни то, что на рысь - на тьёльт! Странно загребал ногами, не "паровозил", но и молчал - а ведь из него в поле доносится уйма самых разных звуков от стрёкота до взрыкивания. И мы явно не сходились в выборе трассы: я считал, что мокрая трава всё равно держит лучше, чем глиняное зеркало колеи, конина думала наоборот и раз за разом с травы уползала. Пейзаж вокруг в чём-то неуловимо изменился; не сразу я понял, что колхоз обновил пожарный ров, которым зачем-то был окопан по кругу верхний лесок - помните, как мы туда как-то навернулись? Ров получился халтурный: там, где его провели поверх старого, он стал, пожалуй, даже мельче. Зачем-то его повели вокруг верхнего поля - не иначе, боролись с незаконными покосами. Получалось плохо: аккурат по грунтовке его пересекали свежие следы покрышек то ли Портера, то ли Газели. По этим следам мы перешли ров, не напрягаясь... а вот с горки опять почти на заднице съехали, и задние ноги подвернулись раза три. После такого и по идеальной трассе нижнего поля Старик рысить не хотел; настроение у меня продолжало портиться.
    Когда мы отъезжали от конюшни, тучи раздуло и в просветах блестело холодное солнце; когда мы добрались до конца поля, тучи незаметно схлопнулись и опустились, считай, до земли - а почему тогда накрывший нас дождь был удивительно мелким, густым и сыпался, казалось, во все стороны одновременно, проникая за шиворот и чуть ли не в голенища сапог. Спрятаться от этой пакости под край леса, что ли? Как раз под крайними берёзами в горку уходила "браконьерская" колея - не густо, но хоть что-то... Пару лет назад я поднимался по этой колее аж до шоссе, распахана она была здорово и Старик, что был здоровей и моложе тогда, чуть не вспахал там носом. Но тропы в здешних краях меняются быстро - сейчас подъём по грунту был вполне преодолим, Старик отдувался, но залез вполне уверенно. За перегибом дорога разветвлялась, с разных сторон обходя пресловутый пожарный ров: одна ветка, еле видная, петляла среди берез, вторая выходила на край скошенного поля. Морось успела выключиться - предпочёл поле, там ровнее. И пусть оно потихоньку набирало высоту, Старик там даже дыхание восстановить успел.
    Вышли, наконец, к шоссе - и чего нам делать дальше? Вот знакомая бетонная остановка, крашеная ядовито-голубым: где-то за ней начиналась торная тропа, что резала лесок по диагонали и выходила на границу полей - то, что нужно для неспешной прогулки шагом. И вот мимо остановки Старик категорически не пошёл, исполнив пируэт прямо на проезжей части. Он ведь уже ходил здесь - так чего ему сейчас мерещится? А машины знай себе летят мимо в обе стороны... Драться на шоссе я не стал - видел, что с другой стороны ешё одна тропинка есть. Возбуждённый Старик был готов ломиться через подлесок, пришлось поотзывать. Тропинка нашлась не сразу, намекнув, что она вот согласилась появиться перед нами, а могла бы и спрятаться; видимо, здесь свой, какой ни есть леший есть.
    Тропинка потихоньку катилась под горку среди орешника, частого, как бамбук. Проклятье, когда мы здесь были в прошлый раз, было так же сыро, но Старик грохотал по тропинке активной рысью - я только успевал уворачиваться от висящих над тропой лозин. Сейчас он, казалось, ехал по тропе, как по ледяной скользанке, ноги его то и дело подворачивались; я, как мог, помогал ему держать равновесие, а лозины со всех сторон по-прежнему никто не отменял... Лес менялся на глазах: сначала орешник, через сто метров осины на чём-то наподобие очень старой вырубки, потом - островок столетних елей. Наконец, свалились в урочище с узким оврагом и тропкой с перилами, идущей поперёк. Мне казалось, была ещё одна дорога вверх? Посмотрел - нет, там тупик и шашлычный пентагон на достаточно неудобном склоне. Что ж, спускаемся вниз, на поля.
    Колеи на спуске были необычайно глубокими - похоже, жарить шашлыки народ сюда на тракторе приезжал. Однажды мы здесь еле спустились, в другой раз удивлялись, с чего бы в прошлый раз было так тяжело... Сейчас было ещё тяжелее. Старик сползал, упираясь во все четыре копыта, я почти лежал на крупе, упираясь почками в заднюю луку и явственно чувствовал, что этого мало и навернёмся мы здесь неминуемо. И на первом же ровном пятачке остановил Старика и слез. Тот удивился, но пошёл заметно уверенее, потом даже побежал под горку - а глинищу никто не отменял, и подошва на моих сапогах кожаная. Что ты делаешь, старый дурак? Пару раз показательно цмыкнул - конина ответила весело-презрительным взглядом. Тут и лес кончился, под ногами ровнее стало - этот ешё прибавил. Нужно было побыстрей возвращаться в седло; по алтайскому обычаю, поставил коня вдоль склона, сел с верхней стороны. Старик, каналья, тут же тронулся с места, тут же поскользнулся: нас хорошо шатнуло. Здравый смысл дома забыл так шутить?!
    Возвращаться по следам, видимо, не следовало - пришлось бы в хорошую горку лезть. Решил сделать крюк по полю и подняться вдоль лесопосадки - пусть дольше, но заметно ровнее. И на этом символическом уклончике Старик объявил, что он, наконец, проснулся и требует рысить; я разрешил, будучи уверен, что его хватит, в лучшем случае, до конца лесопосадки, то есть метров на двести. Конина побежала на удивление активно; на спину брать она, замечу, не собиралась: попробовал поотзывать - помогло, но башка легла на руки. Словно не умирал он весь предыдущий час. Вот конец лесопосадки, правильный поворот на серединную дорогу... ход ровный, дыхание нормальное. И ведь теперь она сам уходил с колеи на траву, понимал, где сцепление лучше. Второй поворот вдоль леса, до края поля, где бетонный блок, метров четыреста. Полёт нормальный. До блока сто метров - вроде бы, "запаровозил", но тормозить отказался категорически. Тормозить силой - не хочется. Я изобразил, что не хочу ломиться через лужи перед самым блоком, оттормозился больше от корпуса; старый дурак проломился в щель между блоком и кустом и был готов подняться снова. Я сделал вид, что не понял - Старик изобразил тьёлт. На узкой лужайке, где он часом ранее цеплялся за каждую кочку! Впрочем, вверх, как я убедился, не вниз. Раздухарившаяся конина снова похулиганила на перекрёстке: машины толкались, разбираясь, кому в каком порядке поворачивать, нам нужно было подождать полминуты, но Старик пер, изображая, что не прочь потолкаться тоже. Дома макароны дают! А ведь нужно было ещё как-то свалиться в кювет за конюшней: по сегодняшней статистике, препятствие для Старика заметное. Снёс центр тяжести назад, чудесным образом понял, каким должно быть усилие на поводе, чтобы поддержать эту тушу, но не завалить её назад - и всё получилось: он сошёл с дороги медленно, уверенно и надёжно. Так бы раньше поступать... а ощущение это я вполовину забыл с тех пор.
    В левадах гуляли жеребцы: в одной очень красивой рысью носился Магадан (и как получается по этакой грязище?), в другой топтался Молодой, под слоем грязи ставший тёмно-бурым. Я предвидел статусные вопли и спешился подальше от левад, но Старик явно подустал и прошествовал домой именно что с каменной мордой - даже дежурный вопль на входе в конюшню прозвучал крайне казённо. Ноги были горячими здорово, я даже оторвал от тусовки Колдунью и притащил в денник - может, пора охлаждайкой мазать? Колдунья пощупала ноги и осведомилась, какого лешего я её сюда позвал, ноги-то в порядке! Я хмыкнул, пощупал ещё раз... тёплые, да, но некритично. Пока стоял, остыть успели, что ли - или у меня в тепле кулаки отогрелись? В который раз меня старый хрен перехитрил.
    Итак, старик в гараже, сунуть морковку Белому коню - и можно валить. Контингент уплетал вечернюю кашу - Белый конь тоже, из-за решётки торчала только холка, и ноль эмоций на мой зов. А из денника напротив сверкнул голубой фотоэлемент - изабелловая драконица. Колдунья сегодня говорила, что она то ли не знает ничего, кроме сахара, то ли ничего, кроме морковки... В руках у меня - последняя морковка, калибром миллиметров под 85, и единственный сухарь в кармане. Выдал сухарь - съела, стоит, не уходит. Осколочно-фугасную моркву руками не поломаешь, нож - в кармане джинсов, в раздевалке. Просунул через решётку треть морковины: грызи - сможешь? Кобыла всё поняла - аккуратно, как бобёр, стесала свою долю. За спиной - удар копыт по двери: Белый конь возревновал. Отошёл к нему - голова тут же нырнула за перегородку. А вслед мне смотрел одинокий аметистовый глаз и удивлённо поднятые резные уши: неужели ты ушёл, я ведь такая офигительная! Ох, давно мне не встречались кобылы, которые настолько бы женщинами были.
  15. Всё наоборот этой осенью, только вот индейское лето на своём месте было. А вот после него внезапно ударили смертные ливни, до коих должен оставаться ещё месяц, после них ещё и безвременье пришло - с тишиной и лютым холодом, как положено. Действующая модель осени - все её лица ровно по пяти дней. Собираясь к Колдунье, я оделся очень честно, и всё равно чувствовал себя на грани... А вот Джульетта без шапки свою шикарную косу показывает (и охота же потом конину отмывать?!) Пора признавать, что твоя кровь холоднее стала.
    Да, у Джульетты проснулся бзик, что ей непременно надо посидеть на жеребце: она даже собралась ради этого на другую конюшню, зацепившись языками через Контакт. Общение - это конечно, хорошо, но она до сих пор сидела, пусть и неплохо, лишь на одной и очень дружественной лошади. Не можешь пресечь бардак - возглавь его: я объявил, что если так неймётся, Старик к её услугам. Пусть наденет шлем - и вперёд, я буду рядом, при мне он хамить не будет. Старик - крайне эффектное пугало для местных девонек, Джульетта задумалась, но возникла в кадровом деннике, едва я взялся за щётки - мол, будет привыкать не бояться, намерение похвальное. Старый хрен, разумеется, выдал на ровном месте кучу убедительнейших "крыс"... От греха я поставил её ближе к двери, чтобы было, куда бежать, а сам согласился, если что, быть размазанным по стенке. В ходе процесса Старик, замечу, аккуратно отстранялся от меня и наваливался на девулю, но та, предупредив меня, требовала принять обратно: конь удивлялся, но принимал. Джульетта даже раскрючковала "безопасные" передние копыта: возилась она с ними долго, но ведь конь терпел, ноги не отбирал. Кажется, он примирился, что со мной частенько мелочь с косой возникает.
    Конюшенная жизнь, между тем, кипела: Колдунья с девоньками постарше отрабатывала весь кобылий табун разом;

    [​IMG]

    в центре этого водоворота вертелся Тангар на Канапэ, сидя без седла с бичом, лежащим поперёк - этакая аллюзия Doma Vacero.

    [​IMG]

    [​IMG]

    Маленькие девоньки наблюдали за процессом, вися на заборе левады; из-за другого забора, собравшись в кучку, столь же внимательно наблюдали мерина:

    [​IMG]

    похоже, они тихо радовались, что спортдень сегодня был не у них.

    [​IMG]

    В общем, стартовать мне при этом кипеше будет достаточно интересно. И впрямь, Старик вылетел наружу с глазами на стебельках сантиметров на десять длиннее обычного. Ладно, залезть я залез, но на въезде в коровник приварили свежие ворота - как назло, низкие, рукой толком не дотянуться, а с поправкой на стариковы танцы тем более. Воротину мне открыл всё тот же Тангар, спасибо ему за это, а старый хрен, пробежав через газончик, решил, что физухи ему хватит, и пошёл засыпать на ходу: через трассу его пришлось пропихивать весьма решительно. И дальше ещё пару километров он как будто спал, вяло реагируя на шенкель и кренясь, по обычаю, вправо.
    Чего меня снова понесло в обход скотоферм, уж не знаю - скорее всего, захотндлсь проехать по скошенному кукурузному полю: великие просторы увиделись ещё из окна электрички. Серьёзных препятствий на пути было два: Большое дерьмистое озеро и репейный лес, что в прошлый раз разозлил меня так, что возвращаться я предпочёл по мосту трассы... Озеро после дождей обещало быть знатным, ещё и ферма усугубляла: в ней гудел движок, из дыры в заборе точал конец транспортёра, с которого с чавканьем летел свеженький навоз. Старик вышел из полусонного состояния, воззрился на эту пакость и убавил шаг. Голосом и шенкелем я убеждал его не валять дурака - хотя, если подумать, имеется экологическое бедствие в стиле дикой добычи янтаря на Волыни или зоны Тарковского: ровная бурая поверхность характерного цвета, из которой торчат деревья и острова трёхметрового бурьяна. Местами навоз выхлестнулся на дорогу; в одном месте нам пришлось ювелирно пробираться обочиной, что для засыпающего Старика было не так и просто. Следующая вонючая лужа не пустила нас к забору, вдоль которого мы пробирались в лес в прошлый раз, но в нужную сторону уходила твердая, явно человеческая дорожка. Уходила, петляя среди зловонных луж, кажущихся ровным асфальтом. Как еду мимо, вопросом задаюсь: а ехал бы здесь на Мелком, и он решил бы по "ровному" месту разнос учинить?
    И вот мы - в березняке, пахнущем грибами и сырой землёй. Сверху орала колония врановых: каркала, курлыкала, стрекотала. Над берёзами пролетали вОроны, держа идеальный строй, как самолёты на довоенных парадах. Старик, как всегда, поглядывал на них довольно косо. Проскрестись краем леса, в обход репейных джунглей, не получилось: в этом году там никто не ходил. Зато дорожка, где мы в своё время ловили репьи, была в два раза расширена то ли джиперами, то ли квадроциклистами - и от них бывает польза! Мы без проблем пересекли "джунгли" и встали на весьма приличную тропинку на просеке. Старик ускорился до тьёльта, но рысью так и не пошёл... Зато этим же шустрым тьёльтом спустился к "Гномскому" посёлку, а на этом спуске я проблем ожидал. Даже если задние спотыкались - ритма Старик не терял.
    На скошенном поле открылся простор под горизонт. Не знаю уж, какая техника его убирала, но теперь там была удивительно ровная, при этом эластичная земля, перемежаемая полосами срезанной травы (будыльев, весьма неприятных копытам, я не заметил вообще!). Объезжать поле по краю не стал - мы потихоньку поползли вверх прямо от речки... Я мог ожидать, что Старик "запаровозит" на второй сотне метров, но он брёл достаточно уверенно. Единственное, чего я не понял - он упорно сходил с чистой земли на полосу брошенной травы; казалось, его кренит направо, но нет - ему больше нравилось топтать серую солому. Какой в этом толк - лишь копыто вязнет? Или ему такое сцепление с грунтом больше нравится?
    Вышли на стенку долины; в лицо ударил неожиданно холодный ветер, потянувший Старикову гриву маленькими флажками. Пальцы задубели на поводе: ох, зря не взял с собой хотя бы нитяных перчаток. По перегибу долины шла дорога, но она была заезжена в асфальт - мы двинулись вдоль неё в сторону трассы, против ветра, увы. Ветер в морду вывел Старика из полусонного состояния: протерев глаза, он пошёл набирать ход с неуклонностью паровоза - шаг, тьёльт, рысь, вот и пара темпов галопа прорезалась. С галопа я его сбил: пусть лучше рысью подольше побегает. И он бежал хорошим махом, так, что земля под копытами бубном гудела. Отдуваться он начал, когда уже вылетел к трассе: почти километр, великолепно! Ну, а дальше нужно было выбирать, либо обочиной спускаться к речке, либо по пахоте - ох, как я в своё время ненавидел это пахоту в пешем строю. На удивление, пережили и это: краем пахоты шла очень культурная тракторная колея. Иногда она писала странные петли, тогда и впрямь приходилось пахоту топтать, но, на удивление, копыто вставало ровно, без перекосов: видимо, нашей массы хватало продавить перевёрнутую землю, но не провалиться при этом. К дороге, идущей вдоль реки мы спустились без особой траты ресурса, и неожиданно быстро. Домой теперь сваливать, что ли?
    Сваливать не хотелось. Переходить на родное поле по мосту трассы - тем болеее: плавали, знаем. Может, прыгнуть через трассу, доехать, наконец, до церквушки? Вон он, проулок, краем коттеджного посёлка идёт. В общем, симпатичные там домики, только железный забор вокруг метра три, не меньше: едешь по проулку, словно в железном пенале. В разные стороны отходили проулки поменьше, но я твёрдо знал - мой должен зигзаг влево описать. Да, описал, вывел к старинному пруду, неожиданно облагороженному: туда-то коттеджный посёлок лицом и смотрел, только железный забор на пять метров в воду уходил... А церквушка стояла на холме, скорее всего, рукотворном, асфальт поднимался к ней, а другие проулки кончались явными тупиками. Дорога вдоль церковной ограды была забита джипами один другого круче: видать, население коттеджного посёлка службу решило посетить. Мы из совсем другого мира были - и подниматься к ограде расхотелось резко. А дорога в дальние поля, получается, мимо ограды лежала. Разведку оставил на другой раз, поклонился церквушке, назад коня повернул.
    Старик с радостью спустился на луг с асфальтового проулка... Интересно, кому нужна грунтовка вдоль речки, если рядом шоссейка идёт - шашлычникам, квадроциклистам? Но грунтовка есть круглый год, хорошая, накатанная, мне очень нравится ехать по ней вдоль подпруженной речки, обсаженной столетними ивами, изгибающимися над водой: именно на них сидят по ночам русалки, спустив в воду рыбьи хвосты. Сейчас русалки, наверно, готовились впасть в зимнюю спячку, и половина ряски уже опустилась на дно. Ветер, долетавший и сюда, гнал по тёмной воде свинцовую рябь. Старик встрепенулся и выдал ещё одну рысь - хорошую, широкую. Вроде и не отдувался, но на шаг не переходил, как я не объяснял что многовато будет сегодня; конь не слушал, зашагал, лишь молодецки перескочив кювет и вылетев на асфальт проулка. И недоволен он был этим асфальтом явно. А дальше был подъём под ЛЭП, и там уж он "запаровозил" с первых метров. Я и повод ему отдал, и задние - всё равно тягун каким-то бесконечным казался.
    А впереди маячила окаянная ферма с её дерьмопроводом и зоной Тарковского. Тонким моментом была узенькая обочина, что, перекосившись, лежала между лужей дерьмища и какими-то бетонными глыбами. И я недооценил Старика и его зрение: он прошёл по твёрдой дорожке уверенно и не задумываясь, будто каждый день там ходил. С паршивым зрением такой трюк не провернуть - на месте у него зрение было, по крайней мере, сейчас. А если у него зрение мигает?
    Свежепоставленную воротину на въезде на скотоферму кто-то додумался закрыть - хорошо хоть, не на засов, не приварили ещё петли для засова. Верх воротины - примерно на уровне моего сапога, название одно. Очень аккуратно поставил Старика боком к воротине, осторожно вынул ногу из стремени и столь же плавно толкнул воротину: та открылась, благо петли новые, смазанные. Будут закрывать и дальше - придётся элементы ковбойской выездки осваивать?
    А Джульетта, значит, мечтала поездить на жеребце? Расседлывать полностью Старика не стал, поставил в деннике на чомбур - может, наберётся девуля храбрости в остаток светлого дня. Не набралась, да и Колдунья решила устроить девонькам физзарядку на рыси, а потом и стемнеет, и вообще домой пора. Расседлал Старика с чувством некоторого облегчения, двинулся было к Белому коню... в деннике напротив белела шкура, которой быть там не должно. Подошёл в упор, посмотрел - мамочки: в полутьме мраморной статуей стояла невысокая ладная кобыла, по статям сильно похожая на Старика, если бы не маленькая, необычайно выразительная голова - идеальный образ лошади, такое встретишь не в миру, на носу ладьи разве (и, кстати, в навершии одного моего ножа, ждущего своего часа в глубине укладки). Лошадь вздохнула, подошла поближе, и я был снова поражён в самое сердце: на меня глядел турмалиновый глаз, в нём холодным огнём плескалось небо чужого мира, и по этому небу воздушным змеем летел квадратный лиловый зрачок. Так она ещё не серая, изабелловая? Кобыла смотрела на меня, завалив голову налево: второй глаз был плотно зажмурен, из уголков стекал гной. Ох, чует моё сердце, ввязалась Колдунья в очередную медицинскую безнадёгу... Заходить, конечно, нельзя было; в общем, и кормить не положено, но, думаю, пару кубиков морковки Белый конь пожертвует. Кобыла очень деликатно взяла морковку, потом аккуратно облизала мои пальцы - в этом было что-то кошачье. За спиной раздалось недовольное бу-бу: Белому коню надоело ждать, пока его морковное дерево поиграется в странную инопланетянку. Хвостатый паразит, ты ведь ждёшь не меня, а морковки, и после слов "нету больше" задницей разворачиваешься! Это всё я Белому коню и высказал... Конь бледный стоял с еле различимой в полутьме улыбкой: свою-то моркву он получил, не дал разбазарить на не пойми кого. Да уж, впрямь не пойми кого - то ли лошадь, то ли кошка, то ли вообще белый дракончик из Пернского цикла Энн МакКерфи. Похоже, знатная сюрина на нашей конюшне завелась. Надолго ли?
  16. Мелкий всё же выступил по схеме 1* на первенстве Рязанского района: не совсем уж кубок водокачки, по трём схемам ехало рыл сорок, народ даже из ВНИИКА был. В достойный результат я верил не особо: пусть Юлдуз и пахала, как проклятая, залезая в седло перед и после основной работы, взять на спину конь соглашался через два дня на третий, а без этого на боевом поле делать нечего. Ну, и общую гадостность мелкого паршивца никто не отменял... подыграть без причины, выразив отношение к всаднику, для него дело чести. За три дня до старта Юлдуз сообщила, что в работе произошёл прорыв; в это верилось не очень, ничего, кроме соревновательного опыта, от этой езды я не ждал.
    И вот приходят вести: выступление яркое и эффектное, зверёнка заметили на фоне весьма экстерьерных спортивных коней; он показал хороший импульс и, вроде как, движения, что странно потерялись после съезда от Рокера. Езда была не без огрехов, да, но и без бунта с позорным снятием после. Потом подсчитали баллы, наш герой - четвертый из восьми. Мог быть и в призах, сгубили развесистые мозги: не засчитали серпантин на галопе, где он по своему разумению дважды сменил ногу. Юлдуз в восторге, я испытываю осторожные надежды, что конь ощутил соревновательный драйв и готов показывать себе на публике: умение, крайне ценное. Для спортивного коня, а не хвостатого недоразумения. Ну, а Феврония пожимает плечами - что хотели, то и получили: когда исходно ставятся нереальные цели и реализуются чистой штурмовщиной, сложно показать заметный результат. А это четвёртое место - не в последнюю очередь потому, что другие хуже. Для реальной оценки своих возможностей имеет смысл проехать ту же 1* в Битце или хотя бы Виктории, главном боевом поле области: многолюдные старты на чужом поле быстро и эффективно запросы в соответствие с реальностью приводят.

    [​IMG]
    Ксюшка и К нравится это.