Путешествие. Часть шестая. Вне времени, вне пространства..

Опубликовано Unicorn в дневнике Дневник Unicorn. Просмотры: 208

Обратно мы шли все той же дорогой, также в строгом порядке. Машины пропускали нас, встречные прохожие улыбались, благодарили, фотографировали.
[​IMG]
Мы дошли до лагеря, встали на тренировочном поле, разошлись в шахматном порядке и по команде спешились.
Все. Все было закончено. Не осталось больше полка. Мы завели лошадей, расседлали, растерли и ушли.
[​IMG]
Попрощаться с Кьесто я не успела. Нашу троицу увезли почти самой первой.
И началось самое тяжелое: сворачивание лагеря и прощание с 1815м.
Это всегда тяжело. Тяжело смотреть, как сворачивается лагерная жизнь, как люди, еще пять минут назад бывшие военными, маркитантками, французами Наполеоники, превращаются в москвичей, петербуржцев, французов.. Превращаются в служащих банков или домохозяек.
Начался небольшой дождь. Я успела переодеться в цивильную одежду и пошла к конюшням. Половина была пуста. В одном деннике все еще бесился арабчик.
Я влюбилась =) Это был необычайный зверь. Изящный, тонконогий красавец, он метался по деннику и тревожно ржал. Я не знаю, в чем была причина его паники. Но он не останавливаясь бегал туда сюда, не утихая, он грациозно разворачивался в углу, бежал до другой стенки, снова разворачивался. Не передать, сколько изящества в этом существе! Сколько красоты в его движениях! Ох, как бы хотелось посмотреть на него на свободе. Знаете, на эту лошадь не хочется сесть верхом. Он теряется под всадником. Он слишком изящен для седа. Даже девушка, ездившая на нем, смотрелась как ненужный мешок с картошкой.
Он самодостаточен. Он безумно красив. На него хочется смотреть так. Любоваться, не отводя глаз. За каждой черточкой, за изгибом шеи, за благородным профилем, за парящими в воздухе тонкими ногами.. Он прекрасен!
Но он был заперт. Заперт в клетке. Он тревожно ржал и метался. Зверь. Запертый в неволе зверь.
Я его поняла. Поняла до глубины души. Быть запертым в клетке, быть запертым, лишенным свободы. Когда ты чувствуешь ее запах, когда ее запах просачивается к тебе сквозь решетку и ты ржешь, ты кричишь, ты бьешься, пытаясь вырваться, но не можешь, потому что что-то тебя держит.
Он был великолепен. Но он был заперт.
Запертый в клетке Зверь.
[​IMG]
Начался дождик. Я встала под небольшим навесом денников и смотрела на другую лошадку. Она была в каких-то страшных кровавых болячках. Я не знаю, зачем ее привезли. Или с ней что-то случилось? Это был конек. Я скормила ему сахар, который готовила для уже уехавшего Кьесто. Мягкий нос сжевал угощение, после чего вновь углубился в изучение пола денника.
А тем временем мимо меня сновали люди из двенадцатого полка. Они собирались домой.
Командир переоделся в джинсы и свитер. Я смотрела на него и улыбалась. Федерик. Как же ему идет форма!
Это такое странное ощущение. Видя его каждый день в форме, я воспринимала его как командира. Это особое восприятие личности. Ты действительно видишь командира. Более того, ты видишь человека из того времени, целиком и полностью. А теперь передо мной был человек. Человек в свитере и джинсах. В сознание наступило легкое, но даже несколько приятное смятение.
Они проходили мимо меня, каждый улыбнулся и приветственно кивнул.
А перед денником стояла девочка. Девочка в джинсах, теплой кофте с длинными рукавами и в кроссовках. О гусарском прошлом напоминали лишь три длинные косички, которые еще совсем недавно были аккуратно сложены пополам.
Ткань времени снова трещала и рвалась.
Я ушла, расплела косы, заплела одну. Волос забавно вился причудливыми волнами.
Вот и все.
Федерик с отцом загрузили своих коней и имущество в коневозку, остальные тоже собрались. И они пришли к нам прощаться.
Смешно, но кроме Федерика я не узнала никого. Я поняла, что это двенадцатый, но не помнила не одного лица. А все потому, что на поле я различала их по мундиру и по лошадям. Вот такие мы, кавалеристы =)
Федерик спросил, откуда мы, назвал место, откуда он. Я забыла название местечка.. Но он, глядя наши лица, показал, что городок совсем маленький, что вряд ли мы о нем слышали. Но о Петербурге он, конечно знал. Мы пожелали друг другу удачи, и он пошел к коневозке. К нам подошел его отец. Он не стал упускать шанс и попрощался со мной и Ольгой по-французски: расцеловал в обе щеки. Спохватившись, Федерик примчался обратно и со счастливой улыбкой последовал примеру отца.
Весь остальной полк отставать не стал.. )
Счастливые, расцелованные французами, мы с Ольгой стояли и махали в след уезжающей коневозке..
А на сердце была печаль. Я хочу увидеть его снова. Это такое интересное ощущение.. Я бы не хотела знать его в жизни. Ну, не то чтобы совсем была против, просто раз нет такой возможности и нет.. Я бы ни за что не стала рваться, чтобы узнать его так. Он был и остался для меня Командиром. Командиром в мундире, на вороной энергичной лошадке. И это чудесное чувство. Я очень хочу вернуться туда, чтобы снова ходить в атаку с его полком, чтобы слушать его команды и выполнять все как можно лучше. Чтобы заслужить его похвалу и такую добрую улыбку.
Это мой Командир. Командир полка французской армии Наполеона, командовавший мной на битве при Ватерлоо 1815го года. И не надо большего.
Вне времени, вне пространства..

Лагерь был собран. Мы взяли вещи и поползли на то место, куда должен был приехать автобус. В три.
Тем временем я снова начала мерзнуть без движения.
Лагерь пустел, в денниках почти никого не осталось, люди разъезжались, увозя крупинки времени.
Побоявшись, что начнется дождь, мы переместили в арку здания, где соскладировали наши вещи и продолжили ждать.
Прошло полтора часа. Автобуса нет. Связи с ним тоже. Я замерзла окончательно.
Глядя на мою дрожащую тушку, Ольга усадила меня на баул с вещами, укутав в мой спальник.
Так я и просидела, с головой накрывшись теплым спальником. Ольга с Лёшей вскипятили воду и сделали кофе.
Остальные разогревались напитками покрепче. Василич устроил балаган, организовав «секту Ванна Талин» ( первое слово чудесным образом получилось из какого-то английского выражения. Сейчас трудно сказать, что это было. Ну а Талин – это пиво..). Эти люди носились по окрестностям, вопя во все горло всякий бред, устраивая какие-то странные пляски, хороводы, «жертвоприношения» и прочая.. Хорошо, что наш язык там никто не понимал. А то бы мне было совсем стыдно.
Автобус мы ждали в общей сложности четыре часа. Покидав вещи. Я забралась в автобус, где засела, укутавшись в спальник.
Мы выехали. Ехали мимо полей, мимо льва и прощались с Ватерлоо.
Ооо, это страшное ощущение, кода тебя вырывают из времени, вырывают из пространства. Когда лагеря больше нет.
Это была лучшая реконструкция. Это было восхитительно. Я до сих пор скучаю по тем местам. Я очень хочу туда вернуться. Увидеть Федерика. Узнает ли?) Вспомнит ли имя? И Кьесто, если повезет.. И снова в бой, по огромному полю. Снова закат и тропинки вдоль леса. Снова перестроения и весь день в седле.
Снова 1815й.
На душе было тоскливо.
Мы ехали в Париж.
You need to be logged in to comment