Сеанс иппотерапии. Неотложный

Опубликовано Innokenty в дневнике Хоть тушкой, хоть чучелом. Просмотры: 82

Когда я вышел с работы, на улице была середина сумерек - как раз по такому свету мы в субботу возвращались из полей; через полчаса за окнами поезда и вовсе темнел антрацит, среди которого жёлтыми медузами висели фонари. Наступает осень, это всегда неожиданно. И осенняя депрессия, как всегда, неожиданна тоже. Вон и в Рязани был в сентябре, и в Питере - а всё равно какая-то неимоверная усталость давит; хочется "закуклиться и остановить время", а не тащиться в ночь за пятьдесят км от Москвы, где в конюшне не работает прожектор и вовсе не ясно, будет ли под копытами грунт. А ещё тоскливей возвращаться потом. Отдельно не хочется общаться ни с кем... Ладно, вся надежда - что конина, как всегда, эту безнадёгу переломит. Может быть.
В поезде как-то незаметно мне стало плохо.Сперва подкрался озноб (народ в вагоне снимал куртки!); незаметно пошли отниматься ноги: подумалось, что обратно стоит поехать в шерстяных носках - вроде, были на конюшне запасные. Потом, так же незаметно, начало отключаться сознание - оно именно отключалось, а не просто тянуло в сон. Когда я был морально готов выскочить из поезда и брать такси до дома, поезд уже выскочил за МКАД... Смысла разворачиваться уже не было; добраться бы только до конюшни и там полежать, полежать: Бог с ними, с двумя поводьями, да и с кониной, в общем, тоже - сил не было даже её почистить. Моя станция конечная, мимо не проеду, главное сейчас - не отключиться, а темнота в глазах наваливалась всё сильнее. На полном автомате сунул в рот капсулу валидола; рот обожгло минтолом, и темнота стала потихоньку отступать. Из поезда я вышел в лиловый сумрак достаточно твёрдо - и удивился, насколько тёплым был вечер вокруг: так не бывает! В свете фонарей волшебно пестрели осенние листья на деревьях: вечер сдвинул цвета, листья казались тропическими, как где-нибудь в Крыму. По упавшим листьям совершенно бесшумно пробегали тени - это было время кисиков, и все они вышли в проулок на вечерний променад. Конюшенная киса на променад не пошла, сидела у ворот на "человеческой" скамейке, свернувшись в особо пушистый шар.
Сил у меня прибавилось не много: в раздевалке я особенно старался не делать лишних движений, но всё равно как-то бестолково суетился. Мундштучный повод и вовсе не стал из рюкзака доставать - лучше промажу ещё разок. Шпоры упорно не лезли на сапоги; голенище одного сапога прогнило насквозь в месте крепления ушка... умирает изделие, грустно: пойди другие такие нынче найди, цену заломят. Ладно, осень проживём и так: чай, не в подошве дыра.
...Старик оторвался от сена и уткнулся пятаком в решётку: давай морковку свою, раз пришёл! Соседка на хруст морковки не пришла; заглянул - лежит: пусть себе отдыхает, после работы загляну в денник и прямо в морду морковь положу. Зато Старик впился в "противотанковую" морковь с особым рвением: чистить стоило побыстрее, но получалось не особо: пылен он был до невообразимости, к тому же неуклонно линял, а на правой стороне холки красовалась огромная навозная блямба, хорошо, несвежая. Я выбивал скребницу раз за разом. Понравилось, что он заметно набрал тело: так и надо в зиму входить. Помнится, Колдунья выбила из племфермы свекольный жом - великая вещь. К концу чистки морковь ему надоела, и он взялся выбивать хоботом дверь и высовываться в проход на длину чомбура: правильно я заведомо коротко чомбур привязал.
За воротиной в лицо ударил странно тёплый ветер... Старик, что от ветра, в общем, заводится, только слегка прибавил шагу. На входе в леваду пришлось перескакивать через тяжёлую, вязкую чачу - но потом мы как в манеж с резиновым покрытием попали: копыто ступало бесшумно, земля под ним слегка прогибалась. И такое - везде, кроме тропы у передней стенки и пары полувысохших луж, что вполне можно учесть. И с первых метров Старик бесшумно полетел по плацу прибавленным шагом - не тьёльтом, именно широким прибавленным шагом. Ровным - аритмии не было, бесшумным, потому что суставы молчали. Я не хотел поскакушек с первых минут, уселся поплотнее - и насколько мягко мне было сидеть! Попробовал порулить одной рукой из горизонтального хвата - снова понял, что что-то не то, поводья натягиваются совершенно случайным образом, а Старик идёт, куда надо, потому что слушает не повод, а в целом меня. Возле правой короткой, смотрящей на луг и тропинку, конь дёрнулся. Дёрнулся - Старик? Бывает: в луче налобника мелькнули две пары пронзительно горящих углей. Соседские кисики, мышковать к конюшне пришли. Вот чего-чего, а мышей у нас на всех хватит.
Шагать, пусть и широко, Старику надоело через семь минут. Он немного прибавил, потом ещё, и ещё - готово, имеем вполне приличную учебную рысь, неспешную, и с первых метров очень мягкую: сиди себе, релаксируй. Я и релаксировал, только недолго: у фонарика ослабла резинка, со лба он реально провалился на очки... Перевёл на шаг, подтянул, зафиксировал на кубанке - только вот Старик решил, что первая рысь уже кончилась, и был весьма недоволен, когда я выслал его снова: первые метров 30 пришлось проталкивать, а, когда Старик понял, что я не отстану, изобразил довольно правдивую аритмию. Изобразил - потому, что аритмия через некоторое время исчезла: я-то её изучал, пытался понять, сколько ещё метров осилить сможем, а он решил раньше, что не прокатывает фокус. Кажется, он ещё умнее, чем я думал.
Рысь я прекратил, когда Старик пошёл отдуваться, причём отдувался нынче странно - через раз. После такой вот сдвоенной рыси о заметно подустал: прибавленный шаг сменился обычным, да и тот ненавязчиво сокращался, а пинать животину, поддерживать скорость казалось живодёрством (хотя - должна же у него физкультура быть?). Изображая очень скверное подобие манежки, несколько раз я чуть не уткнулся в лежащие посреди плаца покрышки-стойки для клавиш: они сливались с грунтом даже в луче фонарика. Пришлось делать вид, что так и было задумано; Старик всё понимал, но честно шёл, как велено. Да, только сейчас раздались щелчки откуда-то из района лопатки, тоже достаточно случайные. До сих пор не понял, откуда он берётся: если где-то недостаток синовиальной жидкости, должно щёлкать с первых метров, а после некоторой работы уйти... у Старика наоборот, через четверть часа под верхом вылазит, причём не всегда зависит от аллюра. От Колдуньи слышал версию, что у пожалых коней в суставы именно при движении попадает воздух - только эта версия какой-то дилетантской кажется. Щелчки меня напрягают - думаю, придётся знакомых ветов потрясти.
Дождаться, пока Старик созреет до следующей рыси, у меня не хватило терпения - при том, что время, пожалуй, было. Постучал шенкелем - тот хлестнул хвостом, и, к некоторому моему удивлению, тронулся сразу, растянувшись при этом, сколь возможно. Я сидел на учебке, прислушивался, как сижу, и вовсе не следил за поводом - а Старик потихоньку прибавлял: обычно при этом слышно, как часто он топочет, но странный осенний плац гасил стук копыт полностью. Видимо, с посадкой было не очень хорошо: задница от седла не отрывалась, но по хребтине, пожалуй, постукивала - может быть, на овчине просто эффект ослаблен, на нормальном седле вся неподобь вылезает? Ну, отозвал, выровнял скорость, задышал (последнее время получается, но рот открыт и морда, боюсь, дебильная редко). Зато получилось попрочнее сесть. Думал закрепить результат на паре-тройке манёвров и остановиться, но тут Старик первый раз за сегодня зацепился задней ногой за грунт, клюнул носом и, выравниваясь, поднялся в галоп. Ну, галоп после собранной рыси - допустимо, давай. Нет, он тоже не планировал, досылаться пришлось начать через полстенки, потом отдуваться пошёл, замечу, снова через раз. Ясно, и тут изобразим, что так и надо... Полкруга, диагональ, на ней - переход на рысь (хм, не хочет?), подъём с другой ноги, грязный, замечу, подъём. Тем не менее, поднялись, сделали ешё круг, объезжая зыбуны - всё, облегчённая рысь. Споткнулись ещё два раза - на хорошем грунте, с идеальными ногами, значит, правильно прервались. А рысь он прервал сам, прервал очень решительно - значит, настаивать не надо.
По двору заметались фары: мы оба напряженно вгляделись, кого это принесло под девять вечера. Всё в порядке - приехала Колдунья, видимо, забыла что-нибудь. Болтаться на плацу стало неимоверно тоскливо; почему-то напрягал высокий силуэт конской башки в одном из окон: серый жереб внимательно на нашими экзерсисами следил. Отшагав честный минимум, мы отправились восвояси, без особого труда перескочив густой зыбун на выходе. Старик был непонятно заторможен, бегло скользнул взглядом по деннику соседки и вгрызся в оставшуюся моркву, едва я стащил с хобота уздечку, толком и общаться не стал - нашёлся голодающий Поволжья. Порубив морковку, заглянул к соседке - однако, картиночка: она лежала задние ноги под себя, передние вытянуты вбок, голова лежит в опилках, и опилки от дыхания разлетаются фонтанчиком. Шкура, кстати, довольно чистая, в опилках только - неужели удалось вычистить? Увидев меня, она сгруппировалась ногами под себя, но вставать, слава Богу, не стала: с жадностью повыхватывала из моей ладони морковные кубики. Довольно неряшливо хватала, пальцы пару раз попали под нижнюю губу. Морковка кончилась, я вышел рубить новую... всё-таки встала, напряженно сделала к решётке пару шагов - похоже, ей сложно именно КОРОТКО шагать. Пришлось скормить ей ещё несколько кубиков в счёт остального серого клана. Мышастая молодуха была моим визитом недовольна, отказывалась от крупных кусков вовсе, а мелкие брала не иначе, как зубами, раскусывала пополам - и одну половинку неизменно роняла. Голубоглазая Драконица по соседству выразила желание пообщаться, сопя через боковую решётку. Выдал морковку и ей: в хобот приходилось впихивать - с одной стороны был повреждён лицевой нерв. Что ж её так - видимо тот, после которого она не пускала в седло и до сих пор без видимой причины может крутнуться и по человеку с задов влепить. Но кобыла вела себя исключительно мирно: ещё давно у меня родилось подозрение, что именно с ней мы по биополю совпадаем.
К поезду меня подбросила Колдунья - ехала в те края в магазин. Я услышал последние новости про эпическое сражение с цыганами, что пытались нахрапом загрузить в грузовик навоз из нашей навозной кучи, и про сердечный приступ серой старухи, уже третий по счёту. Ночевать, кстати, Колдунья планировала на конюшне - не по этой ли причине... Конины имеют свойство расслабляться в хороших условиях и терять частичку желания жить, такое есть. Но и про Старика говорили - пусть умрёт счастливым, заслужил, и многодневные колики лютые были. Да, были - шесть лет назад. А конь только под всадником отбегал. Может, и серая будет через полгодика детишек возить?
...Путепровод, по которому я шёл на платформу, поднимался в багрово-красное небо: где-то там полыхали прожектора аэропорта. Не смотря на поздний час, воздух был удивительно теплым - напасть, терзающая меня по дороге туда, испарилась полностью. В очередной раз Старик со мной биополем поделился.
You need to be logged in to comment