Color
Фоновый цвет
Фоновое изображение
Border Color
Font Type
Font Size
  1. До отъезда в Город Кошек осталось два дня, и там уж неделю стояло за тридцать. На какое море я еду? Среди прочего, я собрался визитировать графские развалины, где пока ещё ютилась конюшня Амберины, кажущаяся без пяти минут своей. Значит, нужны какие ни есть штаны - для езды при плюс тридцати. С некоторой натяжкой, на это годились ХБ-шные шаровары, прописанные на конюшне... Повод заехать; за два дня до отъезда - весьма смело. Да и с хвостатым деятелем попрощаться надо: от визита до визита он впрямь считает дни. Конечно, дело в этом, штаны - только повод. С начала недели полез недосып, и самолёт в шесть утра. Лучше не будет - значит, надо ехать сегодня. Даже если ломает погодой.
    С погодой вообще творилось чего-то странное: в городе светило вполне убедительное солнышко, а на юге, куда мне предстояло ехать, болтался самый серьёзный фронт - и начинался он, вроде как, тут же за МКАДом. Поезд влетел под него, как под крышку котла; в окнах потемнело, поодаль курилась дымка - или там уже шёл дождь? Но земля оставалась сухой, на окна не прилетало ни капли. Информер в телефоне утверждал то же самое - еще два дня пасмурно, тепло, без дождя, во что не верилось вовсе. В посёлке я окунулся в своего рода смог: низкие тучи прибили к земле печной дым. Итак, сумрак, дымка - и полное безветрие. Колдунья беспечно махнула рукой - это не прольётся, потому что не прольётся никогда. Утверждение смелое, особенно если посмотреть в небо - но с погодой она не ошибалась вовсе.
    Увидев меня, Старик выразительно махнул хоботом в сторону кормушки: принёс - вываливай! Морковка поглотила его целиком - даже подпруга не отвлекла его от поглощения смысла жизни. Протест он выразил, лишь когда я затягивал капсюль: ещё бы, мешает жевать! К месту посадки он прошествовал бодренько, с деловым видом, вертя ушами. Для такой погоды - немного странно, должен, по идее, ноги волочить, а вот смотри же - бегает. Ещё и башкой мотает, не нравится что-то: морковку, что ли, никак не получается дожевать?
    Едва мы оказались на обочине, Старик прибавил - сначала пошёл тьёльтом, перед мостиком перешёл на рысь. Снова рысью по мостику - значит, понимает, что место узкое и с него побыстрее убраться надо? Только подвинулся бы он при этом на травку, не шарашил по щебёнке. Он подвинулся, но прибавил - рысь была уже вполне себе средняя. И, надо сказать, позвоночник мой пружинил при этом, как положено, причём заработал, когда я этого захотел... Неплохо, понять бы ещё, что происходит с моей тушкой при этом: натуральный ведь черный ящик.
    Я подозревал, что, свалившись на поле, Старик продолжит рысить - и для него это было бы многовато, но он зашагал с явным чувством исполненного долга. На поле было странно: оно незаметно тонуло в дымке, на лицо приходили редкие мелкие капельки - наверное, тучи лежали на земле. Через дымку с подфарниками ехали машины, и в посёлке зачем-то зажгли пару фонарей. Впереди, где-то у дальней фермы, загорелся какой-то мощный прожектор - нет, это вышла луна; серое небо стало светло-лиловым. В голове зазвучала кантилена Ященко - "Ангел небо нитью зашил, синей и голубой..." Звучало внутри меня, я не пел, но Старик услышал и пошёл в такт и даже встряхнулся как-то, перешёл на тьёльт - рановато, пожалуй, и луговина ещё вверх идёт. Но вот перегиб, он пару раз примерился, попробовал рысить, но не нравилось чего-то. С третьего раза пошёл - ох, хорошо пошёл, в лицо ветерок ударил, только не много ли будет? И ведь ровно шёл, насколько возможно - значит, работают ноги. Отдувается? Вроде, нет, зато фыркает через темп - другой. По разному фыркает, то коротко, то щелчков десять зараз. Суставы пощелкивали - но тоже не каждый раз. Перемычка между полями всё ближе... Фырканье чаще стало - наверное, это всё-таки одышка, перейдём от греха на шаг.
    Шагал Старик недолго: через сто метров второго поля снова начался тьёльт - надо сказать, хороший тьёльт, ровный, уверенный. Не тяжёлый. Или - это всё-таки иноходь? Пойди пойми, под настроение типус и иноходью может. Уж больно плавненько идёт, правда, иногда и рысь пробивается - может, прибавим, а? Рановато было, по моему, прибавлять, но так он дыхание тоже не успокоит. Ладно, рысить будем на последней трети поля, вон дерево над канавой вешкой торчит. Поднимайся, давай; на шенкель прибавил, но не поднялся. Что ещё такое? Если шенкелем, не шпорой - значит, хозяин без намерений серьёзных, можно и продинамить? Но зачем тогда рысь мне предлагать? Обозначил один темп облегченной рыси - Старик понял, побежал. И ведь побежал хорошо, ровно, без "монгольских" изысков. Сейчас на режим выйдет можно и галоп попросить, пока под ногами идеальная травка. Попросил; Старик немного подумал и побежал, да так легко, как пару лет не бегал, пожалуй; галоп быстро стал средним, и, кажется, было желание прибавить ещё... испытывать не стал, и так было здорово. Выскочили к грунтовке, на которой обычно начинали галоп, испугали там одинокого узбека, бредущего к дачным участкам - а там и трасса недалече. Надо в поворот входить - Старик вписался неряшливо крайне; на каждом сантиметре шкуры читалось - поле бескрайнее, сдалась ли тебе, хозяин, пара метров вправо или влево? Не сбавляя скорости, мощно прокашлялся - в принципе, хорошо, чем меньше любой дряни в лёгких, тем лучше, но сейчас "запаровозит", проходили. Да, запаровозил, надо кончать, и вообще завязывать на сегодня с поскакушками. Старик думал по-другому - тем более, что морда уже в сторону конюшни смотрела. Отдышавшись за минуту другую, он снова перешёл на тьёльт, и тьёльта ему было мало: раз за разом он аккуратно пробовал перейти на рысь, тянул башку вперёд и через раз влетал в железку. Что ж, пришлось и за контактом последить, и очень аккуратно поотзывать при этом; замечу, башка на руках при этом не висела вовсе. Но главное - сесть в седло поглубже; я сел, на некоторое время потуги рысить пропали, но через двести метров аккуратно пошёл подпрыгивать зад... Переда - шагом, зада - рысью, ещё один привет из Великой степи. Откуда-то всплыло - "Урусуты всегда излиха мучают коней на скаку... Коня не надо все время дергать за повода, дай ему самому лететь по степи и слушай бег скакуна, слейся с ним!"(С) Легко было так говорить монголу, для него конь - расходка. А мне нужны жизнь и здоровье этого вот коня, который сейчас в азарте дурью мается. Не буду, короче, с монголов пример брать.
    Отшагаться толком так и не отшагались, мостик снова проскочили рысью - точнее, пассажем, даже импульс некий был. И ведь в левадах пусто, красоваться не перед кем. Пёр кончился лишь на дворе, перед пандусом, но в конюшню вошли с особо громким воплем, на пяти ногах - силы у конины явно оставались. Может, и впрямь побегать побольше стоило. Стоило бы об этом подумать, если бы не отъезд на носу. А так по возвращении придётся с начала начинать. Весь самовыгул двух жеребцов в соседних левадах - не то, и корда - тоже не то. А ещё Старик непременно отношение выразит - где, мол, тебя носило, я снова решил, что это навсегда. И не факт, что обиду удастся сходу ведром морковки загладить. Отъезд казался крайне не к месту - при том, что три часа назад я думал об обратном. И болячки,что доставали меня последний месяц, ушли так, что я забыл о них и думать. Только вот в городе снова не хватило воздуха. Каменные джунгли, да. Как положено, они притянули к себе дождь: под ногами лежал мокрый асфальт. А над конюшней обложные тучи так и не пролились.
    ...Да, штаны я забрал, погрузив в прочный полиэтиленовый пакет. И кониной от них несло так, что совать их в стиральную машину пришлось отдельной заправкой.
    TanyD нравится это.
  2. До отпуска - неделя, тушка моя разваливается уже серьёзно и, что самое поганое, не хочет уже ничего. Двух выходных на восстановление не хватает явно: даже в воскресенье подняться и поехать к животине получается с напрягом. На прошлых выходных погода была сравнимой... сил не нашлось. Да и общаться ни с кем не хотелось. Со Стариком, замечу, тоже. Но впереди - две недели отпуска, и не факт, что получится пересечься на неделе. Каждые несколько дней разлуки - повод для депрессии у конины, да и вообще надо ценить каждый лишний день... Свою депрессию спустил в сортир. И пусть опоздал на две электрички, к третьей выехал даже с плановым запасом. А меня догоняла туча. На платформе она даже попробовала пролиться, но электричка успешно убежала к югу. Липкая жарища в посёлке безошибочно показывала - туча догонит, дай только срок. На подступах к конюшне началась реальная сауна, но табун болтался в левадах - значит, Колдунья не считала погоду криминальной. Ну, или серьёзно на дождик надеялась.
    Серое чучело было в своём репертуаре - левый бок был допустимо пылен, зато правый покрыт, как лаком-аэрозолем, тончайшей серой корочкой от морды до хвоста. Оттащив морду от кормушки с морквой (морда, редкий случай, проявила сознательность и не удрала до конца процедуры), заметил, что и на правом виске потихоньку полез разрастаться лимфоузел... Может, и поэтому не в коня корм. И подпруга на последней дырке, хоть перешивай. В остальном конина вполне себе била копытом. Собрались, вылезли - в каждой леваде по кобыле; Старик тут же рванул вперёд в надежде учинить вальс - я не захотел, побежал рядом. Так вот, рысцой, мы удалились со двора. Старик был сильно удивлён и, видимо, впал в тяжкое раздумье, с чего бы всё пошлО не так - а я в это время без шаманских танцев угнездился в седле. Тяжёлые думы продолжались метров 300; я досылался, а в ответ слышал что-то наподобие "Уйди, свинья, плохо мне!"(С)
    Особых мыслей, куда ехать, у меня не было. В общем, и желания не было... Были только домашние наработки, что можно было бы по "зимней" трассе добраться до кукурузного поля, объехать его по кругу, а потом обойти с другой стороны посёлок с церквушкой - но по погоде это казалось далековато. Хотя было легче - пока чистились, пролился удивительно мягкий и медленный дождик, хотя бы пыль прибил. Но сизых туч со всех сторон хватало; на этом маршруте, если что, хоть под деревья уйдём.
    Старик проснулся, когда мы, по его мнению, завернули не туда - не в перелесок, а в обход фермы. Великое Дерьмистое озеро лежало в своих берегах - более того, наружу торчали края бетонного резервуара, за пределы которого оно не должно было, в теории, выплёскиваться... На поля вывезли, видимо. Дорога в обход него была, вроде, наезженной, но достаточно твёрдой - и Старик изобразил там очень аккуратненькую рысь; бурьян высотой со Старика, стеной стоящий по бокам дороги, его не смущал. Хватало там и чертополоха: он только цвёл своими лиловыми звёздочками и не цеплялся даже к конскому хвосту. Осенью будет интереснее, если мы сюда ещё забредём: пока эта Зона по Тарковскому с растениями-мутантами радовала не очень. Что-то подозревал и Старик - принюхивался и неодобрительно фыркал. Я попытался разведать старые тропинки: та, что вела на ближний край просеки через засохшую нынче болотину, кончалась тупиком, точнее, стеной бурьяна глубиной метров сто, и ломать её что-то не хотелось; Старик вернулся на дорогу с явным облегчением. Надо было искать дорогу в обход. Старик решительно вкопался, не желая поворачивать вправо, получил шпору в бочину... неправильно получил, ногу так разворачивать нельзя. Пожалуй, надо будет "рязанские" шпоры надеть, у них репеек подлиньше. И - дрожать, что ногу развернёт не туда - ить мы не на плацу, на природе. И вообще - может, я уже доездился на шпоре так, что конина по другому и не слышит уже?
    И в березняке тропы травой заросли... Довольно наезженная грунтовка возникла как-то не там, где я думал её увидеть. Колея неширокая - хотя квадроциклы, пожалуй, уже. И тут же зарычал мотор: навстречу нам через бурьян, доходящий до стёкол, ехал УАЗик с кузовом, до отказа набитым зелёнкой россыпью. Ну да, видно, кому-то скот на подворье кормить надо, на "нижнем" поле сейчас не покосишь, а лужайка под ЛЭП, она, вроде, ничейная. Зелёнка странная какая-то, короткая. Ладно, бурьян кончился, и Старику снова захотелось бегать. Бегать получалось не очень: копыта скользили по глине, перемешанной УАЗиком, два раза он здорово присел на зада. Хорошо, здесь ровный участок метров пятьсот, дальше - уклон, и по мокрятине он для Старика не особо приятен. Кстати, здесь и впрямь косили: здорово побитый жизнью пожилой узбек таскал за собой по лужайке четырёхколёсную косилку... на верёвке, как санки. Косилка визжала и плевалась дымом, узбек брёл, отклоняясь вперёд - бурлак бурлаком. Нас он не видел и не слышал. Мы со Стариком зараз пожали плечами и поехали по тропинке вниз: дачный посёлок вкопал там старые газовые баллоны от автомобилей и организовал почти цивильную, но немаленькую свалку - мне пришлось прочесть конине лекцию, что он видел в жизни и то, и другое. Конина спустилась по глине с некоторым трудом, и с трудом почесала через мостик по остаткам здешнего асфальта. Возвращаться этой дорогой не хотелось очень. Подумать, куда деваться теперь - времени не хватило: со стороны посёлка нас подпёрло сразу несколько машин. Дороги напрямик через кукурузу, как раньше, не было - она стояла зелёной стеной. Дорогу налево надо было ещё искать, а эти наверняка сейчас дудеть начнут. Спрыгнул вправо, на маленький заливной лужок возле речки. Там грунтовка всегда была хорошая, и Старик с первых метров порысил, потом и галопом пошёл - и чуть не рухнул, когда снова подвернулись задА. выправился, но зааримил, пытаясь показать, что всё в порядке; мокровато было, всё-таки - и поскакушки я аккуратно свернул. Машины, что характерно, ползли по шоссейке с нашей скоростью - на мобилы снимали, что ли?
    Шоссейка потихоньку вылезала к трассе, мы вылезли на шоссейку: была надежда, что между шоссейкой и кукурузой будет, как обычно, тракторная колея, но сейчас она заросла насмерть всё той же лебедой. Заодно лебеда закрыла глубокий здешний кювет - слезать туда с шоссейки я не рискнул. Только куда теперь деваться? Мимо церквушки и в тамошние поля - слишком долго, и, главное, неясно, как оттуда вылезать: там незнакомый высотный мост и знатный антропоген вокруг, в прошлом году я туда лезть не решился. Обойти вокруг посёлка и подойти к кукурузе с другой стороны - это лучше, но тогда домой снова через "зону", а она казалась мерзостной крайне. Ну, либо - через мост по обочине трассы, на старое поле. Когда-то мы так поразвлекались - не понравилось. Но машин, вроде как, было неожиданно мало. Шанс? Старик, похоже, прочитал мои метания через седло - пошёл по обочине рысью. Разумеется, тут же навстречу полетел грузовик, нас качнуло воздухом. Старик, конечно, исключительно храбрый конь - бежал себе, лишь развернув на стальное чудовище уши, но ушёл на поле с явным облегчением. Проскочили странно быстро, нервов, считай, не сожгли - но лишний раз убедились, что таких подвигов совершать без нужды не надо. По крайней мере, сейчас я это вижу так.
    Ну вот, мы на родном поле, а куда теперь дальше деваться? Спускаться с террасы вниз не хочется - там комарятник тот ещё, а мы сегодня не прыскались вовсе: всё равно дождиком смоет. Зря: комаров тут не было, вроде, ветерок, но нас атаковали мелкие, здорово голодные слепни - им ветер не мешает. Старик дёргался, прибавлял, но в целом лежал на курсе, а я старался, как мог, дотянуться и прибить очередную крылатую дрянь. В паре мест они присосались серьёзно - до струйки крови по шкуре. Нет, быстрый круг по верхнему полю - и удираем, тем более, что вдохновения всё равно нет. Старик снова прочёл мои мысли и заторопился: мне пришлось подтормаживать его, поднимаясь вдоль лесополосы - сказано ведь "в гору не гони", а если конина сама переть желает? Вылезли на плато - тут побегать я разрешил, и животина тут же побежала "монгольским" аллюром, поддавая задницей вверх и печатая передами. Может, такой аллюр - тоже аритимия, вид сбоку? Сидеть в седле при этом не то, чтобы удобно... Или - меня с больной шеей клинит? Плечи так точно были зажаты, бёдра - скорее, да, а конина с кучей болячек, похоже, под меня ещё подстраивается! Надолго её в очередной раз не хватило: "запаровозил" так, что за гудением машин с трассы слышно было. И с явным трудом сполз со съезда в перелесок на нашей стороне: впрочем, скорее, перестраховался - тамошняя глина смотрелась весьма ненадёжно.
    ...В перелеске тропинка скрывалась под болиголовом, но Старик привычно вычислял её и норовил прибавить: считай, он уже дома! На подходе к перекрёстку увидели странное - посреди дороги валялось тело мужика, рядом топтались ещё двое. ДТП, и водила удрал? Слава Богу, нет - здорово бухие креативные гоблины на живца ловили попутку до станции.Разумеется, попросили и коня - как же без этого... Я послал, явно неубедительно, но тут возле "мертвого" тела остановилось зубило с таким же гоблином за рулём: убедившись, что тело живое, он разразился знатной бранью. "Креативщики", ясное дело, отозвались, а Старик, оценив богатство жанра, предложил рысь: пока этим не до нас, валим отсюда, всяко спокойнее будет!
    Напрасно я думал, что на старом пути, откуда левад не видно, Старик отшагается спокойно: до самых последних метров он тянул, если удавалось, пассажировал, а в родной кювет собрался аж прыгнуть - я вовремя прибил попытку на взлёте. Хотя не могу сказать, что ноздри дулись, а бока ходили: всё это было в пределах, в остальном - надежда на легендарный терской метаболизм. Запихнул в денник, пощупал ноги - холодные. Спина вот - влажная, ну так сколько бегать хотел, да и от слепней страдал. Притащил Колдунью - полюбоваться на правый висок: она ничего нового не нашла, но убедить её в чем-то невозможно, пока она не согласится убедиться сама. Ничего от этого не изменится: иссечь опухоль в этом возрасте поздно уже, не выйдет из наркоза животина. Придётся жить с этим, сколько осталось. Незафиксированный пациент раз за разом удирал от Колдуньи по деннику, потом явился ко мне и торжественно повесил рядом хобот: ты, мол, официальный человек, тебе и гладить! Нежностей хватило ненадолго: едва Колдунья вышла из денника, он наглядно попростил сойти с охапки зелёнки и вообще, зелёнка - смысл жизни, а все люди потом. Ну и Бог с тобой, нахальная животина. Мне ещё надо бы подпруги постирать и содрать хакамору со второго оголовья: в отпуске, подозреваю, пригодится. Впервые(!) за пять лет рассмотрел старую подпругу поближе: она оказалась разборной куда сильнее, чем я думал - а, значит, можно восстановить и полуоторванные петли, и укоротить силовую часть, была бы рядом добрая старая машинка "Зингер". В родительском доме машинка есть... А я зачем-то новую подпругу купил. Осенило - сегодня первый раз за сколько времени, когда я никуда не спешу. Точнее, велел себе не спешить: электрички идут каждые полчаса, за бортом светло - смысл срываться к ближайшей? Вымыл обе подпруги, потом, наконец, занялся несчастными сапогами: вымыл и их, порадовался - пусть потертые, но не рассохлись, работает седельная смазка. Хотел было промазать - пакетик с сапожным кремом исчез, как класс; казалось - знаю, где он лежит, с вероятностью сто! У нас не крысятничают - значит, либо что-то напутал, либо домой унёс. Всякая штуковина, что давно в руки не берёшь, имеет свойство растворяться в воздухе из самого надёжного места. Короче, того, что в руках не держишь, считай, уже и нет - и не надейся на него, либо проверяй заранее, а не когда приспичит. Иначе множество открытий чудных тебе предстоит.
  3. Неделю мы прожили в каких-то тропиках. Наконец, погода решила поменяться - небо обложило тучами, информеры пообещали грозу; да, как-то ночью загрохотало - но гроза была сухая. Зато под тучами образовался знатный парник... На работе, где кондей на кондее, тучи за бортом смотрелись несерьёзно, а вот выйти означало попасть в аквариум. И дома, надо сказать, было не лучше. Шея, которую так славно отпустило в Рязани, заныла аккурат в пятницу и не отпустило к воскресенью. Встать с дивана сил не нашлось - впрочем, после обеда прилетела пара тропических шквалов, и, наверное, хорошо, что я их встретил не в седле (и что бы осталось от овчинного седла нафиг?). Духотища продолжалась и на неделе: лошади гуляли ночью, а лезть в седло не рекомендовалось раньше девяти... Шанс попасть на последнюю электричку был - если последняя электричка, конечно, будет. Ночевать на конюшне негде, да и было бы - дома точно не поймут. И на работе не поймут тоже, если припрёшься туда утром, благоухая навозцем. Понедельник, вторник... среда: похолодало в течение дня, похолодало неожиданно резко. Тучи грозили пролиться с минуты на минуту - но весь день было сухо. Прогнозы обещали бесконечный циклон; словом, если рисковать - так именно сегодня, потом только хуже будет.
    ...Подлая туча пролилась уже в посёлке, на полдороге до конюшни - разумеется, там, где и спрятаться было негде. Ветровка защитила, пусть и слегка подтекала по швам, джинсы с кедами можно было отжимать, и ведь не высушишь: по жаре конюшенный бойлер был отключен неделю назад. Стоило пройти воротину - дождь прекратился, будто выключили, даже какие-то синие разрывы появились. В левадах стояла хорошо перемешанная грязь - и её месил одинокий Фантазус, похоже, принявший удар на себя (впрочем, этой конине любой шквал по барабану, на таких вот деды воевали). Старик явно успел отгулять до дождя - был умеренно пылен, но и только. Странно, что он при этом слешка линяет; по поводу жары решил быть лысым, словно текинец? Хуже то, что он ещё на пару килограмм похудел, новая подпруга сошлась на одну дырку короче. Колдунья поклялась, что пьёт нормально и жрёт кашу не три, а четыре раза в день. Подвёл лишний раз к ванной - пить не стал, заорал на соседей. Может, пил часом раньше - а, может, не понял, что пить хочет, бывает такое на старости лет. Яблочным соком, что ли, в следующий раз воду подкрасить?
    Убитой погодой конина не выглядела - пошкандыбала на выход бодренько. Да и тучи, как казалось, раздувало; плащ-накидка, что всучила мне Колдунья ("Хоть седло пожалей!"), тяжело болталась за плечами и колошматила по ногам, рубашка под ней сходу захлюпала. Хламида эта здорово напрягала при посадке с родного блока: ещё и этот выпендривался, сдёрнул меня оттуда, а потом, не успел я сесть, с места попытался подорвать прямо по асфальту... Обиделся, что ли, что в воскресенье меня не было? Так в воскресенье он так не побегал бы точно - говорят, растекался по полу, водичкой брызгали каждые два часа. Зато теперь сайгачил, как молодой - впрочем, пока не вылетел на шоссе. Видимо, нелегко ему этот прыжок даётся, если потом метров двести ветром шатает. Глянул на часы - ничего, не позже обычного. Так что пусть ползёт, как ползётся - команд на быстрые аллюры сегодня снова не будет. Сам, всё сам.
    Над полем летел порывистый ветер, тучи неслись неестественно быстро - и, похоже, в самые разные стороны: вида они были порой самого зловещего. Может, и права была Колдунья с этой хламидой... Старик нюхал ветер и бесприрывно фырчал - так часто, что я совсем уж принял это за одышку с первых же метров. По такой погоде - а запросто. Отдал ему повод - пусть шею не напрягает. Новая трава на поле отросла сантиметров на десять - бегать, если что, получится. Хотя не факт - возле трассы поле было вспахано какими-то копытами, и не факт, что лошадиными - ну не погонит Колдунья сюда смену через недобрый мостик... Коров гнали с фермы на ферму, видимо. Кто бы это не был, колдобины получились знатные, Старик споткнулся на них пару раз. Ушли в сторонку от тракторной колеи - нарушаем, конечно, но ноги дороже.
    В прошлый раз Старик расшагивался больше половины первого поля; сегодня же, по холодку его явно пёрло - и ещё возле канавы он перешёл на тёльт. Я не реагировал, будь, что будет; мне казалось - бегать было ещё рановато. Старик тоже был в сомнениях: поднимался раз за разом, но через два-три темпа возвращался на тьёльт. Наконец, вроде решился, порысил устойчиво - и тут же сделал длинный прыжок, рванул галопом, причём скорость росла так, что если позволить, мог быть и честный карьер. А у меня повод был, считай, брошен! И зря: Старику тут же повело передние, он посыпался носом вперёд, но я тут уже повод набрал, поддержал - но с галопом вместо первой рыси не согласился решительно. В результате Старик изобразил достаточно резвый мах, при этом фыркал, отплевывал комаров и, что уже тревожно, отдувался, но отдувался случайным образом - где-то через два темпа на третий. Я аккуратно облегчался, но задаА даже по мокрой траве бежали вполне уверенно. Пускай бежит пока... Некоторое время бежал ровно, потом всё-таки пошёл прибавлять - и теперь уж "запаровозил", как следует, на чём я рысь и прервал. А ведь обиделся, старый хрен, на тьёльте остался, притом, что нелегко ему давался этот тьёльт. Если бы понты могли светиться... (С)
    Итак, на второе поле мы вышли тьёльтом; тяжелые вдохи исчезли метров через сто, и конина возжелала продолжение банкета. Пять минут перекура - конечно, мало, и я решил, что если Старик настоит на рыси, галопа сегодня не будет вовсе. И он настоял - ещё до поворота, я в ответ загрузил зад: конина разгоняться не стала, но зад упорно подпрыгивал: снова мы исполняли пресловутый монгольский аллюр, и сдаваться Старик не собирался. Я с некоторым удивлением заметил, что, вроде бы, и облегчаюсь, плечи мои ходят вверх-вниз, и упор в стремя, вроде бы, имеется - а зад при этом вовсе не отрывается от спины! И убей меня Бог, если бы я смог повторить это осмысленно: видимо, Старик в очередной раз нащупал режим, когда всадник ему слабее всего мешает. Хотя - и поучить посадке мог, хоть последнее время этого не случается особо... В любом случае, спасибо ему на этом. А ещё за то, что шею мою на этом аллюре отпустило. Вовсе.
    Итак, по-хорошему Старик тормозить не хотел: к дому идём, там макароны дают! Главное, по шоссейке летел поток - как дышит конина, и не слыхать было, а посему я отсчитал ещё три столба и нажал на тормоз. Старик выразил отношение - в первый раз лёг в руку, в ответ я попросил остановку уже настоящую... Тронулись - снова тьёльт, тяжеловатый, но демонстративный. Каждые пятьдесят метров - может, порысим? Усаживаюсь поплотнее, отзываю - на некоторое время соглашается. Раньше бы балда висела на руках до самой конюшни, сейчас - нет. Ресурсу маловато - тратить не хочет?
    Как-то не заметил я, что новая туча пришла; на тёмном фоне загорелись подфарники машин, бегущих по шоссе навстречу. Пора застёгивать хламиду, и впрямь седло драпировать. Старик, как назло, ускорился по обочине - не иначе, в леваде кого-то узрел, а навстречу то автобус рейсовый, то полосатая бетономешалка: застёгивайся со всем этим. Ну да, конечно - в леваде серый жереб, ещё и повалялся до состояния чубарого. Старик, похоже, начал медленно закипать от вида чужого счастья, но ничем, кроме пассажа, отношение не выразил - и свалиться с него вместе с хламидой получилось без приключений (почему-то я жутко боялся зацепиться шпорой за полу). Пронесло. И дождь пронесло - точнее, он ударил, едва мы вошли в конюшню; cледом за нами затащили знатно жеребцующего серого, но, надо сказать, за человеком он шёл при этом достаточно культурно.
    Старик, вернувшись в денник, уткнулся носом в остатки молодой моркови; кусочки той же морковки, что остались у меня по карманам, почему-то не заинтересовали его вовсе. Несмотря на эмоции у левады, бока ходили вполне приемлемо. А мне, похоже, предстояло пилить на станцию под дождём, причём в недосохшей одёжке, и перелезать в неё весьма не хотелось. Неспешно отстегнул шпоры, вылез из сапог; на пыльных сапогах отпечатались идеально черные следы тренчиков. Шпоры загадило брызгами до тёмно-бурого цвета - или так в раздевалке падал свет? И тренчики до кучи разлохматились: пора менять, но это уже после отпуска. Кстати, на время отпуска надо бы отдать в химчистку овчинное седло; интересно, в какую химчистку его возьмут?
    ...А шея, к моей досаде, в электричке заболела снова: она терпимо относилась к рюкзаку, но кресла в поезде новой модели оказались для неё неэргономичными вовсе.
    Madina нравится это.
  4. Аврал на работе в начале недели становится привычным... снова не знал до последней минуты, вырвусь на конюшню, или нет. От греха в обед закупился морковкой: она была молодой, но калибром мм 57 - скажите после этого, что нитраты нынче не применяют. Слава Богу, на работе всё прошло штатно - и я успел на родную электричку. Родную от отчаяния -- расписание нынче для меня кривоватое.
    Погода последние дни стояла поганая: липкая жара сменялась короткими дождевыми шквалами, потом всё мигом высыхало и собиралась новая туча. Мне знатно било по мозгам, а уж коням каково? Стоило отъехать от города - распогодилось, туча, что характерно, осталась над ним: притягивает каменный мешок. Здесь же было синее небо и лёгкая прохлада: для прогулки самое оно. Это понимали и мелкие девульки - набежали под вечер двигать лошадей... Значит, опять старый паяц цирк устроит. Хотя его тоже прихлопнуло погодой: он впился в моркву и на меня не отвлекался. Как-то быстро почистился и поседлался - впрочем, Старик последнее время подозрительно чистый. Либо кто-то из девонек совершает подвиг, либо валяться сил нет, и это грустно. Но по прочим проездкам - силы были. И сейчас наружу он хотел, раз за разом выталкивая носом денниковую дверь. Ах, в леваде ещё и жеребчика кордят? Вопль и вальс два оборота, причём уже за забором конюшни. И тьёльт до самого спуска на поле с видом самым довольным.
    На обочине - не дюже приятно, особенно когда навстречу бетономешалка летит... Однако, летит с понятием - притормозила, в сторону приняла. Всё изумляюсь местным: сколько ни езжу обочиной - не гудит ни один. Шахидмобили, правда, не в счёт. Посмотрел на тень: шустро бежит, хвост приподнят, но правая нога выносится короче левой, и башка трясётся. Но идёт ровно пока... Пожалел башку, отдал повод, чтобы железка по зубам не цмыкала: если что, ногой сработаю, конечно. Хотя - обочина: мало ли что конине привидится.
    Трава на поле расти не спешила: не было нормальных дождей! Значит, всё поле ещё наше и пересекать его можно, как вздумается - только Старик, спустившись на поле, резко сдулся, как норму выполнил: зашагал нога за ногу, вроде, отдуваться пошёл; нет, просто фыркал. А я сегодня решил, что подталкивать его не буду - только сам! А он, за сто метров срезая углы, плёлся себе и даже на тьёльт не думал вставать. Вот мы поднялись от пруда, поле под ногами лучше некуда - нет, всё ещё шаг. Две трети поля миновали, нацелились на край овражка - лишь тут начался довольно тяжелый тьёльт. Я намекнул - рысить можно; Старик слегка прибавил, но рысью не пошёл. Лишь уткнувшись в край овражка, он изобразил рысь - тяжёлую, но не остановишь, не свернёшь: чтобы овражек объехать, я откинул задницу шпорой. Конина обиделась: вставши на курс на втором поле, разогналась и незаметненько перешла на галоп. Проклятье, рано ж ещё! Отношение выразил, но запаровозил с ходу - и галоп я прекратил. Галоп сменился махом, причём весьма нарочитым: вроде, я и от спины не отрывался, но под зад поддавало крепко. Похоже, и тут выразил: запретил галоп, так получай! Ничего, я вытерплю: только твоих понтов, зараза хвостатая, мне не хватало.
    После пробежки Старик шагал торопливо и разболтанно, снова зафыркал - но по другому. Я снова решил, что предлагать не буду ничего: пусть сам решит, готов или нет. Если решит уже рядом с домом - значит, обломится. И я сидел себе и посвистывал... Когда под ноги легла "галопная" грунтовка, Старик понял - что-то идёт не так. На её середине он перешёл на тьёльт; я сидел. Добежали до шоссе, повернули - тут он, явно подумав, перешёл на рысь. Я сидел, не облегчаясь - учебкой рысить будешь, хрен старый. Зада старого хрена пошли галопом, нашёлся цагаан өргөдөг болсон на мою голову. Сижу Ага, вот и нормальный галоп: сократил его короче рыси, что только что была, ибо нефиг. Идёт стабильно, но башка впирается в руки. Внезапно резкий кашель: раз, два и три, после него - одышка такая, что слышна за шумом дороги. Прокашляться хотел, значит - но с таким дыханием закругляться пора. И немедленно.
    ...Закруглялись через силу - с набором повода и загрузкой зада. Когда понял, что больше не попрёт - отдал повод совсем, пусть шею тянет. Без повода Старик не понимает - сразу тянет куда-то в сторону... Впрочем, легко рулится от ноги. Дошли до съезда, перескочили дорогу обратно; на разделительной Старик вкопался, получил шпору, включил на обочине тьёлт. На самом деле, спровоцировал: включил на обочине тьёльт. Ну да, увидел в леваде белое пятно: методом исключения - серый жереб, новый наш постоялец, товарищ озабоченный. Сейчас он балдел в кобыльей леваде - метил кучи, валялся неспешно... Эту леваду вместе с навозом и прочим Старик считал своей, а поэтому затопал, с шумом раздувая ноздри и переходя на пассаж. Так мы отшагиваемся, да. У съезда на нашу сторону повод уже звенел, а хребтина прилетала мне под копчик - есть свои минусы и овчинном седле. Пока обошли вокруг левад, просочились во двор - жереб повалялся ещё раз, потом явился в ближний угол - на пяти ногах! Для Старика - оскорбление, он пыхтел, как чайник, залезая на пандус. Слезать теперь с него такого; ничего - слез. В следующий момент - мерзкий вопль и оторванные от земли передние ноги: и этот конь, я считал, весь ресурс сегодня сжёг! Затащил в конюшню - там он прилип к деннику соседа и ещё раз обозначил свечу. На мою лютую мать выскочила Колдунья с девчонками, но типус уже стоял в деннике и принюхивался к остаткам морковки - впрочем, "крысу" ей скорчил. Брюхо ходило - не сильно, но заметно: терской метаболизм ещё раз поможет, но, проклятье, как отшагативаться впредь, если раздражители вокруг? Видимо, придётся вернуться на старое поле - когда возвращаешся оттуда, левад не видать. Неспроста меня в электричке осенила идея - смотаться "в кукурузу", только вот лениво стало, а зря. Пожалуй, в воскресенье так и сделаю.
  5. В этот визит подарки Толстой достались по остаточному принципу: вроде как, весь дефицит был заброшен месяцем раньше, не дефицит Поляница закупает сама. Притащил вот несколько пузырьков эфирных масел: власти делали вид, что чинили мост, там в любое время суток могла возникнуть знатная пробка. Поляница в город старалась не ездить - а мне через пробку ломиться всё равно: почему бы лекарств не подбросить? Масла эти распылялись в кобылью глотку через небулайзер... На прямой вопрос, помогает это всё, или нет, Поляница заявила, что не понимает и боится сглазить - иди, мол, и сам смотри. Но ведь, тем не менее, привезти попросила? Что ж, пойду посмотрю; по-хорошему, следовало бы залезть в седло минут на сорок - но погода была тяжелая редкостно, стояла липкая жара, но по горизонту ходила серьёзная туча. Лошадь было жалко, да и себя тоже: обидится, полезет в бутылку, придётся воевать... Сил на драку было не много. Желания - ещё меньше.
    Взял неименные сушки, пошёл; Поляница посоветовала вслед - мол, Толстая на свободе, увяжется в сторону дома - гони пинками сразу. Ну, лишнее движение - всегда хорошо. Тронулся на пастбище по грунтовке внутри лесного коридорчика, светлого, как античный портик.

    [​IMG]

    Среди высокой травы ещё пестрели цветы - летние цветы: верный признак, что лето на убыль пошло. Да, Пётр и Павел совсем недалече. Минус час... как быстро лето уходит.

    [​IMG]

    Дорога, знакомая за столько-то лет, показалась неожиданно долгой... А ведь ещё предстояло по пастбищу пилить! В отдалении и впрямь пестрели лошадиные шкуры: на привязи печально болталась только старшая кобыла, остальные блюли субординацию и гуляли вокруг. Кирпично-рыжей шкуры видно не было... Ага, вон задёргался березняк - ползёт, бегемотина. Точно знает, что к ней морковное дерево пришло.
    [​IMG]

    Вот где была лошадь-шар! Такого брюха у жеребой кобылы не было... Жеребцов на конюшне давно уж нет, так что - наела в чистом виде. А ведь месяц назад была сама стройность - прямо как в пять лет, когда я её впервые увидел. И эта стройность напрягала, потому что по ренгену лёгких подозревали фиброз. Но если туша достигла размеров бегемота, причём на одной траве - значит, с лёгкими всё в порядке. Ну, или месяц сплошных сиропчиков помог.

    [​IMG]

    Сушки лошадь-шар вытянула из пакета одним движением хобота. Сушки сухие, жесткие - хоть бы раз кашлянула, скотина! Видимо работают эфирные масла, смачивают гортань. На хруст пакета явились собратья - в их сторону полетели щёлкающие зубы. Зубы показали и собакам, имеющим наглость на сушки претендовать. То, что упало из хобота - всё равно моё!

    [​IMG]

    Сегодня Толстая меня не поняла: пришёл человек, сушек дал больше, чем обычно, с собой не уводит... Или - ещё уведет? Тогда надо сваливать, пока не передумал. И Толстая театрально свалила. Товарки побрели за ней: раз уж Толстая сваливает, с этих людей взять нечего!
    [​IMG]

    А я решил понаблюдать ещё... Результат понравился: погода гадостная, духота стоит, а брюхом кобыла вовсе не дышит, и ноздри на месте. Тут же прикинул постав задних ног: и они на месте, не уходят вперёд. Ушла старая зажатость - может, и матку отпустило. По крайней мере, о бурных охотах с ударами по стенам и деревьям с весны уж не слыхать.

    [​IMG]

    Может, и зря я седло не положил... Но время тикало, и о пробке в воскресенье рассказывали всяческие ужасти. По крайней мере, маршруток на трассе я не видел ни единой, а это - недобрый симптом. Вызвал такси - с поправкой на пробку в нашу сторону... Такси приехало через полчаса: болталось в соседней зоне отдыха! И не пообщался с Поляницей толком. Сидя в машине, подумал, что надо было бы пощупать сгущение в основании кобыльей гортани: в прошлый раз, как показалось, от него пошли расползаться какие-то твёрдые "щупальца": то ли растёт опухоль, то ли слепень какой в лимфоузел тяпнул. Но это, скорее всего, не лечится, об этом лучше не думать. А остальное меня, скорее, устроило.
  6. Кривенько съездил в Мещеру - слишком быстро и всклокоченно. Погода была - хуже не бывает: то вязкая жарища, то короткий дождевой шквал... Лежать бы по такой погоде на диване с лаптопом на брюхе... Но, хоть убей, требовалось отвезти медикаменты тамошним конинам. У Мелкого здорово прогнила серединная бороздка на правом переду, аж копытный крючок меж мякишей проваливался - в дополнение к непонятной аритмии, что снова вылезла с прошлого месяца. Вет, недавно посетивший конюшню, настоятельно советовал сперва вылечить копыто, а потом обращаться к нему... Крыть нечем. Как не сняли с соревнований две недели назад - диво. Впрочем, и Рябинка ехала езду очень аккуратно - леший с ним, с темпом, зато не видно, что ноги по разному идут.

    [​IMG]


    За отсутствие темпа штрафанули от души: Рябинка проиграла несколько баллов сама себе на другом коне. При этом Мелкий на боевом поле был сосредоточен и честен - кажется, он поймал некий соревновательный кураж...

    [​IMG]

    Колдунья, неисправимая оптимистка, теперь вдруг напророчила, что аритмия полностью не уйдёт никогда: два удара и укус в одно плечо никуда не денешь. Да, конечно, массаж и гимнастика - но это только на время. Обидно будет после некоторых успехов переквалифицироваться в драйвинг - тем более, что там ещё конь не валялся.

    [​IMG]

    Рябинка взялась за лечение серьёзно - её конь тоже прошёл через копытную гниль... Для начала Мелкого перевели в его леваду, благо пустовала: после соревнований постоянный обитатель отправился на каникулы, в луга. Считалось, что там сухо в любую погоду. Штатный коваль надолго попал в больницу - нашли другого, получше: для Мещеры - дело большое. Расчистили - нашли, кроме гнилой бороздки, кучу наминов по всему своду. Часть медикаментов у Рябинки была на руках, часть бралась в местной аптеке; остальное мыслилось привезти мне. "Презентов" хватало: большая банка правильного дёгтя, копытные подкормки и пробиотики, что прописал вет... На патентованный корнукресцин - не хватило.
    Итак, зверёнок честно скучал в персональной леваде, но даже не пытался снять башмак, примотанный малярным скотчем. Идея с башмаком и левомеколем была не лучшей - копыто прело: об этом несколько удручённо сообщила Рябинка, обрабатывая животину на развязках в пустом коридоре конюшни. Конина мужественно терпела перекись в копытной стрелке, стоя на трёх ногах, и вообще смотрелась умилительно и даже беззащитно: пришлось напомнить себе, что она творила порою под верхом. Творила - но когда? В общем, её было немотивированно жалко. Рябинка очень добросовестно закладывала промеж мякишей салфетку с дёгтем и очень обрадовалась моему большому баллону: его теперь хватит всем. Башмак решили пока отменить, а саму скотинку слегка погонять и предъявить Февронии: всех свербила мысль, что в аритмии виновато вовсе не копыто. Но исключить копыто из возможных причин стоило всё равно.
    Погуляв неделю в башмаке, Мелкий разъелся, как тот ещё боров - а ведь лопал, считай, зелёнку, зерна давали от силы горсть: и здесь вылезла цыганская мама, способная из воздуха калории тянуть.

    [​IMG]

    Теперь его тянуло на побегать - и он исполнил на корде пару-тройку кульбитов, после чего побежал культурно, опустив башку и округлив спину - при том, что Рябинка этого особо не просила! Всё-таки, сыграны они очень прилично...

    [​IMG]

    На развязках суставы щёлкали бесприрывно, но за первый шаг ушли: с этим всё ясно, будет осенний бонхарен (или Х-гиа?), а пока придётся терпеть. Увы, аритмия была - ровно та же, что я наблюдал месяц назад: правая нога при движении налево. Рябинка, вроде как, тянет ему ногу и массирует плечо, как просила Колдунья. Конёнок с массажа балдеет, но лучше не становится, увы. Скоро обещает быть доктор; что-то он на этот раз скажет?

    В общем, с Мелким всё было ясно - намазали копыта ещё раз, водворили в персональную леваду. Через пару часиков раздался звонок Февронии - Мелкий за плацем шарится, портит детской смене учебный процесс. Прибежал с недоуздком и чомбуром: конина впрямь тусила между плацем и задними левадами, и, кажется, любовалась тем, как вкалывают другие... Увидел меня - радостно упорхнул, только вот совершил ошибку - в пустую соседнюю леваду влетел. Остальное было делом техники: заперев воротину изнутри, я поймал гаврика на третью сушку и отбуксировал на законное место. Тут же рассмотрел запорную цепку: карабинчик был сломан, как - пойди пойми. Вполне в стиле цыганской мамаши, для которой не существовало ни засовов, ни узлов, ни карабинов - даже муфтованных. Запасной карабин у меня был - захватил по странному наитию... пока прилаживал его на цепку, передо мной висел довольно печальный хобот: конёнку было скучно и, кажется, даже депрессивно.


    [​IMG]


    Но копыта лечить надо... и далее - по списку. Покидая конину, я уже привычно чувствовал, что делаю что-то не то. При том, что, как казалось, на этот раз схвачено всё на редкость прочно. И в Рябинке я сейчас уверен абсолютно.

    [​IMG]
  7. Во сне(!) ухитрился защемить мышцу на шее. Противно-то как, Господи - ладно башка не вертится, ещё и в обе руки отдаёт, и жар какой-то ползёт по половине черепушки и здорово мешает думать. Воскресенье просаботировал - впрочем, какие кони, если за бортом шквал на шквале, и капли не хуже градин бьют? В понедельник было не лучше: чтобы работать, жрал кеторол и аспирин. Как показалось - во вторник отпустило ровно до того состояния, когда верховая езда скорее размассирует мышцу, нежели зажмёт. О том, что будет, если усилие вдруг пойдёт через левую руку, лучше не думать.
    На работе иногда надо работать - не успел вымыть морковку. Старик летом требует, чтобы мыли - зимой, наоборот, трескает немытую с экстазом. Странная морковка: короткая, с мощным конусом. Снова 45-й калибр... ничего, схарчил.
    Жара нас временно отпустила: вечер, наконец-то, был прохладным, но по горизонту бродили вполне себе тучи и изредка брызгались какой-то странной взвесью. По всем информерам, дождя не ожидалось. После тяжелой жарищи я бы и дождику был рад... только вот жаль овчину на седле. На случай дождя пригодилась бы испанка, но она была в разгоне: увели на фотосессию. Хотя кресло плоское эта испанка, под задницу сильно шире моей. Ладно, будь, что будет.
    Старик сегодня был особенно суетлив, вгрызся в морковку, будто и не кормили. И пережевать морковку у него вполне получается. Когда дело дошло до санофлая, клиент, забыв про морковку, рванул от меня по деннику. Конечно, скипидаром от снадобья несёт, но не стоит скипидар таких эмоций. Что ж, принёс недоуздок и чомбур, привязал. Конина траурно уткнулась в меня лбом: я такой хороший, за что? Главное тут было не прыснуть со смеху: поймёт ведь, обидится люто.
    Сегодня я опять терял светлые минуты: мерял присланную из Питера короткую подпругу. Тесьмяную, увы. Короткой она была лишь по резинкам: сама подпруга выходила за пряжки по десять сантиметров с каждой стороны и рисковала не уложиться по длине приструги. И что её потом, толкать на барахолке Прошки? Ничего, села на предпоследнюю дырку, до конца приструги осталось сантиметра два. Свободный ход, в принципе, был... но конина уже подпрыгивала, показывала, что хватит. Я знаю, когда она правду говорит. Заодно посмотрел, насколько затягивается капсюль на его любимую дырочку: проходит два пальца на храпе, всё чётко по правилам ФЕИ - и не придерёшься!
    Народ активно чистил лошадей, но мы, как ни странно, успели выскочить первыми. Старик с очень деловым видом чуть не потащил меня к родной "стремянке" за телятником. У помойки тусил, обсуждая что-то, местный народ. Уставились на нас: наверное, ещё и перетёрли, насколько некруто я в седло залезаю (пусть идут лесом, спина конины дороже!). До кучи из Стариковой пасти текла морковная слюна: может, решили до кучи, что рот разорван, чётко по Кожаному Шурику. На это, впрочем, тоже плевать. Не плевать, что почувствовал, насколько правильно сейчас лежало седло: не зря на подпругу разорился. Старик деловито прочесал тьёльтом вокруг левад и выскочил на шоссейку под носом у очередного ушедшего со светофора "паровозика" - но мудро решил пропустить толпу на этой обочине, не пересекая шоссе. Наконец, пролетела последняя - не идёт. Потому что последняя - вот она, ещё и без огней, а я её толком не видел, потому что шея не вертится в левую сторону...за меня конь обстановку просёк, спасибо.
    Поле наше было по-прежнему лысое, скачи - не хочу, и трактора подразровняли съезд... Что радует, покосили заросли борщевика, на которые я давно точил мачету. Старик идейно срезал повороты, закладывая по стерне огромные дуги - искал путь поровнее, что ли? Я думал, что он порысит почти сразу, но его вполне устраивал тьёльт: вот и по тягунку мы поднялись, и половину поля прошли. Наконец, он спохватился и тронулся рысью; мне снова пришлось, пусть пять секунд, но искать то самое положение для строевой рыси без отрыва от седла. Довольно шустро добежали до конца поля, с некоторым трудом (хм) объехали кустарник в истоке канавки, полетели было по второму... Для него - много, пусть и не запыхался пока. Перевёл на шаг - обиделся, хвостом хлестнул. Но ноги на шагу не поднимал ещё долго: значит, наелся, просто вида не показывал. Вот уж второе поле к концу идёт, а конина ни то, что рысь - тьёльт не предлагает. Повернули мордой на шоссе, пошли вдоль грунтовки: по полю сейчас мягче. Полпути прошли - снова рысью пошёл, хоть и нехотя, тяжеловато. Может, стоило этой рысью и ограничиться - но бегать нужно сейчас, иначе отшагаться не успеем... Несильно попросил галоп: мол, чего скажешь? Старик сказал коротко и матерно, но поднялся - вроде, не так уж коротко, но достаточно тряско: мне ещё пятую точку устаканивать пришлось. Вдруг - башка вниз, мощный одиночный кашель без потери скорости; я еле повод отдать успел. Только было набрал - второй раз, а через десять секунд третий. Тут явно что-то из гортани вылетело, но... пошёл мощнейший "паровоз", да не просто, а с песочком! По идее, должно быть наоборот. Решил с галопом кончать - а этот ещё в повод лёг, пойди пойми, с чего бы. Сокращались мы метров сто пятьдесят, три столба местной ЛЭП. При переходе на рысь не ускорился - видимо, и впрямь неважно всё. Хотя - пока я сокращал по сантиметрику рысь, громкие выдохи становились всё тише, а потом и вовсе пропали, а на шаг конь ещё не перешёл! Что терцы восстанавливаются моментально - знал, конечно, но какое моментально в 25 лет может быть?
    Что двадцать пять - не возраст, Старик показал на спуске к мостику: рванул пассажем прямо по остаткам асфальта. Ого, впереди - весь цветник: в малой леваде табун по холодку гуляет, в большой девоньки "тренируются". И как же это всё без Старика обойдётся? Театральный пассаж вокруг левад, шея вперёд, открытый хавальник и скрип трензеля. Хрена ли отшагивался, спрашивается? Точечно применил шпору - пусть башку согнёт, но строго на шагу. Сделал вид, что согнул; с импульсом залез на пандус, там сделал непрошенный пируэт, потом прокрутился вокруг меня... Бегать сил, значит, не было. Правое плечо и середина левого локтевого сустава пыхали жаром: от греха притащил Колдунью посмотреть. Та не нашла ничего серьёзного: разогрелась конина, нормально. Старик, что до этого отказался брать финишную моркву, так как мыслями был среди кобыл, тут же скорчил ей "крысу" и ткнулся в меня хоботом: заработанное давай! Проклятье, я карманы уже в кормушку вывернул.
    ....Комары нас так и не тронули. Зато от конины всю прогулку здорово скипидаром несло. А вот массажёр из Старика оказался паршивый: мышцу мне так и не растрясло. Точнее, заклинило, но по-другому. Может, нужно было неделю без перерыва поездить?
  8. Буду ли я на конюшне вечером, с утра я ещё не знал: пахал за себя и начальника, ушедшего в отпуск. К вечеру напряжение спало - решил, что еду, и торжественно помыл на отдельской кухне два килограмма морковки. Морковка была выдающаяся - пусть не трёхдюймовая, но в патрон "сорокопятки" влезала вполне. Ну, хотя бы в 37мм "Рейнметалл". А получится ли из них противотанковая болванка, проверят Стариковы зубы. Ох, зубы, зубы... Ушедшее брюхо, язви его. Не забыть залезть на антресоли за подперсьем - красивым, авторским, с монгольской звёздочкой посередине. И отдельно потратить на это светлое время. А ещё время потратится, если я буду ждать, пока расползётся по шкуре патентованый "Санофлай". Ну, это вылечилось лежащим в сбруйной полным на четверть баллоном оксапрепа. Вроде как, разводить его водичкой вполне допустимо... если ещё не развели умельцы до меня.
    Уже неделю над городом стояла жара. Старая электричка раскалилась донельзя: сидя в ней, я задыхался, сердце болело и стучало с трудом. Мелькнула недобрая мысль - как это надоело за столько-то лет! Мысль эту я показательно, с доворотом придавил каблуком: пока под задницей какая ни есть конина, ты не развалишься. Точно так же, как не впадёшь в маразм, пока не пишешь какой ни есть код. А поэтому - кремнись, сволочь, и постарайся заработать на следующего коня. Точно уж последнего.
    Старик решительно хрустел морковкой - и не скажешь ведь, что минус один зуб. Кормушка заполнилась морковной стружкой (не забудьте - 45мм, он глодал моркву, как пёс!), но непережёванной жвачки я в кормушке не заметил, уже хорошо. Переминаясь с ноги на ногу, он хрустел суставами - это напрягло сразу. Долго проваландался с подперсьем: в пряжках засохла смазка, отошла не с первой попытки. Подперсье оказалось велико - делалось под казачку, однако, а не под странную овчину со стремянами... Примерка Старику надоела - под руку полезла серая рожа. Рожа хотела любви, ласки и морковки именно из моих рук: морковка была та же самая, 45-миллиметровая, просто порезанная на кусочки, но лопал он её исключительно вдохновенно. Проглотив кусочек, хобот зависал перед моим лицом и трогательно сопел (проклятье, так когда-то давно, три жизни назад, сопел Белый конь!). Кажется, он хотел, чтобы его лишний раз погладили; старый суровый самурай что-то сентиментален стал, и это было непривычно... Впрочем, терцу положено работать барбосом, гладить - встроенная опция. Интересно, что бы Старик по поводу этой сентенции сказал.
    Вечер был тихий и безветренный, в левадах было пусто - и наш отъезд произошёл тихо и буднично. Машин на шоссейке почти не было - мостик мы прошли без потери нервных клеток, как-то некрасиво съехали на поле - и не сразу поняли, что его скосили. Впрочем, мне сперва было не до поля - Старик был невдохновенен, гремел костями, спотыкался, тянул, как водится, на правую сторону - видимо, жарища достала и его. До пруда, где кончается дорога, он не дотянул - решительно пошёл срезать метров за пятьдесят. На автомате я сперва хотел пресечь безобразие, но потом подумалось - а зачем? Поле только что скошено - значит, всё наше, срежем - нам же меньше высоту набирать. Конина, в общем, умнее меня оказалась.
    И конина по-прежнему еле позла - пусть хоть не щёлкала. Намедни Колдунья мне целую лекцию прочла, какие щелчки отчего и когда бывают; по-моему, у Старика их было несколько типов одновременно, и статистику я пока нащупать не мог. Вот мы поднялись из низинки, перед нами - ровная поверхость, не хуже иного стадиона, а этот идёт галсами и мрачно фырчит. Но бегать, по идее, нужно именно здесь, тогда следующее поле аккурат на прошагивание уйдёт. Возможно, я был неправ: пропинал животину на рысь. Старик долго раскачивался, наконец, побежал тряско, с заметной аритмией. Я, кажется, отточил строевую рысь так, что зад от седла не отрывается, но на этот раз чувствовал - не хватает задам балласта, и всё тут! Старик выражал отношение: прибавил (разбегался вроде, ровнее пошёл), возле граничной канавки показывал, что не впишется в поворот и вообще хочет следующее поле пробежать. Тормозились мы не по взаимному согласию, тяжёлый тьёльт длился ещё метров сто. Тьёльт напоказ - ты приказал, я бегаю, ты не рад? Не рад нифига: на рыси "паровоза" слышно не было до последнего метра, а на шагу он выполз и длился больше половины поля - причём с каким-то странным сипом. Смысл этого явления я не понял; может, изобразил нарочно, чтобы мне стало стыдно? С него станется.
    Скошенное поле изменилось резко - без травы стали видны какие-то дороги и тропы, которых я не помнил здесь вовсе... В них я, разумеется, запутался, но в голову снова пришло: а что, они нам сейчас нужны? И просто развернул Старика в сторону дороги. Он сперва не понял, потом пошёл всё-таки рысью - сам, без команды. Но - только рысью, пусть и сравнительно ровной. Как-то быстро мы добежали до шоссе, вошли в поворот; мне было интересно: попросит он галоп или обойдётся? Всё-таки попросил - зад заплясал, будто там одна нога, а не две. Я согласился - приложил одну ногу к бочине. Тут же - старт. Нормальный галоп, рабочий, дыхание - в норме. Стабильно тянем на закат, конь даже подпирает, но очень, очень несильно. И - СЛИШКОМ обычно! Поймал себя на том, что - на галопе! - думаю на отвлеченные темы. Получается, и галоп поднадоел? Хе, что было бы на этом поле, если бы подо мной Мелкий оказался?
    А с галопом пора было завязывать - и Старик упёрся, как всегда. Как в прошлый раз галоп сперва сократился до предела (то же мне, конь Будённого на довоенном параде), потом - переход на мах и тут же прибавка вдвое. Я это не оценил, сокращался ещё метров двести. Конь зашагал, но насколько тоскливо зашагал! Аритмия на глазах превращалась в хромоту, зада спотыкались через десять метров. Посмотрел на тень - ну да, конечно, правый перед шагает заметно короче. Родной правый перед. На симуляцию не похоже, и на шоссейку выскочили с видимым трудом... Боком нам скошеное поле вышло: куда хочешь, лети, а не можется. А, вот - несчастное лобовое стекло исчезло: будем надеяться, что его не закатали в сенной рулон. Что закатали точно - островок белены, что столько раз светил нам своими немыслимо белыми звёздочками... ох, придётся местным молочко от бешеной коровки пить.
    Спускаясь по обочине к мостику, Старик заржал и прибавил, задирая башку. Ага, в леваде цветные пятна - с чего бы в девять вечера такой парад? Четыре кобылы - в седле все наличные девоньки с Эсперанс во главе. Вокруг левад мы дефилировали, ясное дело пассажем; толку было отшагиваться через половину поля?! Пропихнул Старика на автостоянку, не особо надеясь на результат. Конина и впрямь исполнила пару приниманий, осадила от открытой воротины, но потом отшагала своё довольно вменяемо: знал я, что это цирк! Аритмия на асфальте полезла вдвое; показал её Колдунье - она сходу углядела свеженький отёк на левом плече. Вылез галоп, называется... Только вот почему на левом, если хромала ПРАВАЯ - компенсация, что ли? Намазать плечо дамы вызвались сами, когда подсохнет - хотя не могу сказать, что конина хоть как-то подмокла. Ладно, Колдунье виднее. Когда я тронулся на станцию, тусач в леваде продолжался; уже потом узнал, что на грани сумерек Колдунья вывела всю банду на "старое" поле, и Ника ехала на Молодом в окружении пяти(!) кобыл. В таком раскладе он мог бы и ссадить - но не ссадил и вёл себя почти прилично. Точно он себе своего человека нашёл.
    Ксюшка и К нравится это.
  9. На нас окончательно обрушилась жара. Лучше всего, разумеется, на работе - там мечтаешь о том, чтобы покрутить кондиционер, а не наоборот. Дома - допустимо, и в метро допустимо тоже, а вот электричка привращается в ту ещё барбекьюшницу для народа, что имел дурость туда залезть... Я был в их числе: чтобы поседлать конину с началом вечерней прохлады, выехать из дома нужно по конкретному пеклу. Тронешься поздно - светлое время уйдёт, а телепать верхом по мосту трассы в темноте я не нанимался. И кормить комаров на "старом" поле - тоже.
    В общем, свои силы я переоценил - и вывалился из электрички на четырёх костях. И как до конюшни добрался, помню плохо. Контингент, ясное дело, отсиживался в конюшне: кирпичная коробка времен Сталина надёжно сохраняла прохладу. Собаки лежали на бетонном полу лохматыми коврами и службу имели в крупном виду. Кони тоже были какие-то квелые - в конюшне стояла непривычная тишина. А ещё там стояла Колдунья руки в боки и возглашала, что сегодня раньше половины девятого вечера ни один конь посёдланным из конюшни не выйдет. В общем, не очень и хотелось - хотелось просто посидеть в холодке, попивая халявный Айс Липтон. Меня уже отпустило, когда снаружи раздался звук бегущей воды, фырканье и крики наших девчонок. Выглянул - толпа юных дарований намыливало Канапэ, облепив её, как муравьи гусеницу. Посмотрев на несчастного Старика, от которого даже в деннике веяло жаром (завели Канапэ - даже не гугукнул!), я толкнул идею, что не мешало бы вымыть и его. Народ идею поддержал, Колдунья сама взялась за шланг. Когда струя ударила в бочину, он не особо и поёжился, а потом решил (мыслительный процесс был виден ясно!), что, раз моют, надо хотя бы повеселиться, и завертелся вокруг меня на чомбуре, как компасная стрелка.

    [​IMG]

    Колдунья очень профессионально гонялась за ним со шлангом (меня не накрыла струёй ни разу!), следом бежали девули с губками, намыленными старым добрым Фейри.

    [​IMG]

    Водяная феерия длилась пару минут, потом Колдунья выдала матерную тираду, достойную бывалого зека, и поскакушки резко кончились. На два тона ниже, но столь же матерно Колдунья толкнула речь, что этот может плясать, как угодно, но она ему вымоет и ряху, и дупу, и всю мужскую гордость (при этом шланг был направлен аккурат туда). Старик, развесив уши под разными углами, переминался под струёй и ненавязчиво пробовал наступить на шланг - явно знал, что с того будет!

    [​IMG]

    Напор оказался мощнее стариковой ноги, а в морду тут же прилетала струя воды с очередной сентенцией Колдуньи. Конина реально заблестела - особенно радовал хвост, который я уж не помню, когда видел девственно белым... Кажется, лет пять назад, когда Эгле, явившись в Россию по делам, вместо означенных дел отправилась стирать толком не знакомого ей коня (они разминулись где-то на полгода, Старик в денник Крейсера стал - месяца не прошло). Незадолго до этого у Старика были колики, он был тихий-тихий, маленький-маленький, и Эгле раскладывала у него на заднице губки и тряпки.
    [​IMG]

    Сейчас на роль туалетного столика Старик не годился вовсе.
    Солнышко уже коснулось крыши конюшни, но вокруг одеялом лежал сухой и горячий воздух. Я попробовал посушить на нём Старика - вывел на крохотную полянку возле кордового круга. Тот меня не понял - лопать траву не стал вообще, пошёл жрать лопухи, недотоптанные собратьями прямо на краю круга. Жрал довольно жадно, но странно: два лопуха сожрёт, третий - покромсает, выплюнет... Надоело ему минут через пять - уставился на конюшню, заорал. Колдунья, выглянув из пожарной двери, посоветовала завести: раз надоело, сейчас истерить пойдёт. Ну, и дождался, что будет досыхать в деннике на коротком чомбуре, чтобы в опилки не рухнул. Заодно залезли ему в зубы - с левой стороны и впрямь один коренной вылетел. Колдунья объявила, что, пока есть трава, это пофиг, а потом чего-нибудь придумаем. От ВТМ его раздувает конкретно... Пропускать сено через дачную сенорезку, что ли? Время ещё есть, придумаем чего-нибудь.
    Итак, Старик печально топтался в деннике, привязанный на корду, и с мрачным видом грыз морковку калибра дивизионной пушки той войны - зубов, что характерно, на морковь хватало. Я было приготовился бездельничать, дожидаясь, пока конина высохнет, но Колдунья торжественно вручила пластиковую бадью, где с утра мокли мои вальтрапы: грязные и не очень, все вперемешку. Мол, погода способствует - вперёд, щёткой, прямо здесь, на бетоне пандуса. Вальтрапы пошли на ура, кроме того, что пришёлся на период линьки: я извёл на него не меньше времени, чем на все остальные, из него текла чистая вода, но по-прежнему рос серый стариков волос... Плюнул, отжал повесил на забор: половину сдует ветром, вторую половину сниму в следующий раз по-креакловски, скотчем. С последним вальтрапом кончилась жара, народ забегал с сёдлами... Зашёл к Старику - он был безнадёжно сырым: по такому не седлают даже моей тряпочкой, подбитой овчиной. Высохнуть до темноты он не успевал явно. Плюнул, высыпал ему остаток морковки, засобирался домой. И только на станции понял, что полчаса под флисовой попоной вполне спасли бы отца русской демократии. Только сама мысль о флиске по такой погоде отдавала конкретным бредом.
  10. В минувшее воскресенье Старика поел гнус. Почти на пороге дома, испортив настроение от очень приличной поездки. Оксареп в конюшне кончился, да и пакость токсичная этот оскареп. Амберина из Кранца посоветовала некий санофлай - полсотни, мол, капелек на шкуру, и три недели без комаров, правда, до первого дождя. Амберине верить можно: оводняк там, в прибрежных болотах, не хуже карельского будет: людям в городе спать нельзя без фумитокса, а животинам, представляете, каково? Решил попробовать, после работы смотался за ним в Ветлек. Склянка в рюкзаке ощутимо благоухала дёгтем: видимо, суперсредство на шкуре крепилось дедовскими средствами... Что ж, смотреть будем.
    Тяжеловато после работы сидеть в раскалённой электричке старого образца... А ведь народ так каждый день на работу ездит. На путепровод лез, глотая воздух. Была ещё одна проблема - я не нашёл в ближайших магазинах морковки. И баранок не нашёл. Сухарей из дома явно не хватит, даже с остатками баранок, что лежали на конюшне. Купил овсяного печенья - когда-то оно меня выручало, и лошади от него не отказывались никогда. Не отказался и Старик - сожрал десяток, потом потерял интерес и полез мешать мне чиститься и седлаться. В кормушке осталась половина печений, пара была мелко разжевана и брошена. Сейчас уже дошло, что у животины могло пару зубов вылететь - тогда ясно, с чего вдруг худеть пошёл. И опять седло на "родных" дырочках назад поползло; ох, придётся дома подперсье от казачки искать - если подойдёт ещё, конечно. А сегодня седловка опять кривой будет - надеюсь, последний раз. Да, обязательно прокапать. Шприц в моих руках Старик не поймёт - и я залил санофлай в гибкий пузырёк от нафтизина: прокапаться удалось спокойно. Правда, распространиться по шкуре реппелент должен за час. А вот часа у меня как раз и не было.
    Народа (вечером!) на конюшне хватало... Его девочка кордила в леваде серую арабку, Ника почему-то поседлала не Молодого, а кобылу Русалки, и поехала на нашу полянку. Обходя угол конюшни, мы чуть не столкнулись с ними нос к носу - и одновременно развернулись обратно: я вернулся на пандус, Ника заехала на плац. Старик выразил отношение, сделав вокруг меня оборот. Уселся в седло с родимого блока, осмотрелся - в пейзаже было что-то не то. Ага, понял: вместо многолетних зарослей бурьяна на краю скотного двора красовалась бездонная лужа с ряской и даже тростник какой-никакой лез. Уровень - здорово выше нашего двора; теперь ясно, почему жара и сушь - а лужайка у кордового круга под ногами хлюпает.
    Как уж водится с некоторых пор, Старик бодренько прогарцевал вокруг левад и попытался сходу вылететь на шоссейку, где машины, леший побери, сыпались, как из дырявого мешка: на перекрёстке открылся светофор. Навстречу приближался такой же поток - видимо, с переезда. Старик топтался на месте и пучил глаза, выпрыгнул на асфальт, едва я отдал повод. Прогрохотав на другую сторону, он счёл, что разминка закончена и пополз галсами, между делом пытаясь срывать макушки придорожной полыни. Зачем ему эта полынь - отношение выразить, что ли? Очень неспешно мы дошагали до съезда на поле и свалились по нему как-то особенно косо. Теперь вместо полыни Старик ухватывал тимофеевку, пытаясь ненавязчиво опустить башку как можно ниже. Шпорой тыкать я его за это не хотел, шенкель он множил на ноль...Прилетел комар, уселся ему на гриву, не шибко опасаясь реппелента. Я дотянулся до него и раздавил: он повис на волосине мерзостной багровой каплей и действовал на нервы. Терпел я его до середины проездки, потом ухитрился дотянуться и сшибить. Комар был первый и последний. Вряд ли это работал реппелент - в воздухе комарья тоже не было. Не на том поле проверять вздумал.
    У поворота вдоль канавы кончилась накатанная колея, и именно здесь Старику приспичило проснуться. Местность тут потихонечку шла вверх, и я попытался дотянуть шагом до перегиба... Старик упёрся неожиданно настойчиво: похоже, он отсчитал десять минут шага и теперь собрался делать плановую рысь. Метров тридцать я держал его культурно, но потом мы наткнулись на улетевший с какой-то дачи длинный кусок мембранной плёнки молочного цвета; Старик шарахнулся от неё (нарочно ведь, паскуда!) и втопил рысью вверх - нашёл повод, поросятина. Ну, посмотрим, сколько он по тягуну на рыси продержится. Но тягун кончился, и поперечный овражек всё ближе - а Старик всё бежал, раздвигая грудью шелестящую траву - бежал ровно, задами в траве не путался и, главное, нормально дышал. Первый луг пролетели, не заметив; Старик показал, что готов рысить и по второму, я не поверил: после нормы здоровой лошади лет на десять моложе, может хватит уже?
    На следующем поле четкой дорожки, если помните, не было. Я тихо радовался, что мы пройдём шагом - а этот, похоже, обиделся: размашисто шагал, выдёргивая повод, чтобы ухватить траву возле самой земли. На принцип шёл: трава до морды доставала очень даже. Пошёл на принцип и я: едва серая морда начинала тянуться вниз, либо досылался, либо отзывал. Старик сердился, фыркал на выдохе, но упирался не хуже иного кошака: охотился за травой до последних метров. Но стоило показаться впереди поперечной грунтовке - он тут же подобрался и затопотал тьёлтом, переходящим в рысь: не дают жрать - может, хоть побегать получится? Ну, пусть бежит. До шоссе добежал хорошей рысью, не "запаровозил"; повернули к дому - интересно, на сколько его ещё хватит. И ведь хватало; вот запрыгали задА, потом длинный растянутый толчок - готово, галоп. Один столб пролетели, второй, третий, пятый... Дыхание в порядке, значит, закругляемся по сумме баллов. Плечи назад, отозвать. Старик сокращался долго, до игрушечного сверхкороткого кентера, запнулся, прыгнул вперёд и почесал широким махом не сильно медленнее галопа: сокращай сначала, хозяин. Два столба, три. Чуть не наступили на несчастное лобовое стекло, теперь оно часть пейзажа. Наконец, шагаем. Старик торжественно задрал хвост и сделал дела. Обернулся назад - странное дело, круп в каких-то странных мазках. Не сразу догадался - так на шкуре отпечатался волшебный реппелент. Но первый комар так и остался последним.
    В левадах было пусто: обходя их, Старик удовлетворился строевым шагом с задранной башкой. Пусть его - не хватало отзывать на последних метрах. Солнце стремительно закатывалось - то же мне, канун солнцестояния. До электрички оставалось сорок минут - кажется, сегодня бежать на станцию не придётся, потому что поскакушки. Поскакушками я был доволен неимоверно: нагрузка уже заметная, и безо всяких последствий. Может, конечно, вылезти позже - но обычно вылезает в процессе. Конь был сегодня слишком хорош. И толковать это можно было по всякому.
    Ксюшка и К и Madina нравится это.
  11. В этот день я опоздал на электричку за час с небольшим до её прихода: МКАД в южном направлении стоял вмёртвую, и добежать до метро, ехать в обход, времени уже не оставалось. Кажется, нет альтернативы этому метро... да, три(!) пересадки, к тому же постылый маршрут, по которому на работу еду - зато есть некая гарантия, что электричка не покажет хвост. Интересные дела: Собянин строит дороги, мосты и развязки, а дорога поверху до электрички, что года три назад занимала 45 мин от порога дома, теперь до полутора часов дошла, и то, если без внеплановых пробок. С пробками можно не уехать вовсе. Поэтому - нелюбимое метро. Кстати, о метро задумались даже такие наши автофанаты, как Ника с Тангаром - им-то ещё на север Москвы пилить! Тангар уже разведал вариант с электричкой и метро без пересадок. Да, это крайне важно, что без пересадок. Подземная Москва очень здорово давит - я это выучил на своей шкуре, когда мотался в конюшню Рокера, с юга на север. И носился там, как птичка божья, и всё равно ничего не успевал сделать толком. С опозданием на электричку я и сегодня рисковал ничего не успеть. Впрочем, некий плюс был и здесь - девоньки загнали табун раньше, чем я сунулся к Кадру со щетками; когда конюшню заполняет дюжина дам в свободном полёте, на крыльях любви он может и по ногам прогуляться. Хотя, допускаю, извинится потом.
    Пищевая депрессия у Старика явно кончилась: он мигом схарчил первую порцию сухарей и полез мешаться, чтобы я поскорее вручил добавку. Тактика у него неизменна: приходит хобот, втыкается между мной и бочиной. Если в хобот ничего не загружается, он начинает крысится, стучать зубами, а потом охотиться за руками со щёткой. Если врезать щеткой в хобот, возникает натуральная обида. Тяпнуть, если помните, может запросто. Думаю, именно для этого он в своё время и тяпнул, вумник, только доигрался пока только до того, что чистить его я стал на верёвке. За каждый сантиметр верёвки теперь идёт скрытая борьба. И кондиции конины мне не понравились. Да, уже две недели как её здоровье радует - он держит нагрузки почти стандартные: сильно лучше стала дыхалка и, к удивлению, координация, перестали спотыкаться многострадальные задние ноги. Но сейчас ему, похоже, становится велика его обычная 50-сантиметровая подпруга. А, так как пуза нет, она начинает съезжать назад и тащит за собою седло. Переседлался два раза - не помогло. Видимо, придётся думать о подперсье. А резиновое подперсье, проклятье, осталось на Клинско-Дмитровской. Что-то многовато там барахла осталось... ну так сам виноват, свалить поскорее хотел.
    Население из левад, как я уже говорил, рассосалось... нет, в левой леваде маялся бездельем Молодой: носился по длинной стенке, в углу совал шею промеж слег, размахивал ей, потом бежал в соседний угол и там снова совал шею за забор... Всяческой чужой дури Старик готов подыграть завсегда, но сейчас он с деловым видом проследовал со мною за угол, к "стремянному" бетонному блоку. Когда мы объезжали по кругу леваду, Молодой прибежал и туда; Старик молча прошагал мимо, демонстративно вбивая копыта в лужайку. На него не похоже крайне; может, издевался над соперником, пустым местом его объявляя? Пойди его пойми. В полном спокойствии мы вылезли на шоссейку и тронулись к привычному уже мостику. Если честно - пилить на это поле в очередной раз казалось здорово скучным; но сейчас воскресенье, время не ограничено - что мешает проползти через дачный посёлок в дальние поля - где я уже был осенью, по ерунде сбился с ориентиров и потом в темноте вылезал через старую центральную усадьбу совхоза? Если дорога через канаву, что видна со спутникового снимка, и впрямь существует, это получится без особых петель... Если нет - придётся делать вокруг дачного посёлка изрядную петлю - но об этом будем думать на месте.
    Старик, паршивец, ухитрился впасть в медитацию, шагая по обочине шоссе... Когда я намекнул, что пора бы слезать на поле, он именно что ухом не повёл (метафору в полном объёме поймёт именно конник). И на нормальный шенкель ответа не было - брёл себе, как бредётся, а съезд вот-вот кончится; что ж, лови шпору - сам напросился. Конь проснулся и был здорово недоволен - не провернулся вокруг внутренней ноги, а боковым движением выскочил на проезжую часть; машина, знамо дело, на горизонте была. Без особых сантиментов я пропихнул Старика на съезд; тот обиделся, спрыгнул и пошёл рысью, из принципа не беря на спину. И вот сейчас я добился истинного компромисса между строевой и учебной рысями, который так долго мне не удавался: вышло и центр тяжести от спины не убрать, и стремена не нагрузить, и приземляться на спину, по крайней мере, контролируемо. Видимо, так было правильно - конь уверенно чесал вперёд, зад не заносило, ноги задние не спотыкались ни разу. Не снижая скорости, он перешёл с грунтовки на след квадроцикла в высокой траве: и вслепую вполне уверенно бежал! Я долго ждал, пока он "запаровозит" - и не дождался, у первого овражка притормозил чисто по ограничению времени. Конь сопротивлялся - ему было мало! Наконец, зашагал - и тут же подпрыгнул от вылетевшей из кустарника куропатки: она отчаянно молотила крыльями, перья при этом резко щёлкали. Во какая живность в этих местах живёт; куропаток до этого я разве в Мещере встречал. Следующий луг напроход, как вечером, не пошли ,обошли вдоль речки по невысокой тоненькой травке. Наш курс пересекла внушительная серая цапля - Старик посмотрел, и даже не вздрогнул. Ближе к концу поля он и вовсе заснул - сильно не захотел поворачивать, когда наша дорога направо, в кусты уходила. И чего это с ним сегодня? Хотя - проснулся потом окончательно, больше не дурил.
    Край следующего поля, где мы на трактора наткнулись; поле распахано (почему в июне, озимые какие, видимо?), вокруг пылища, зато хорошая дорога по краю. Сделали здесь ещё одну рысь, такую же длинную - Старикова дыхалка снова выдержала. Здесь ещё в прошлый раз мы наткнулись на гадость: какие-то уроды развешивали полиэтиленовые мешки с мусором прямо на кустах. Иная лошадь подыграла бы, наверное... Старик напрягался и оборачивался ко мне - что, мол, это такое? Я громко и уверенно отвечал "Вижу", после чего конь терял к мерзости интерес. Потом, если на пути попадалось что-то непонятное, я говорил "вижу" первым - и это помогало великолепно. Чуть в дачный посёлок рысью не влетели - а там ведь остатки асфальта. Через посёлки ездить не люблю: слишком скучены они и слишком другая там жизнь. Этот ещё ничего был, но - всё равно. Канава возле него была и впрямь засыпана, спутник не солгал. Лес, где прячутся вояки, поворачивал за ним к северу; кажется, я начинал узнавать места, где мы бродили по осени. Вон правее нас странный перелесок клином - мы смотрели на него, с трудом найдя мостик через канаву посреди дачного посёлка. Сейчас нам туда не надо: сколько раз я дорогу по спутниковой карте прикидывал. К этому клину, по идее, нами надо - тем более, что через товарный луг туда очень хорошая грунтовка идёт. Хотя нет - жестковатая, засохло всё; пришлось слегка пободаться, чтобы конина по травке, промеж колей чесала.
    Вдоль леса сделали короткую рысь - убегали от слепня, здоровущего и наглого.Поехали сегодня без оскарепа (кончился - на конюшне не было ни грамма!) , три поля проехали - всё было тихо, и вот, на тебе, мессершмитт. Слепень не отставал с полкилометра, с мерзким жужжанием закатывал виражи в нашей задней полусфере. Быстрее нас летел, сволочь. Я уже решил было тормозить, как есть, но мы, наверное, за его территорию вышли. И луг кончился - после выраженной искусственной канавы стеной встал ячмень с бронзовыми тугими колосьями. А нам ведь - туда... Немного левее нашлась тракторная колея в нашу сторону - прямо через ячмень. Добро! Занятно, что Старик, нет-нет, да и срывавший метелки с травы на лугу, ячменем не интересовался вовсе: может, знал, что такое ость? Шелест ячменя на тёплом ветру ему, похоже, не нравился, но он честно терпел такие мелочи. Впрочем, слегка порысить пришлось и здесь: ещё один слепень привязался. Четвёртая рысь: дыхание нормальное. Я начинал верить в чудеса.
    Значится, так: по курсу дачный посёлок, на ближней околице которого должен быть переход через канаву, доступный для машин. Говорите, канава? Слева с нашей грунтовкой сходился вполне себе пруд - шириной метров двадцать, хоть на резинке плавай; воды не видать из-под ряски, блестевшей на солнце зеленью. Без мостика - никак. Дорога проходила по плотине этого пруда, и она была перекрыта добротным шлагбаумом, сваренным из нескольких двутавров, закрытым на висячий замок на цепи. Старик под ним проходил, пригнув башку, я - нет. Слезать было лениво, я изобразил необычайно корявый вис, и всё равно пробороздил шлагбаум верхним плечом: тот зазвенел в три голоса, но с матерями никто не выскочил - видимо, прокатило. Хотя могло и не прокатить: на той стороне возле своей дачи сидел на лавочке монументальный мужик, вокруг него нарезали круги две немаленьких немецких овчарки. Они попёрли к нам с явным интересом - впрочем, мужик их отзывал тоже не особо решительно. Старик собак не боится, но как поведёт себя, если они впрямь полезут кусаться? Объяснил ему, как мог, чтобы он шёл, как идёт. Собаки молча шли за нами след в след метров пятьдесят. Экзамен на выдержку Старик в очередной раз сдал на отлично.
    За посёлком мы оказались на скошеном лугу, впереди виднелась шоссейка, к который нам надо было попасть... Впереди и левее - вроде как дачный посёлок, вдоль которого мы осенью ехали в обратно. Надо бы к нему, и, вдоль проулка, на шоссе. Луг скошен, можно резать прямо по нему. Прилетел порыв ветра; Старик внимательно принюхался и заорал - громко и непривычно басовито. Мне показалось, что из глубины дачной застройки раздался ответ - или, всё-таки, эхо? Замолчав, наконец, Старик пошёл прибавлять неспешно, но неумолимо: тьёльт, рысь; на автомате я чуть было не сократился, но тут в голове пронеслось - где ж ещё делать галоп, как не здесь, на скошеном лугу? Я дослался правой ногой - и ударился лицом в стену встречного ветра. Конечно, галоп был средний - быстрее я не допустил бы, но и этого хватало. Задышит - прервёмся тут же. Тёмная лента кустарника у шоссе всё приближалась, а дыхание оставалось спокойным - слышались только удары копыт и свист ветра в ушах. Ага, виден съезд, он нам годится... С некоторым трудом перевёл коня на заминочную рысь, пока ещё не кончился луг. Старик изображал, что может бежать и дальше. Впереди ничего интересного: мостик, ещё одно поле, трасса районного значения, а там уже спуск на до боли знакомое "нижнее" поле с его дальнего конца. Неблизко, но уже обычно. Почти.
    В прошлый раз я пропустил момент, когда надо было сойти с шоссейки на поле, а потом шоссе по насыпи пошло - и кювет по ней был зело не добрый - и пилили мы по обочине с километр. Значит, сейчас слезать надо на ближайшем съезде, другого может и не быть. Съезд был, но крутой здорово: трактора-то съезжали, но Старик решительно объявил, что туда не полезет. На этот случай у меня есть шпоры, конечно... но зачем? Спускать коня на заднице - мы что, в троеборье записались? Аккуратненько осадил - но в Старике проснулась досада, вместо осаживания он учинил поворот на заду, вылетев передами на проезжую часть; там, разумеется, катила машина. Стащил коня на обочину, примитивно набрав повод. Этого не понял - ведь по его всё получилось, зачем бузить? Хорошо хоть, в пятидесяти метрах нашёлся съезд поприличней - и он действительно был последним.
    Наша шоссейка, наконец, уткнулась в местную трассу. Нам бы перейти, и спуститься до края оврага... повернул не туда. Тракторная дорога в том направлении шла правее, я повернул налево, и был неправ: поле за трассой было засеяно тем же ячменем, и спуска на него не было - наоборот, оно тоже было окопано своей канавой. До самой остановки у края нашей рощи пришлось обочиной ползти. Лишь возле рощи нарисовался съезд направо: грунтовка там шла под уклон, и сейчас Старик спускался с некоторым усилием; после галопа он явно подустал - всё это время рыси не просил. Да и споткнулся на простеньком спуске пару раз - тоже сигнальчик. Перепрыгнули ров по краю поля, разъезженный здесь машинами, теперь - спуск, довольно противный, глинистый, но хорошо знакомый... Старик резко замельтешил и прибавил - что происходит? Ага, вокруг - целые эскадры комаров, оголтелых, как где-нибудь в зоне БАМа: они будто самозарождались прямо на белой Стариковой шкуре и немедленно впивались до крови. И хоть бы одна какая зараза лопала меня; всё доставалось коню, он - теплее. Старик дёргал шкурой, вытирал морду о переда... надо бы помочь, отряхнуть, куда можешь дотянуться - а кто будет повод держать, чтобы конь не посыпался по глине?! В таком виде мы свалились к "пикничной" березе, и тут Старик объявил, что будет рысить, хочу я этого, или нет. Не хотел, конечно - но что толку отшагиваться, если конина от комаров дергается? Ладно, побежали, но коротко. Я вертелся в седле, дотягивался чуть ли не до ганашей. На шее появились кровавые кляксы от раздавленной нечисти. Рысью забежали в горку; вот тут Старик "запаровозил", шумный выдох мешался с фырканьем и кашлем: комары залетали в ноздри. На верху комаров было не меньше - ещё и ветер, как назло, к вечеру стих. На полдороге до блока поперек курса пробежал молодой лис - худой и облезлый. Он присел, несколько секунд разглядывал нас, а потом за мгновение растворился в высокой траве на опушке рощицы. Старик на него не отвлёкся вовсе - пёр к дому, терпя комаров, но чем ближе мы подходили к жилью, тем, казалось, их было больше. Пограничный блок зарос бурьяном, заодно и кювет: я толком не понял, как мы проскреблись мимо него к шоссейке. Перескочили, спрыгнули. Рощица на нашей стороне сплошь заросла болиголовом: тропинка скрылась под ним целиком, но Старик знал её наизусть и ломился через белые заросли - скорее домой, прочь от крылатых тварей! В рощице было видно, что вечер недалёк: среди берёз лежала густая тень, среди которой звездочками светились соцветия. Отстали они от нас только на газончике, на нашей стороне перекрёстка, возле силосных ям. Старик устал, хотя, больше, похоже, морально - подрыкивал и играл трензелем. Поддерживать его на съездах поводом приходилось уже серьёзно. Етественно, пришлось отшагиваться в пустой леваде: я слез,а местные комары вцепились в обоих. Жеребцовское начало, что удивительно, не сдулось: мне пришлось оттаскивать Старика от соседней решётки, а потом уворачиваться, когда он влетел в свой денник, как тот ещё тепловоз. Вальтрап (новый, только что привезённый из дому) местами подмок, но несильно - может быть, это вообще реакция на комаров была. Поход выходного дня конь выдержал очень достойно; Колдунья объявила, что это её заслуга - последнее время, мол, они кордят коня каждый день, он не только самовыгуливается, понтуясь на соседа-жереба через коридор безопасности... Допустим, так. Худоба напрягает, и сильно. Но конь-то в очень приличной для себя форме! А ещё мы закрыли полугодовой должок по исследованию окрестностей. Не думаю, что будем ездить туда регулярно - напрягает и дачный посёлок, и обочина шоссе. Всё меньше неразведанных окрестностей у нас остаётся. На старом поле делать нечего - комары. А на новом поле, за мостиком, пусть и идеально ровном - ещё в прошлый раз было невыразимо скучно.
    Ксюшка и К нравится это.
  12. Вечер на конюшне начался с небольшого скандала: Колдунья наехала на меня за работу под грязным вальтрапом - мол, из него песок аж сыплется, ты вообще перед седловкой скотину чистишь? Вальтрап был, конечно, не свежий, но ещё пару-тройку седловок выдержал бы точно. Досталось и набору щёток - мол, кто тебя учил работать столь неэффективной дрянью, выброшенные ведь деньги... мол, иммунитет и так не ахти, по лету отпотеет под грязюкой, и полезет по спине то самое раздражение наподобие мокреца, что с трудом в ноябре вывели. Короче, новый вальтрап давай, и немедленно. Крики эти я счёл несправедливыми, заметил, что развернуться домой недолго, только кто коня двигать будет? Колдунья плюнула, вручила свой вальтрап. С чего её понесло, я так и не понял; cкорее всего, с того, что пришлось выкинуть из раздевалки два кресла, напрочь обглоданных Летучей. Бедную псину переселили в пустой денник, и её рыдания были слышны за сотню метров от конюшни. А я вот ей гематогенчику принёс.
    Со Стариком что-то происходило: если раньше он лопал любые приношения вовсе без азарта, то теперь набрасывался на них, как голодающий Поволжья. Свежая зелёнка, замечу, в деннике лежала. Я вдвойне прошёлся скребницами по хребтине, чтобы не получить ещё и за пылищу на чужом вальтрапе, как нарочно, угольно-чёрном. Пылищи в шкуре хватало - я завозился, и сухари кончились. Прочем, они вообще подозрительно быстро кончились, и ко мне явился нахальный хобот. Ого... ладно, в шкафчике с прошлого раза сушки живут, пойду-ка я за добавкой. Пока ходил - конина распатронила сумку со щётками, потом успела и добавку схарчить. А время шло, и бежать к электричке потом не хотелось, но раз за разом я натыкался на досадные мелочи и терял минуту за минутой; добили шпоры, что с прошлого раза торчали на сапогах: натянуть один сапог в таком исполнении не удавалось, хоть тресни. И это, с хвостом, запрыгало в виду пустых левад; оттащил его за угол - конина яростно впилась в колосящуюся траву: зелёнка, скошенная здесь же, значит, не прикалывала. Время тикало. Решил не драться, вытащил, по обычаю, на задний двор коровника, уселся с плиты. Наши девоньки, что как раз тронулись домой, любовались на мои потуги и, кажется, ржали, не особо скрываясь, особенно когда мы спрыгнули с шоссейки за левады и тронулись в сторону ближнего мостика. Старик, похоже, традицию родил - рысить до подъёма на шоссейку, даже если понтоваться, как сейчас, не перед кем. С разгону он вылетел на шоссе, слава Богу, пустое, и перелетел на другую сторону. Жёсткий асфальт резко охладил его пыл - он сбавил обороты и как-то резко перешёл в философское состояние - ушёл в себя, поплёлся по синусоиде, что на обочине, пожалуй, лишнее; ещё и аритмия полезла. Скорее бы газовый столбик напротив съезда на поле. Под насыпью лежали густые вечерние тени, пересеченные золотистыми полосками солнечного света, а поверх них ползла наша тень, странно перекошенная, как в кривом зеркале. Промелькнула мысль, что поле здесь хорошее, ровное, но на нём почему-то скучно. Пусть и едем мы здесь только третий раз.
    Да, видимо, запал у Старика кончился: он флегматично тащился вокруг поля, время от времени дёргая верхушки травы. По нашему соглашению, я не препятствовал, пока он башку не наклоняет... Всё же наклонил, попробовал нанавязчиво вкопаться - я напомнил про шпору. Пару шагов он изобразил, что прибавил, а потом - снова нога за ногу: думаю, прошу не мешать. Я, в общем, и не мешал - сам потихоньку погружался в нирвану. Удивительно, что вокруг нас - вечером! - не болталось ни одного комара. Перед выездом я намазал шкуру оскарепом, но крылатая гадость всё равно летела бы на тепло. Видимо, колхоз вылил в пруд бочку-другую реппелента; лучше бы борщевик над прудом покосили - поросль выросла знатная. Знаю теперь, откуда Уиндем триффидов своих срисовал. Или, как чемпионат кончится - мачете сюда притащить?
    Странные дорожки через луг, всё-таки, проложили мерзавцы квадроциклы: лететь вслепую через высокую траву пилотам, видимо, нравилось. Брать пример не стал - сдвинулся поближе к краю оврага. Самая крайняя колея оказалась ловушкой - проходила прямо по узкой и довольно крутой канаве, которой было по кругу обведено поле. Квадроциклу было всё равно - колесо шире, а вот копыто туда запросто уйдёт... Ладно, вторую колею никто не отменял. И вот по ней мы и брели, и Старик прибавлять по-прежнему не хотел. Вот и следующий овражек показался - а этот всё о вечном думал и временами спотыкался, путаясь задами в траве. А мне надо было думать, возвращаться по следам, или нет: время ещё было, но если в том же темпе до следующего оврага тянуть - точно не будет.
    Квадроциклы тоже куда-то спешили - накатали через следующее поле изрядную колею. Не хочется, видимо, вдоль оврага пилить: овраг дугой в сторону уходит, дуга эта немаленькая. Ладно, тронемся вслед квадроциклам, будь что будет. И где-то посреди поля Старику плестись надоело: в очередной раз споткнувшись, он зачастил, хлестнул хвостом и встал на тьёльт, а потом и прибавил до рыси - то ли мысли мои прочёл, то ли решил, что бегать пора, пусть хозяин и не предлагает. Рысь была самой настоящей - не короче средней; мне снова пришлось изворачиваться, как учебную рысь со строевой совместить, и, вроде бы, получалось: по крайней мере, зада не вело ни разу. Старик отфыркивался, щелкал, даже подрыкивал, но шумного дыхания слышно не было. А колея под нами вдруг в траве растворилась: задним ходом квадроцикл свалил отсюда, что ли? Старика это не смутило: он с той же скоростью чесал по целине, трава со свистом расходилась перед грудиной. Ага, вот она, колея, в пяти метрах левее; почему так - неясно. Нажал на левое стремя, конь пошел вбок, и снова скорость не сбросил. Дыхания не слышно,только шелест травы. У края поля, где грунтовка, наверное, будем закругляться... Старик так не думал. Ощутив под копытами землю, он неестественно плавно поднялся в галоп! Идиот старый, запаровозит - шагать будет тут же. Теперь навстречу летела трасса, а конь отдуваться и не думал. Идеально повернул на тракторном развороте вдоль шоссе, показал, что хочет ещё. Фигу. Сбросил с галопа, получил в ответ мах. Неравномерный - ноги по-разному выносятся, если помните. Уселся, как следует, благо конина на спину приняла, начал по сантиметрику сокращаться. Оглянулся - хвост по-арабски волной завивается. Тормозились метров двести, пару паз споткнулись, но "паровоза" слышно не было. Или - за травой не слыхать?
    ...В сторону дома Старик чесал прибавленным шагом, вглядываясь во вспыхивающую на солнце крышу конюшни и стуча трензелем по зубам - свеженькая гадость. Разумеется, пробежали мы возле давешнего лобового стекла, на этот раз Старик был равнодушен - оно же в прошлый раз здесь было! Солнце стояло неожиданно низко; взглянул на часы - времени вагон, спасибо Кадровым поскакушкам. Сейчас я вычислил наилучший спуск с насыпи: второй по счёту от левады, воле Л-образного столба. Свалившись на лужайку, Старик снова изобразил пассаж - возвращаться домой надо было красиво. На тропинке маячили смутно знакомые фигуры, махали нам руками - Господи, кто это? Подъехал поближе, и чуть со Старика не рухнул: Эгле и Кантор! Я знал, что они пробегом в Москве, но здесь их быть не должно было всяко. Оказывается, ехали к родителям на дачу, свернули с трассы по некоему наитию. В чистом виде - воля Синего неба! С ходу закинул Эгле в седло: Старик изображал неудовольствие, мотал башкой, но явно не хамил, разве что раз за разом ненавязчиво привозил ближе ко мне - раз посадили какую-то левую тётку, может, хоть за вредность чего-нибудь дадут?
    ...Конечно, толком пообщаться не вышло. Ребята ехали прочь от Москвы, а меня подпирала электричка. Трепался я с ними, держа Старика в поводу, и он, замечу, не дурил и не обижался, что общаются не с ним: хобот ненавязчиво висел у моего плеча и выразительно сопел: то, что на мне сейчас кто-то ездил - это ведь неудачная шутка, правда? Все сэкономленные минуты сгорели, конечно, к поезду пришлось бежать. Мимолётной встрече я был рад несказанно. Только вот такие встречи высшие силы просто так не организуют, и замыслами с нами, грешными, не делятся: толкуй, как знаешь! Так что радость у меня была с червячком - знаком вопроса.
    ...А вальтрап я вернул Колдунье, считай, свеженьким. И, что характерно, сухим. Впрочем, она всё равно поворчала по поводу разводов пыли на шкуре - но это были пылинки, налипшие на оскареп. Который нам сегодня вовсе не пригодился.
    Ксюшка и К нравится это.
  13. Когда я тронулся в Мещеру, в городе было промозгло и холодно. Дворы многоэтажек прихлопнули сверху тяжелые тучи - казалось, они туманом клубились прямо в пустынных по раннему времени дворах. Это не мешало местным птичкам с писком носиться по своим делам. Писк был не самый знакомый; присмотрелся - трясогузки, чижики, дрозды... Ни ворон, ни помойных голубей. Счёл добрым знаком, но, похоже, зря:паранойя в метро и на вокзале взлетела до небес. Мне пришлось объяснять "голубым клоунам" назначение каждой всплывшей на экране железяки, а на вокзале проходить ренген дважды. Усевшись в экспресс, мне крайне хотелось выпить немедленно, не после полуденной пушки. Только вот именно сегодня у меня с собой ни грамма не было: жидкости на ренгене контра не жалует сравнимо с железом. Именно поэтому я не взял с собою оскареп: жизнь показала, что ошибка была серьёзная.
    Поезд полз к к юго-востоку, а за ним неотвратимо полз дождь. Первый раз он заявил о себе на Трёх вокзалах, потом было отстал, всё грозился пойти в Рязани, но окончательно пролился лишь на середине пути до базы; мятая маршрутка потекла по щелям. Дождь был для этих мест странный - неоголтелый, мягкий и очень частый; хвостатое население радостно стояло под душиком, а мне предстояло остаток дня сушить спину мелкой пакости. В конюшне - холодно, как в погребе, а флисовая попона, как назло, висела на заборе... под дождём. Кажется, был не мой день. Дождь прекратился на закате, когда солнце убежало за стену леса и проснулись эскадры оголодавших комаров. Первый день был смазан, впрочем, смазана была и ночь: комары шарились по базе, как у себя дома, а фумитокса у меня, как водится, не было. Всю ночь я в полудрёме гонялся за крылатой дрянью, и на рассвете, наконец, прибил, когда она обнаглела до предела. Наверное, местный воздух помог: с утра я был вполне боеспособен и готов к деловому свиданию с мелкой пакостью.
    Мелкий в одиночестве болтался в родной леваде - все его сожители с утра топтали плац под прокатом. В леваде, славной своей непросыхающей чачей, на этот раз звенела сухая земля, и дождь с ней ничего не сделал... Земля была какой-то странно светлой - неужели чачу бульдозером выгребли? От скуки Мелкий был согласен на любую работу, подошёл первым, но при этом косил глазом и показывал, что может и удрать... Надо сказать, энергия из него била ключом: на коновязь он чесал очень бодренько, пританцовывая, отчего-то подпрыгнул в проходе между левадами. Как водится, он поправился на травке: пузо висело на грани приличий, зато радовала шея - мощная, в складочку. Конина лоснилась и выглядела весьма прилично, за что Рябинке отдельный респект. Но всё равно на фоне местного поголовья мы выглядели убого: нынешний конный состав с некоторых пор был весьма и весьма достойным, да и квалификация всадников подтянулась - не мне чета. В какой-то момент захотелось было удрать в лес, но здравый смысл победил: как я сказал, оксарепа не было, а отдельный (и впечатляющий!) оводняк залетал и на базу; желающих ехать в лес я что-то не заметил. Что поделать - придётся позориться, создавать видимость востребованности животины. Почистился, тронулся в бочку: грунт там, в отличие от плацев, средненький, но кордиться на приличном плаце - моветон, так что придётся по центру бочки песок сапогами загребать.
    Работа на корде получилась несколько безликой: Мелкий был вменяем и взвешен, пугалок не искал, но и вперёд шёл не особо. Показалось, что он слегка аритмит на несчастный свой правый перед... Вспомнил, что Рябинка первую рысь ничего не просила, да и не только Рябинка. Отстал от конины на десять минут - трусит, бегать за ней бичом по внутреннему кругу не требует, и ладно. Рябинка вот принципиально не бегает. Мне тоже не хотелось бегать по этому песку - и ведь почти удалось. В обратную сторону Мелкий разогнался, вроде, и аритмия испарилась; испарились, как мне показалось, и мерзостные щелчки, что слышны были сегодня на каждый темп: щелчки достаточно громкие. Ох, придётся по осени очередной бонхарен колоть. И. похоже, зря весной не прокололи.
    Работать мы пошли на плац: в голове всплыло, что негоже прятаться от жизни в манеже. Прятаться пришлось: по малому плацу разгуливали коровы Хозяйки гостиницы: в принципе, делить им с конями нечего, но мне вовсе не хотелось проверять, годен ли Мелкий в конную корриду. Мы неспортивно зашли на основной плац; там пожилой и очень решительный мужик сурово гонял всадницу по буквам, цепляясь к мелочам настолько серьёзно, что мне стало грустно. Здесь точность езды вообще в приоритете, а тут отрабатывали что-то уж неимоверно точное... Залез; вроде, и стремена выставил привычные, а всё равно показалось, что, как монгол, сижу. Тесно ногам, но отпустишь на дырочку - не облегчишься, проверено. Попробовал на шагу скрутить серпантинчик - Мелкого болтало на курсе зигзагом весьма жестоким, как я не отрабатывал ногой. Стало совсем грустно, но тут на плац посыпалась детская смена. Мешать детям - дело последнее, их и так кони частенько не уважают, а тут ещё кто-то левый плац топчет... Со вздохом тронулся на второй, откуда добровольцы выгнали рогатую банду. В одиночестве - наши соседи работать кончили. Так что на "недружественном" плацу опыт совсем уж чистый будет.
    Итак, Мелкий зашагал по плацу, где кони чудесят уже по традиции... И - ничего: уши развёрнуты на меня, никакой реакции на машины, трактора и бредущий из леса народ. Шпоры были особо без надобности - я пару раз показал их, чтобы создать импульс, дальше всё шло само. Затылок сдался и более-менее стоял, хотя время от времени его требовалось ловить; насколько задние уходили под корпус, особо не понял. На шагу отрабатывал старый, еще с Молодого, грех - руки, разведенные шире лошади; надо сказать, извести его получилось, хотя поворот стал заведомо грубее, а радиус его я не смог уменьшить меньше какого-то: лучше всего конь вертелся от поворота моего корпуса, существенно хуже - от ноги, хотя именно так я поворачивал на нём всегда; наши с Рябинкой школы, видимо, расходятся. Но, всё-таки, сигнал на поворот конь слышал и затылок в повороте не вырывал - а, значит, у меня почти получилось. Заодно посмотрел остановку: жаловалась Шелена, что не понимает, как надо. Остановились - как хотел, чисто от корпуса, не набирая повод и почти не работая шлюссом. Всё, как положено, и что ей в этом не нравится? Или - просто повторить не может?
    А мне бы теперь на рыси это всё повторить... Просить у Мелкого рысь мне, оказывается, не хотелось: именно на рысь приходилось большинство его поганок в разные времена. Помнится, и здесь, на этом самом плацу, он улетал от "пугательной" стенки, так что приходилось исходно ехать со шпорой во внутренней бочине, и пытался вынести в технологическую калитку посреди длинной задней стенки... Сейчас было что-то не то: Мелкий очень честно бежал, согнув шею красивой бараночкой; несколько за поводом, но и Бог с ним. Густая вороная грива, продёрнутая Рябинкой, очень хорошо смотрелась на блестящей светло-гнедой шкуре; а в гриве появился второй седой волос, вот как. Итак, конь бежал хорошо, а вот мне определённо казалось, что я, облегчаясь, болтаюсь где-то спереди, на плечах несчастной конины и сажаю её на перёд. Назад уйти хотелось очень - я старался, ясен пень, но всё это был неестественно, а поэтому неправильно. Что-то перещелкнулось само ближе к концу репризы: я вдруг почувствовал, что еду правильно, не прилагая к этому особых усилий - интуитивно попал в ритм, что ли? Главное - бежал равновесно, с заданной скоростью, не таскал и не тормозил, а скорость, если что, можно было подрегулировать шлюссом. Из хорошего - руки на месте, что и требовалось доказать. Из плохого - манежка далека от идеала, ни одного ровного вольта. Конечно, поснимать бы это всё, и лучше на видео, да некому.
    На шагу между рысями Мелкий начал скрипеть трензелем. Надо сказать, что неделей раньше ему вырвали волчок, красовавшийся справа ровно посередке беззубого края.То-то он прихватывал железку справа и скрипел ею с первых метров считай... Волчок выдернул местный коваль - видимо, правильно, сегодня было всё тихо, но скрип раздался ровно тогда, когда я отдал повод. Поднабрал, пошевелил, выслал на повод - в ответ тишина. Отдал повод - снова зубы по железу зашкрябали. Дело ясное: конине скучно. Раньше она могла подыграть от воробушка (ну, а летящий по воздуху пакет - дар судьбы, находка), теперь вот так развлекается. Лечилось это способом старым, проверенным - имитацией работы. В манеже прокатит, конечно, а вот на природе как? Рябинка, кстати, поделилась наблюдениями, что с природы конь старается побыстрее смыться домой. Кстати, в процессе смывания Мелкий познакомил её с коронным приёмом - пируэтом на полусвечке с последующим переходом в галоп. Или у этого пируэта своё собственное название есть?
    Вторую рысь я истратил зря: на спину Мелкий так и не принял, хоть и бежал по-прежнему честно, стоически перенося даже слепней, налетевших на запах из леса: их было немного, но повод сорвать работу был вполне себе. А конь бежал равновесно и затылок себе сдавал... Впереди был галоп, и там вопросов хватало. Первый вопрос снялся сразу: выслался Мелкий с первой попытки, только вот контргалопом, увы. Что "сейчас бегают", конь понял, поднимался в охотку раз за разом, и, раз за разом - не с той ноги. Вспомнил некий приём найденный в Сетке, перед посылом слегка отодвинул конский зад от стены - и получилось тут же! Раз, два, три - всё стабильно. Досылаться, всё же, стоило: возник "тормозной" поворот, дело обычное, но проходился он несложно - до коня нужно было просто донести, что мы всё ещё бегаем. Он не пёр на рожон - мол, здесь вкопаюсь, и плевать, что там сверху этот рюкзак дёргается. А потому, если я пропустил посыл - обидно не было: сам виноват, не конь. Ложечка дёгтя, всё же, была: собраться на галопе не получилось - Мелкий бежал ровно, в общем, довольно коротко, но со скоростью, что задал сам, и башка при этом была в каком-то непонятном положении, где-то под сорок пять к горизонту. И отзывать, а, тем более, сократиться у меня не получалось, замечу, прибавить - тоже. Одни вопросы сменились другими - и их только через месяц придётся решать. Что ж решим... Когда ещё раз сюда попаду. Если попаду.
    Когда мы отшагивались, на плацу появился тонкий стройный парень на столь же изящной лошади, и после короткого прошагивания полетел темпованой учебной рысью. Сидел парень по-испански, немного голову в плечи, но так и Нуно Оливейра ездил, и не только он, а адепты прогнутой поясницы могут лесом идти. Я залюбовался органичностью дуэта: вот она где, правильная выездка... у меня ни умения такого нет, да и коня, пожалуй. Привык не работать спиной на Старике: он несёт тебя мягче какого-нибудь пасо фино. Так, глядишь, спина одеревянеет потихоньку, и уйдёт он - к другому не приловчишься, пожалуй. И придётся тогда переквалифицироваться в драйвинг. И какого вот хрена мы на упряжные дела Мелкого большущий хвост положили?
    ...Мелкий был честен до самого последнего метра - не подыграл ни на отшагивании (любимый его приёмчик), ни после, в руках: дело доселе невиданное. Какая-то дрянь, пусть мелкая, вылезала из разу в раз. Сегодня не было ничего: может, регулярная работа тому виной, может, подрос, наконец, дурь ушла. Ну, и про Рябинку забывать не надо: её работа здесь, пожалуй, первая. Наконец, появилась дисциплина - и не выборочная, а для всех. Хотя он тут Шелене представление устроил... не знаю. Подо мной конь был честен и делал всё, что я мог попросить. И поблагодарить особо нечем: сухарей в карманах в этот раз было не густо. Торжественно повесил в леваде Мелкого кристалл гималайской соли; Мелкий вертелся вокруг, совал хобот под руку, а, когда понял, что это такое, и вовсе меня оттеснил - а я стоял на ограде и ещё не завязал последний узел! Зашатался, взмахнул руками: Мелкий на пол-левады улетел, но тут же вернулся назад. На свободе он был необычайно подвижен, готов немедля сорваться и бежать. А ещё он показался неожиданно, непривычно высоким. И подумалось вдруг, что общение с ним на свободе и вовсе мимо меня прошло.

    [​IMG]
    Ксюшка и К и Madina нравится это.
  14. Длинная неделя перед праздниками - мрак, на праздниках - в Мещеру, на силе воли. А Старика нужно двигать. Разумеется, хотелось выкроить из длинной недели два дня, разумеется - не сложилось. Итак, обычная среда и полное отсутствие съедобной морковки в магазинах. На рынке - по восемьдесят. Вспомнил разанских гавриков, на станции, теряя светлое время, купил три пакета сушек. Дома, между прочем, сохнет немеряно сухарей.
    Последние дни хватало шквальных дождей, но в посёлке сейчас было удивительно сухо, и кюветы на улице высохли до дна. Разливался необычайно тонкий, нездешний запах: цвела белая акация, откуда она здесь? В сельской местности по жизни сажали желтую. Конечно, здесь была и желтая - уже выкинула стручки, и местные пацанята с экстазом делали из них свистульки. В их возрасте я свистульку, помнится, не освоил. Несмотря на свистульки, в посёлке царил покой, за что я его и люблю. И по трассе за конюшней бежали лишь одиночные машины - все уже вернулись домой, значит, была надежда проскочить в ближние поля... Что ж, попробуем.
    Старик сперва отнёсся к сушкам благосклонно, но с первой же минуты стал удирать от щетки по деннику, за что был поставлен на верёвку и обиделся - сушки не доел, пить из ванной не стал. Вроде, и лысый он сейчас абсолютно, и в лужах не лежал, а с чисткой я провозился изрядно. В районе подпруги нашёл две залысины, решил было, что проковырял шпорами, и выпал в тяжёлый минор, пока не допёрло, что вряд ли шпоры применяются ПЕРЕД подпругой. От греха решил посмотреть внимательно, где у меня в итоге нога оказывается.
    В левадах никого - уже хорошо. Уселся без приключений, но Старик тут же стартанул весьма бодренькой мелкой рысцой, а, когда понял, что обходим левады - ещё и прибавил. Насыпь шоссе поднималась метра на полтора, все тропинки - равно поганые, как здесь дачники ходят? Машин поблизости не было; взлетели сходу, неожиданно мощно взлетели, да и наверху Старик не особо затормозил - почесал по кромке шоссе тьёльтом, рисуя змейку то по асфальту, то по обочине. Змейка - не есть хорошо, тем более на трассе... но в прединсультном состоянии пациенты так не подпирают. По бокам насыпи тянулась мятая полосатая ограда - народ протоптал широкую стёжку с другой стороны, в упор над прудом. Там решил не идти: если прыгнет, под откос и посыпется. Впрочем, если пойдёт со стороны проезжей части, шарахнется - аккурат в ограду ногами и придёт. Да уж, об этом лучше не думать - конина и услышать может. Эта конина - услышит. Так что с кислой миной я тянул к столбику-реперу, за которым должен был открыться съезд на поле. Старик пританцовывал своим тьёльтом и, похоже улыбался про себя. Наконец, спрыгнули, развернулись назад, к пруду. Замечу, этот нервный участок я проехал, шпор не задействуя. Уже на поле рассмотрел, как стоит нога: как и думал, сантиметрах в двадцати за подпругой. Интереснее было другое - нога свисала ниже бочины, так, что могла обнять конское брюхо, и даже в таком виде шпоры утыкались в пустоту: чтобы сработать ими, нужно было сознательно и довольно высоко задрать каблук. Значит - всё фигня, живём, как и до этого.
    На хорошей грунтовке вдоль пруда лежала густая вечерняя тень старого ивняка; из неё нежными звёздочками светились соцветия болиголова. По другую сторону на закат уходило поле: метёлки трав переливались ослепительно яркой золотистой пылью. Разве запад там? Мысленно прикинул к местности карту - да, там. Старик объявил, что хочет рысить, и взял темп весьма приличный. Я испугался, что одышка у коня начнётся с ходу, однако он сопел, подрявкивал, щёлкал, продувая ноздри - но ведь не паровозил! Странно, что он вовсе не откашливался от комаров: ну да, конечно, оксареп, но тогда бы гнус всё равно болтался бы вокруг, на нервы действуя. Но сейчас в луче закатного солнышка не блестело ни одной крылатой твари... И небо ведь ясное. Неужели совхоз вызвал сельхозавиацию и потравил летучую пакость нахрен? Контора небедная, позволить себе может.
    Если помните, грунтовка кончалась, упираясь в заводь на пруду, и дальше не было ничего. Нет, было что-то странное: среди густой травы тянулись какие-то параллельные тропы. Я сперва подумал на квадроциклы, но там обычно не было второй колеи! Людям через поле ходить не очень интересно, да и некуда, мотоцикл - по такой траве стрёмно, мало ли что под ней быть может... Может быть, косули приходят кормиться? Но со всех сторон либо дачи, либо воинские части - как они сюда попадут? Хотя, если подумать, овраги для них - не проблема вовсе.
    Откуда взялись тропинки, Старика не интересовало: он легко прошёл поворот и встал на ближайшую, явно желая продолжить рысь. Я смог настоять, что пора и пошагать; рысь долго гасла, потом сменилась тьёльтом, и дальше сокращаться он не хотел. Тяжеловатый тьёльт, но вполне активный, так что сгодится. До следующего овражка, пересекающего поле, мы добрались с опережением графика. Может быть, правильнее было двинуть отсюда к шоссе и там разворачиваться к дому, но поперёк поля не шло ни одной мало-мальски натоптанной тропинки, лишь вдоль оврага тянулись эти вот странные дорожки. Решил рискнуть - добраться до следующего овражка, где, я точно знал, шла тракторная дорога. Канава изгибалась тут крутой дугой, и мы со Стариком встали на ближайшую тропинку - авось, срежем! Тропинка странно змеилась, где-то исчезала вовсе, чтобы возникнуть на метр в стороне; под ногами иногда попадались какие-то колдобины и выбоины, еле видные из-за травы. Старик чесал вперёд; в какой-то момент он решил, что пора бегать, и решительно порысил, высоко поднимая ноги - вокруг зазвенела, зашелестела трава. Старик отфыркивался, и и снова я не слышал "паровоза"; что за чудо с кониной случилось? Трава расступилась: вот она, белая дорога. Четкий поворот, запрыгал зад - значит, галоп? Шоссе летело навстречу, на другой стороне - что-то вроде переезда; странно, до него далеко ещё. Поворот вдоль шоссе, тут по лугу и впрямь ехал квадроцикл; колея хорошая, как раз для нас. Дышит по прежнему нормально, но пора закругляться, чудес не бывает. И ведь не хочет: раздухарился хрен старый! Ладно, сделаем вид, что это "заминочная" рысь, сократимся уж потихоньку - ну да, в сторону дома. Только сейчас всё-таки споткнулся зад: первый раз сегодня - и последний. За нами летела длинная закатная тень, в ней что-то было не так: ага, хвост стоял по-арабски, волной. Старое чучело явно кайфело. В траве попалось треснутое лобовое стекло; конь отпрыгнул - мол, непорядок, здесь такого быть не должно!
    И снова удалось сократиться только до тьёльта; не очень хорошо - на этой стороне дороги обочина закатана в асфальт. Трасса спускается с горки: внизу тот самый мостик, за ним конюшню хорошо видать. В леваде - белое пятно; серый жереб. Старик лёг в повод, тьёльт сменился неплохим пассажем. А с шоссе спрыгивать аккурат у левады... Но Бог есть: рядом с жеребом мелькнула белая шевелюра Колдуньи - ура, заводит, проблемой меньше! Старик был разочарован, пилил пассажем до самой конюшни. Совать его в денник я в таком виде не стал, поболтался в жёсткой, как камень, леваде, сжигая драгоценные минуты до электрички. Старику это не понравилось - финишную сушку из моих рук он не взял, не прикоснулся и к сушкам, что так и валялись в кормушке. А в прошлый раз морковку не доел. Я удручённо стащил с него седло, развернулся к выходу; тут мои плечи удивительно нежно погладил стариков хобот, из-за правого плеча раздалось сопение: мол, не горюй, просто травка у меня сейчас лучше идёт. Старика редко пробивает на сантименты, а такой нежности и вовсе за ним не водилось.
    ...А электричка уже била копытом где-то где-то за горизонтом; до следующей - ждать ещё час. Собирался я, как по тревоге; сапоги стащил, не снимая шпор (в голове всплыло бессмертное "Не видал до этих пор я на вёдрах медных шпор"). Потом был натуральный марш-бросок - и зря: конечно, электричка опоздала, когда на путепровод залез, огня было ещё не видать. Ещё стало ясно, куда исчезли комары - в анабиоз впали: вокруг стремительно холодало. Пока бежал, не чувствовал, а вот когда вышел из поезда, холодом стиснуло не по-детски. Отогреться в метро толком не удалось, на выходе я напятил под ветровку предусмотрительно захваченную с работы кацавейку и офицерское кашне. Чуете, люди - в кашне приходится В ИЮНЕ ходить?
    ... И шпоры сегодня мне не пригодились ни разу.
    TanyD и Madina нравится это.
  15. Давно не писал про Толстую, а у неё дела были так себе. Зажатые мышцы крестца, о которых дурниной орала Колдунья, мы расслабить смогли. Допускаю, поэтому ушли болезненные охоты - с равной вероятностью они прошли потому, что с конюшни был продан единственный жеребчик: смысл скандалить и крушить ёлки, если любить некому? С кашлем было хуже; началось неплохо, Толстая исправно прокашливалась, но после некритических, -15, холодов сухой кашель вернулся вновь, а с ним - дыхание брюхом, которого доселе не было. Тут конюшню посетил некий весьма известный московский вет, провел детальный осмотр, правильно определив все болячки до последней, назначил инъекции эмидонола, буржуйские сиропчики - ну, и движение, как все остальные. По ее мнению, работать в -15 лошади уже было нельзя. Назначения были недешёвыми, Шелена крякнула. Большую часть пришлось закупать по ветаптекам в Москве, да и то не с первой попытки, потом искать дружественную попутку... Это подействовало - но лишь, пока длился курс. Вет хмыкнула и назначила ингаляции. Я выделил на это дело небулайзер, оставшийся от Белого коня - что пропадает зря. Что Толстая согласится стоять в маске - не верилось ни на грош, но она же стояла!

    [​IMG]

    И снова лишь кратковременный эффект, а вет просто трубку брать перестала. Поляницу после этого затрясло. А что тут ещё можно было сделать? Кто из серьёзных ветов даже не тронется в эту глушь, а согласится вести кобылу ПОТОМ? Ить с визита в провинции денежка поболе московской капает, с консультации - нет, да ещё отвечать, хоть и морально, за диагноз придётся. Оно такое ветам нужно?
    В итоге Толстая сидела на сиропчиках - они не убирали кашель, но кашель, по крайней мере, был мокрым и прорывался на быстрых аллюрах, что, по крайней мере, укладывалось в общую канву. Поляницу серьёзно напрягали дыхание брюхом, расширенные ноздри, но, сильнее всего, потеря массы - не до скелета, конечно, до состояния прокатской лошади 11 лет назад, когда её выкупала Шелена. Короче, требовался я - оценивать, насколько Толстая на этот раз приблизилась к колбасе. Нет, к лугам Вечной охоты, конечно: Шелена на колбасацию неспособна. Хотя - нагнетать Поляница порою умеет здорово. Что ж, оценим и это. Хотя даже здесь метнуться с конюшни на конюшню - как портал открыть: разные миры, однако. При том, что с одной до другой - пара часов верхом. По мозгам и лошадей, и тебя такой переход бьёт.
    ...Зелёный шум в лесу бушевал: конюшню Поляницы было уже не видать с дороги. Увы, и до неё докатилась санитарная вырубка: по крайней мере, она казалась действительно санитарной - рубили не всё подряд, чтобы потом налево на срубы продать. Понятно, что это необходимо: встречал я здесь пни, источенные короедом до состояния коралла-мозговика. Но всё равно неуютно, когда половина знакомых деревьев исчезает навсегда. И дачники, смотрю, пошли обживать участки, брошенные десятилетиями: Поляница пробила электричество, которое здесь грозились не провести никогда. Этак лет через пять конюшня здесь может лишней оказаться - в СНТ лошадей, держать по умолчанию, нельзя, и достаточно одного сутяги... Впрочем, что-то говорит, что Толстая своё дожить здесь успеет. А потом - наплевать.
    Как всегда, навстречу мне выкатились собаки; Кобальт, что когда-то хотел быть моим, прибежал первым, попрыгал вокруг, а потом что-то вспомнил, резко ушёл. И черного Кудряша среди них не было: пёс был старый, может, его срок пришёл. Тем более, что клещи свирепствовали люто, Поляница не успевала снимать их с лошадей и собак. Если пироплазмоз - лететь в ветлечебницу надо немедля, а старый пёс мог и не дожить... дело не моё, копать здесь не буду. Главное, на Толстую посмотреть. Ну, а Толстая, как всегда, басила со своей привязи: кто здесь морковное дерево, она знала великолепно. Форма её мне, пожалуй, понравилась - мощная кобыла, да, но не дирижабль на ножках. Ну, и работается она сейчас каждый день, хотя бы на корде. Но кто его знает, может, и на это лёгких не хватает уже?

    [​IMG]

    Но пока - дышала, как обычно, грызя баранки, не кашляла, и ноздри были на месте, несмотря на тяжкую жару: как водится, к ночи собирался дождь. И Поляница предложила проехаться в лес и самому посмотреть, что с кобылой происходит и как. Я считал это визит краткосрочным - посмотрел, покормил, погладил, и до скорого. Но если предлагают, не дай Бог отказаться: если хозяевам кобыла безразлична, то конюшне - тем более, и это правило работало всегда. Так что ехать пришлось - в штанах от "Горки" и в цивильных кроссовках.
    Толстая оттягивалась вовсю: в конюшню тащила рысью, пританцовывала на развязках. Обычная Толстая, не угнетённая нифига. На этот раз на конюшне нашёлся хлыстик, но выпихивать Толстую со двора не пришлось - она с первых метров почесала пассажем, даже несколько нарочитым. Точно выпендривалась: изображала, что ей безразлично, что под ногами - трухлявые стволы, глубокие колеи лесовозов... Не бывает: нет лошади, что знает, куда в лесу поставить ногу, лучше, чем Толстая. Четверка собак рванула следом, построившись в обратный клин.
    Мы объехали стрелковый стенд, встали на просеку... пассаж продолжался: кобыль отношение выражала, что ли? И там шла чистка леса, и мало было штабелей бревен, куч валежника и прочего: участки были размечены полиэтиленовой полосатой лентой, шелестящей и крутящейся на ветру, как скакалка. Глазья у Толстой поползли из орбит, но она и на курсе осталась, и пассаж не сбила: ничего не боялась, поганка, в чистом виде отношение выражала. На куче бревен сидела совсем юная парочка - тоже повод подпрыгнуть, но и тут Толстая, топая своими тарелками, пролетела мимо. Пассаж затих, когда слева показались развалины старой конюшни: у деревянного корпуса посреди провалилась крыша, у блочного крыши не было вовсе - наверное, Поляница, уходя, с собой забрала. Толстая как споткнулась - перешла на шаг и долго закричала, басовито, как жереб. Жить ей на старом месте было тяжелее, пожалуй. Но ведь помнит и думает себе чего-то. Простилась с Кастильцем, что пары недель до переезда не дожил?
    Итак, мы зашагали. После пассажа Толстая подмокла, но так, пожалуй, было всегда. По идее, на пот должны были налететь первые комары - не было ни одного. На ходу Толстая игралась трензелем, он противно скрипел, но и это было, как всегда. Я решил особо не командовать - побежит, когда сможет. А пока смотрел вокруг: красота стояла неимоверная, пестрые цветы, птичий щебет. Листва на деревьях густая уже, у каждого дерева - свой оттенок; потом листва огрубеет, в одноцветное море сольётся. Вот дятел застучал: каждый раз слышу его, короеда тут с некоторых пор богато. А вот кукушка мне только три года нагадала. Мне - или Толстой? Равновероятно. Постараться забыть надо будет.
    Рысить Толстая соблагоизволила перед ельником у Песчаной развилки: немного необычно, видимо, бегать сегодня хочется. Либо - меня катать вздумала, либо отношение выразила. На первых же метрах мощно прокашлялась - я повод с трудом удержал. Прокашлялась метров через сто рыси - рановато, конечно, но хоть кашель мокрый был. И он ей вовсе не мешал скорость набирать, а задние ноги уже предлагали галоп. Фиг тебе, не будет сейчас галопа. Уселся поглубже, снёс вес назад; почувствовал, как мощно Толстая толкается задними. Да уж, спину мы ей точно починили... Ценой ухудшения дыхалки, да?
    Сейчас, когда спилили несколько делянок сразу, все левые повороты стали мне на одно лицо... Толстая предлагала повернуть на каждом - я не соглашался, пока не полумал, что другого шанса не будет: просека отсекается от поля урочищем, не уйдёшь сейчас - придётся по большому кругу пилить, для здоровья Толстой многовато будет. Обрадованная Толстая снова включила рысь, а потом, ненавязчиво, галоп; галоп я пресёк, впрочем, дождался, пока кобыла прокашляется; на галопе выходило особо мощно. Голова опустилась куда-то под ноги, дёргалась там: повод в упор дошёл до холки, пойди ещё, набери. Просека шла через березняк, выворотней и коряг хватало, и Толстая по обычаю от них шарахалась, если не вычислить "пугалку" раньше неё и заранее не приложить шенкель с другой стороны. Мозги у неё вертелись медленно, я опережал всегда, да и она серьёзно не противилась - так, ритуал блюла, а ведь я чувствовал, сколько в ней и силищи, и дури. И отсутствие краг мне пока не мешало вовсе.
    Вышли на опушку леса; с просекой я был прав: крайней была именно эта, и торной дороги вправо не было. Разведывать не хотелось: через сотню метров там стоял минмвэн, народ кочегарил шашлык. Дорога прямо шла через поле в сторону деревни, налево, куда нам и надо, шли здорово глубокие заболоченные колеи: может, лес здесь возили осенью, может, торф. Нужно было аккуратно пробираться краешком, но Толстая думала иначе. Видимо, привязавшись к местности, она теперь тянула домой. Какая, нафиг, рысь - уж отшагиваться надо. Толстая настаивала, прыгая с обочины на обочину по совсем уж неочевидным причинам; для убедительности она некисло вложилась в повод - если начнёшь тупо набирать, лишь её разозлишь и силы потеряешь. Значит, будем сидеть на учебке и отзывать... И ведь не по своим следам возвращаемся - а тянет вовсю, мерзавка. Ну, сел. Думаете, зашагала? Фигу, до самой конюшни пассажем пилила; хорошо хоть, повод не звенел, справился я с этим сегодня. Но конина была мокрой по площадям, ноздри в трубу - отшагаться нужно было непременно . Уйти от конюшни на полянку она не собиралась ни в какую: стремительно завертелась на месте, делая пируэт за пируэтом - мне о таком только Шелена рассказывала. Зациклилась кобыла. Первый раз врезал хлыстом - встала. Подождал десять секунд, очень аккуратно выслал - пошла, вернулся разум. С неудовольствием, но отшагались: ноздри опали, что там с брюхом было, так и не понял. И не понял, с чего бы это она так мощно на финише выступила. Поляница сочла, что это в чистом виде возбуждение от редко появляющегося всадника, с ней, мол, такого нет, и вообще идеальная кобыла, только вот вперёд не идёт. Идеальная кобыла, направляясь на привязь, сделала выпад вправо и выдернула клок сена из ближайшего рулона. Поляница крикнула, чтобы не давал жрать, прочь тащил. И впрямь, кобыла тут же закашляла - надрывно и сухо. Поляница объяснила, что сено лично для нее проливает, иначе будет вот так. И она допускала, что дело ещё и в механическом раздражении: с потеплением сгусток в начале гортани чуть ли в рост не пошёл и дал какое-щупальце вдоль морды: опухоль решила расти? Пощупал - всё так и было. Вызывать УЗИ? Из Битцы дорого, Доктор Смерть в Москве пашет на 110%, ей не хватало только в Мещеру пилить. Тоже будем смотреть: не будет расти дальше, тогда и фиг бы с ним. И медленно может расти: кобыла не сильно моложе Старика, несколько оставшихся лет и без операции доживёт.
    ...А езда без краг вышла мне боком: уже в Москве нашёл на середине икры потёртость размером с пятак. И заживала она потом медленно и печально.
    Ксюшка и К и Madina нравится это.
  16. Я думал - смогу подключить в одиночку стиральную машину... Не вышло. Чайник - планировал уложиться в сутки, а проваландался почти двое, и то с помощью друга... Тащиться после этого на конюшню было, пожалуй, несколько самонадеянно. Если бы тот же друг не подбросил до станции - пожалуй, не поехал. Но коль Синее небо даёт шанс - надо использовать. И я поехал, оставив раскиданный на полу инструмент и ванную, вывернутую наизнанку. В конце концов, порядок можно и в темноте навести, а светлое время - не ждёт.
    ...Обычно народ к шести вечера начинает с конюшни расползаться - но сейчас я застал в человечнике полный ассортимент молодёжи и некоторых хозяев. Табун уже загнали, да, но по холодку планировали седлать одного жеребца за другим... Конины чувствовали энергетику людей и перекрикивались через коридор; чаще и противнее всех заливался, разумеется, Старик. Последнее время старый хрен оборзел - ловился в леваде через пень-колоду, норовил обойти человека и уйти исследовать подворье. Спешно возведенный забор поперек заднего двора был, пожалуй, очень по делу. Ещё и я сглупил - нарушил ТБ, по старой памяти не поставил конину на верёвку на чистке; хорошо, ничего серьёзнее полудюжины воплей не случалось. Конина, наконец, перелиняла до последней шерстины - и сейчас было видно, что спина похудела здорово. Всё остальное, вроде, было ничего - но я ведь помню, каким он смотрелся кабачком, когда появился у нас шесть лет назад. В теории - последний его рабочий год, потом по возрасту рассыпется. Пусть сначала рассыпется. Рвётся в бой, зада холодные, не отекли - всё остальное в поле увидим. Да, кстати, в какое поле ехать - ещё вопрос... Волков, в большинстве своём, перестреляли на границе района, волчицу сбила машина на трассе - но неизвестно, где обретаются волк и два переярка. Дачники уже активно тянулись в город, по шоссейке текла река крашенного металла - лучше на гипотетических волков нарваться, чем через мост обочиной трассы пилить. Колдунья только вслед головой покачала.
    Ох, ядреныть, выходим-то мы последними, все, кто хотел ехать, уже тронулся. В малой леваде крутила круги Джульетта на Грёзе, в большой энергично рысила на Фантазусе Эксперанс; сзади, за левадами, маячили верхами Ника с Тангаром - похоже, приучали жеребцов друг к другу. У них получалось - не первый раз их вместе вижу. Для нас расклад грустный: кобыла и вокруг жеребов килограмм... Значит, залезать за углом придётся. Проверил, что слега в заборе открыта, бегом потащил конину со двора. Конина вопила, но бежала, и только возле забора опомнилась - как это, сегодня без танцев обходимся? - и скрутила вокруг меня два оборота сразу: глаза выпучены, губы красным от морковного сока отливают. За углом конюшни борзятину выключило, и я довольно спокойно залез в седло с родного блока. Оттуда видать было леваду и Фантазуса в ней, но Старик стоял и ждал, напряженно вытянув шею. И тронулся потом без команды, причём очень уверенно: началу я порадовался, но начало у нас всегда отменное бывает.
    Газончик зарос полуметровой травой - и случилось это всего за неделю! В траве исчезли знакомые стежки, а ещё там должны были гнездиться эскадры комаров... Меня предупредили, и намазал Старика оскарепом по площадям - конь всё равно мотал башкой и тряс ушами: конечно, морду не намазал, морда в кормушке лопала морковь. И хлыст я отменил, как назло, а рукой дотянуться только до ганаша получалось, так что конине сегодня не повезло. Может, поэтому он довольно активно вперёд тянул: замечу, никаких галсов, как по ниточке! На треугольной полянке трава была ещё выше, комаров - ещё больше, и Старик решительно потопал по следу квадрика, двум коридорчикам в траве: потопал тяжеловатым, но всё-таки тьёльтом. Как работали ноги, было пока непонятно, а вот голова точно ясной была - это радовало отдельно. На шоссе он выскочил весьма уверенно, оценил, как когда-то было, поток и перешёл ровно с той скоростью, которую считал безопасной. Перешёл, однако, тьёльтом - значит, и по асфальту не больно было идти.
    Бетонный блок, граница поля, зарос свежей крапивой... как спускаться, было толком не ясно. Ров, прокопанный совхозом против квадриков, заметно оплыл, земля была сухая - можно было рискнуть. Старик долго прикидывал, считал, наконец, свалился туда крайне решительно - и перешёл без особого труда. Я ожидал, что он сходу перейдёт на рысь, но ему вполне хватало тьёльта - ну, а я не настаивал, сидел себе, смотрел по сторонам. Поле, что логично, совхоз обкосил: первая стерня была совсем мягонькой, без труда притаптывалась копытом. Двумя белыми рушниками бежали по стерне колеи грунтовки: похоже, не расцветут вдоль них в этом году белые цветы-звёздочки. По небу ползли предвечерние облака - пастельные, пёстрые; тень от облаков легла на колокольню церквушки, и она слилась с теммнеющей уже дальней стенкой долины; её отсутствие было непривычным и странным. Ещё непривычнее были какие-то бурые гряды на поле, что встретились нам за поворотом. Старик и ухом не повёл - это был навоз с опилками, вывезенный с нашей же конюшни! Конь вообще сегодня отходил душой и ни разу не сделал стойку. А уж тех самых волков он бы за десять километров учуял. Похоже, сплетни это всё.
    С уступа террасы я осмотрел нижнее поле: оказывается, мы были здесь не одни. Внизу, ближе к речке, стоял синий тентованый грузовик, вокруг топтались какие-то мужики. Завершая обычный круг по полю, мы точно проедем через них, а для всадника чем меньше контактов, тем лучше. Видимо, от пикничной березы придётся поворачивать обратно. С горки Старик не сполз, как обычно - сбежал, не спотыкался, не приседал назад; я приятно удивился. А конина продолжала удивлять: по мелким буеракам тянула прибавленным тьёльтом, а, выйдя на идеальную дорожку перед берёзой, решительно двинулась рысью, причём не самой короткой - будем надеяться, разогрелась. Ну, сиделось мне не хорошо и не плохо, я старался ему помочь - облегчаться, но без упора в стремя; кажется, получалось, хотя плечи мои по-прежнему были зажаты ужасно. А ведь больше десяти лет прошло, как Доктор из Нацпарка учила нас так в полях ездить. А научил, точнее, вынудил, старый конь - не забыть бы. Коня пёрло, я работал над собой, и мы проскочили обычный поворот перед дальней террасой: поле пришлось пересекать по целине прямо у её подножия.Помнится, там хватало и мелких болотин, и канав, пробитых стекающей к речке водой... Было сухо и довольно ровно. Старик шагал довольно широко, и я побаивался старых кротовин - их не было видно, вот как вымахала трава - но и здесь нашлись следы каких-то колёс: что-то большое проехало, грузовик или трактор, и мы великолепно встали в зелёный коридорчик. Так и комаров из травы меньше подымется; хотя, к удивлению моему, здесь, в низине, комаров было меньше, чем вокруг посёлка. Да и оскареп работал честно: гнус атаковал только старикову морду и многострадальные уши, поэтому я разрешал коню счёсывать комаров на ходу о переднюю ногу; надо сказать, он не злоупотреблял, траву при этом почти не хавал. И здесь с пейзажем было что-то не то: не сразу я понял, что исчезли обломки мебели, что валялись на поле ещё с той осени. Вывезли - значит, думают здесь косить с применением техники; но, если честно, не помню, сколько лет здесь дикая луговина была. Хотя - выраженных кочек нет, значит, не дикая.
    Дорога вдоль речки тоже заросла травой... Мы сбились, так и оставшись в колее. Проехали мимо ивняка, ещё недавно стоящего по колено в пойменном озерце - теперь вокруг было сухо, утки ушли, а в ивовых кронах во всю заливались соловьи. А ведь на другой стороне ивняка тот грузовик стоит, нам туда не надо. Поймали колею в нужном направлении, вернулись на дорогу. Видимо, без квадроциклов здесь не обошлось, больно много колей, и идут они порою нелогично. Вывод для совхоза - здесь быстрее косить надо!
    Оказавшись на дороге носом к дому, Старик прибавил: тьёльт становился похожим на предельно короткую рысь. Скоро развилка, нам налево, в горку, направо, в ста метрах, грузовик стоит. Хм, а это что такое - к нам мужик бежит, бежит хорошо, быстро. И здоровый, замечу, мужик, по виду - спецназер в штатском. Поравнялся с нами - и дальше побежал! Вечерняя пробежка - у работяги, интересно. Старик подумал - он не хуже, и порысил уже по-настоящему. В горку, а этого не надо. Я попросил шаг, меня послали. Я попросил ещё раз - Старик соизволил слегка сократиться, но остался на рыси. Я придавил ему задницу - корячится, но высоту рысью набирает. Решил - всё, за перегибом дожму, шагать будет. Конь так не думал - за перегибом прибавил. И, что занятно - не "запаровозил", несколько чихов на влетевших в ноздри комаров не в счёт. Нормальная, ровная рысь, ещё и за спину взял. Ладно, засопит - тогда. А он не сопит, ещё и разогнаться пробудет: зада уже пританцовывают, намекают на галоп; шоссейка навстречу летит. Я намёки понимать не хотел; в какой-то момент Старик плюнул и, когда всё-ж таки споткнулась задняя, выровнялся и рванул галопом. Тут он погорячился, задышал метров через пятьдесят, но сокращаться не хотел ещё столько же. В сущности, шагом он так и не пошёл: по-прежнему это был тьёльт. Не летящий, но вполне уверенный, главное - без команды. Так он до дома и не продышаться... а воевать, сокращать силой - не продышится тоже. Кажется, судьба нам сегодня возле конюшни отшагиваться.
    И впрямь - подтаскивал Старик до самого дома. После галопа привычно защёлкали суставы, это было непонятно: обычно такие вещи на первых метрах всплывают и уходят потом. Спуск с шоссе, против обычного, получился тяжёлым - но сколько спусков сегодня он без напряга проскочил, сбросив пяток лет! Тьёльт и впрямь был до последних метров; на задворках конюшни я провёл внешний осмотр: ноздри вывернуты, бочина ходит, как мех. Повернул в большую леваду, чем Старик был не сильно доволен. Лунная поверхность там была ещё та - месиво схватилось под солнышком, по этим буграм верхом ездить, пожалуй, не стоило. Я слез, но и это было не совсем верно: из левады до сих пор не убрали навоз табуна, Старик вполне могли захлестнуть гормон и эмоции - какой тогда смысл отшагиваться здесь? Конь остался в рамках - не было ни воплей, ни прыжков. Он себе позволил разве ткнуться носом в каждую интересную для него кучу - так, чтобы хоть что-то осталось на морде, и потом от души затянуться этим, задирая губу. Но мы отшагались, и это главное. Я не понял другого: он решительно отказался от финишной морковки - схватил, раскусил, выплюнул половинки. В кормушке ещё две морковины лежали - и на них не посмотрел. Но ведь во время чистки килограмм, не меньше, схомячил? Зато с каким экстазом он вытер об меня гудящую от комаров морду!
    ...Обратно я добирался ровно на той электричке, на которой обычно возвращался в будни. Правда, шёл до неё, не спешил. А вокруг холодало на глазах: ездил я вообще в рубашке поверх термофутболки, на станции казалась не лишней толстовка, а в городе холод навалился аж до физической боли: если бы смартфон не показал, что вот-вот придёт родной автобус, я бы вызвал такси, а от автобуса до дома пилил с двумя капюшонами поверх кепки, как одевшийся не по сезону гастарбайтер. Резко континентальный климат, во как. А дома меня ждал бардак вокруг стиральной машины. Но сегодняшняя поездка была отменной: конина была активна, галсами не ходила, дыхалка работала, ноги тоже - споткнулись всего два раза. После таких показателей уборка посреди ночи проблемой не казалась вовсе.
    Ксюшка и К, red_hat, TanyD и ещё 1-му нравится это.