Color
Фоновый цвет
Фоновое изображение
Border Color
Font Type
Font Size
  1. В арбатских переулочках под ногами хрустели сухие листья; было солнечно, тихо и удивительно безлюдно - исполнять на выборах гражданский долг никто особо не стремился, предпочитая ловить на дачах последнее солнышко. Я вот проголосовал; на сканерах избирательных урн мигали совершенно смешные цифры. Тащиться за город из этой тёплой тишины не хотелось совершенно, тем более после полудня, но стратегические сображения были сильнее - тактические, впрочем, тоже. И я двинулся к электричке новоманерным путём - магистральным автобусом и МЦК потом, вышло быстро и очень ненапряжно. Город меняется, изменения вползают в твою жизнь медленно, но неотвратимо. Полезные изменения, кто бы говорил, но принимаешь их как-то с трудом.
    Странное чувство охватило меня на железнодорожной платформе... Солнце стояло ещё высоко, но было полное ощущение, что вокруг уже разливался пастельный сумрак. Прошёл час, я выскочил из электрички в поселке - вокруг стоял ровно такой же приглушённый свет. Светлого времени мне оставалось совсем немного, и я хотел его потратить на коня до последней минутки: в прошлый раз он подпрыгивал в темноте от пугалок, каких не замечал многие годы. Как назло, на плацу болтались две-три лошади под седлом, из малой левады на них пялился Гиви и отчаянно ржал. А наши работяги продолжали колдовать над кибиткой: к осям приварили крепления оглобель (и сами оглобли, те самые, от саней, торчали на месте - интересно, сработает идея или нет - великовато плечо от колеса до оглобли, да и валёк далековато вынесен). На финишной прямой был кузов - и они, окаянные, сделали его достаточно высоким замкнутым корытом, исключив возможность прыгать туда на ходу, а это, замечу, для гужевого транспорта принципиально. Работяги загрустили, намекнули, что пострадает прочность бортов; а что мешает поперечными банками под облучок короб замкнуть? Вручил им от греха очередной эскиз; поняли, нет ли - вопрос. Спросил, не наезжает ли на них Колдунья - нет, не наезжает, всё тихо. Дивны дела твои, Господи. Или - знак, что поговорить можно? В сущности, я уже сидел на чемоданах, осталось лишь принять решение - куда. Тормозила, в частности, эта вот кибитка - доделать её было бы правильным здесь. И конь явно отходил от тяжёлого лета - если везти, то как раз под конец месяца он в форму придёт, тут бы и ехать перед осенними дождями. А надо ли ехать - в таком-то возрасте? После переездов старики долго не живут. Так что считаем, что знак, и идём говорить. В который уж китайский раз. И разговор состоялся, несмотря на задёрганность Колдуньи - более того, он был взвешен, насколько можно. Я объявил, что у меня новый проект, который уже не отменить (хотя что ещё считать проектом - этот рыдван, что стоит на автостоянке, или что ещё), для него нужна крепкая база, и, если я исчерпал кредит доверия за семь прошедших лет - пусть скажет честно, и расходимся без взаимных претензий. Если же нет, то забываем крики-вопли и честно сотрудничаем, как в лучшие времена, их не так уж мало было. В ответ увидел явное удивление: может, я и думаю, что недавние разборки - повод для съезда, она так не думает, высказала, что накипело по поводу, и вопрос закрыт, а я лезу в бутылку, как и не в России живу. И хакамору, которая, вроде как, в моём шкафчике растворилась, благополучно нашли... После чего разговор резко сместился на Стариковы нужды - я чуть ли ни месяц добивался этого разговора. Не знаю, прав ли я был, что согласился, что всё, что было - быльём поросло, оно проснуться в любой момент может. Но если тишина продлится до ухода Старика, а мне он сейчас видится по весенней распутице - пусть будет мир. Перевезёшь - а конь не согласится, не то, что до весны, до Солнцеворота не дотянет. А даже ради трёх лишних месяцев я согласен изобразить "симпатию и альянс"(с).
    Старик выжидательно уставился на меня через решётку: обычно, подходя к деннику, я вижу только костлявую холку и слышу хруст откуда-то снизу. Представление длится из года в год, вариация - носом в угол, задом ко всему сущему. В этот раз Старик себе изменил... Чем меня слегка насторожил. Рванул переодеваться, вернулся - он ждёт. Вошёл в денник, огляделся: конина была самой обычной и чуток вялой - впрочем, морковку жрал вдохновенно, как голодающий. Голодающий? Вообще-то, снова похудел, кажется, но вот мышцы на ногах смотрелись неплохо, да и грудак не висел дряблой складкой: с кониной без меня, похоже, занимались. Впрочем, рёбра, бывает, рельефно смотрятся на фоне грязищи - но вида он был пыльного, и только; кто-то точно его без меня чистит. Так что Бог с ней, с чисткой: раскрючкуем копыта, капцунг на нос, и вперёд, пока хоть что-то видать под ногами: Стариковы завихрения в свете фонаря в прошлый раз мне не понравились очень. Да, не забыть фонарик: серые сумерки в разгаре - обратно точно по темноте пойдём.
    Тратись последние крохи светлого времени на исследование навоза я не стал - потащил животину сразу на полянку. Старик томно вздохнул, обернувшись к воротине плаца, но честно потопал по тропинке, куда волок его жестокосердный я. Поздно я приехал, всё-таки: серый сумрак вовсю клубился вокруг нас, превращая заросли бурьяна по сторонам в сплошную стену, на фоне которой смутно, размытым контуром виднелась Старикова шкура. По тропинке сбоку от нас мелькали смутные силуэты: народ довольно активно шёл на дачи и обратно. НА дачи в воскресный вечер? Ну их, коня не напрягают, и ладно. Коня сейчас больше напрягала необходимость бегать: он отползал в сторонку от меня и пытался пастись: получалось плохо - он шевелил траву носом, будто искал чего-то, но чаще не находил. По крайней мере, характерного звука разгрызаемой травы слышно не было... Или совсем уже не может? Это был непорядок: раз уж пришли на здешний круг, надо бегать, или хотя бы ходить. Посыла кордой и голосом Старик "не понял", щелчка шамбарьера - тоже; лишь когда древко второй раз прилетело в серую задницу, она побежала, волоча ноги, с видом жутко недовольным... Доводить посыл до карикатурно сильного и потом так же карикатурно кидаться выполнять - где-то я это уже видел: конечно - Молодой! В своё время эти личности друг друга не переваривали, делили морковное дерево, но сейчас рецептик Молодого применялся явно. Кто там говорил, что хвостатая пакость способна к телепатии и в пределах конюшни информация передаётся между ними без визуального контакта? ...На рабочую рысь конина, тем не менее, вышла, чесала с видом весьма сердитым, пытаясь высказать отношение хвостом. Не выходило - хвост наловил репьёв столько, что превратился в некий довольно жёсткий жгут. За сто метров тропинки в бурьянном коридоре столько не наловишь - значит, он был здесь без меня, на полянку бегать ходили. С точки зрения Стариковых суставов работа на дернине была глубоко правильна. Но сегодня суставы работали неважно: конь бежал деревянно, спотыкаясь задами и вскидываясь, едва земля по уклон шла - без разницы, вверх или вниз. Вряд ли это было специально - системы в этом не виделось никакой: просто неровное место, и всё, а старые ноги не понимались. Хотя - разогрелись ноги потихоньку, к концу репризы не цеплялись за землю. И - лишний круг после команды шагом: на, подавись.
    Менять направление направо Старик не хотел идейно - сперва его пришлось выводить, как тайменя, пойманного на спиннинг в горной реке, потом он вкопался, а, когда я обходил тушку спереди, изобразил, что сейчас сделает шаг вперёд и стопчет любимого хозяина к лешему. И снова старт, лишь когда бич к заднице приложишь. Именно приложишь, покажешь, что он есть. И сейчас показывать требовалось постоянно: то, что конь еле бежал, я был готов простить, но он зауживал круг с каждым шагом, что для его плеча не есть хорошо. Занятно, что бежал он тяжело, но куда более устойчиво, ни разу не споткнулся, да и аритмия не лезла почти. Но рысь делалась всё тяжелее, без просу сменилась шагом; попытался выслать снова - нет, пара темпов, и всё. Три минуты. Гнать через силу не буду - видимо, и впрямь тяжело ему сегодня вправо бежать.
    ...Влево конь развернулся с видимым удовольствием - самостоятельно и очень чётко. Рысь вправо, похоже, крепко подъела его ресурс: он снова пытался, вкладываясь в капцунг, получить всю корду до метра и попастись там, где не достанет бич. Пресекать это у меня неплохо получалось, проводя корду вперёд, но рано или поздно наступал момент, когда приходилось не стоять королём по центру площадки, а ходить по внутреннему кругу... Настрой конины падал на глазах, и я решил, что последняя реприза вправо будет снова три минуты, хватит с него. Он тоже взял поправку - вкопался через две, предусмотрительно удрав от меня по корде как можно дальше; последние три минуты были чистым перетягиванием каната. Ещё и фонарик пришлось доставать: как-то и не заметил, как сгустилась тьма - фар с дороги и фонарей со строительного рынка, вроде как, и хватало, но впереди та самая тропинка, а мне уже сейчас носков своего сапога не видать. И отшагаться надо, хоть убей. А Старику было скучно: перейдя на шаг, он забурился с круга в ближайшие заросли бурьяна, как пёс на поводке, и объявил, что наворачивать круги без меня ему неинтересно вовсе. Пришлось идти рядом вокруг полянки- через этот самый бурьян, какую-то болотную осоку; был здесь и репейник - с полдюжины коробочек я поймал на корду, столько же, наверное, прибавилось в хвосте. Старик что-то изображал: несколько раз подряд ухватывал то полынь, то тот же репейник, яростно жевал и так же яростно выплёвывал. Потом нашёл у тропинки заросли почечуйки, вырвал с корнями, так, что появилась песчаная проплешина - и тут же выплюнул. Передние зубы его, похоже, не годились никуда.
    Когда мы появились в конюшне, время до ближайшей электрички утекало сквозь пальцы. Давно смоталась Колдунья, теперь собирались последние девоньки. Крестницы сегодня не было: объявила, что учит уроки, намерение похвальное. Только вот я ей хотел подарок на восемнадцать лет вручить... Обидно. А ещё нужно было успеть кровь ихз носу разобрать хвост. Старик на свободе добивал остатки морковки, и только морковка позволила мне извлечь россыпи репьёв в конечное время: репьёв набралось три моих горсти с верхом. Вместо благодарности освобождённый хвост тут же прилетел мне в рожу: серое хамло было в своём репертуаре.
    Бежать к поезду пришлось... давненько я так не бегал, обновил собственный рекорд. Только в поезде я заметил, что забыл в шкафчике напульсник с разбитого запястья. Но запястье сегодня молчало, хоть конина тягала вполне ощутимо. Надёргала или нет - пойму завтра утром. Конина - не хуже и не лучше, это нынче тоже результат. И я, вроде как, остаюсь здесь - а вот это результат сомнительный. Тем более, что последние несколько дней жизнь мне новую задачку подкинула.
  2. Днём на дворе припекало ласковое солнышко - совсем не осеннее. Но осень наступала тихонечко, вроде бы незаметно: светлый день становился всё короче, и, стоя на платформе, я смотрел на золотой закат, которым совсем недавно любовался, когда уходил из конюшни... Стоял я не на своей обычной платформе, ждал экспресс; за мною волочилась тележка на колёсиках, на которой красовалось пластиковое ведро с фелуценом: дотащить его до конюшни хотелось бы побыстрее, но раньше не вышло, хоть убей. Поэтому и пятница, поэтому и экспресс - обычно он идёт пустым, и я надеялся, что не буду раздражать народ своей стоящей под ногами телегой. Наивный - как раз под пятницу экспресс был забит народом, тянущимся прямо с работы на дальние дачи. Давненько я не стоял в поезде всю дорогу - а, когда стоял в тамбуре, и вовсе не упомню. Впереди был ещё высокий путепровод, я трепетал заранее - но обошлось: на его ступеньках лежал стальной рифлёный жёлоб аккурат под колею моей тележки; обычно такого не встретишь - две колеи под детскую коляску, и всё. Путепровод я пережил без потерь, а вот асфальт проулка, на который возлагал надежды, оказался напичкан щебёнкой: тележка грохотала, покачивалась, асфальт ей не нравился крайне. А на работе ещё четыре ведра и мешок! Да уж, найти дружественные колёса будет, пожалуй, проще. Только вот куда мне это хозяйство везти придётся? Вопрос открытый.
    Конюшенный двор уже залило серым сумраком. И в нём неестественно ярко, молнией полыхала электросварка: целая команда работяг окружила мою кибитку, стоящую, где было договорено - на краю автостоянки, возле навозной кучи. Ход (рама с колёсами) был уже полностью собран, поперечная рессора над шкворнем смотрелась крайне внушительно - той самой аллюзией фургона Дикого Запада, о которой я мечтал. На моих глазах сверху проявлялся каркас кузова... Из соображений эстетики народ сделал наклонный задний борт - не спорю, красиво, но как мы будем ставить на этот наклон стойку фургона? Хотя Бог с ним, с фургоном, поставят на ход в открытом варианте - и то хлеб. Время-то моё здесь тикает - в лучшем случае, остаётся месяц. И в другом месте я такую бригаду, скорее всего, не найду.
    Старик был странно взвинчен - слегка приплясывал на месте, ощутимо "клевался" - давай моркву скорее, давай! Я не спешил - если сперва думал, что пойдём бегать сразу, но теперь там работяги со своей электросваркой, моргающей на всю округу, только нас не хватает. Значит, будем чиститься. Неспешно поменял батарейки в налобнике - и в деннике понадобится, и на лужайке; последнее время фонарик меня не радовал - и ведь горел, а света не давал. Корда, морковка, капцунг... Привязать конину у кормушки, моркву - в кормушку. Что это? Конь подпрыгнул на месте и пошёл садиться на задницу, будто увидел в кормушке ядовитую змею. Ещё полметра - недоуздок ожидаемо разлетится, животина закрутится по деннику, и я буду явно лишний. Уж не знаю, насколько елейным голосом я упросил Старика остановиться; он встал, вытянув чомбур в звон. Попытался объяснить, что там только морковка, достал, сунул Старику под нос - тот откусил, попросил ещё, но сильно ближе к морковке не придвинулся. Так и почистились, стоя в раскоряку и подозревая всех и вся. Старик и конееды - небылица из серии "Колобок повесился". Отныне - реальный факт.
    Пока мы столь весело чистились, работяги отвалили; тьма за бортом была, считай, полная. Фонарик исправно пробивал темноту метров на пятнадцать, но тащиться на лужайку вокруг левад мне что-то не хотелось... И Старик потащил меня в сторону плаца - ну да, конечно, свежие кучи изучать! Я согласился: ещё вчера шли дожди, может, плац не затвердел, пружинит - и это будет сегодня к месту. Старик кидался от кучи до кучи странными зигзагами, сильно напоминая фокстерьера на поводке; я тихо радовался, что надел на него капцунг: корда, защёлкнутая за верхнее кольцо, всяко не попадала под левую ногу, которую он всегда вымахивал, не поднимая головы - сколько нервов мне за эти годы этим намотал. Впрочем, двигается активно - тоже хорошо. Получается делать свою кучу поверх вражеской - ещё лучше. А уж когда затягивается с минуту, намазав ноздри чужим навозом - значит, тонус точно есть. Ага, есть: идём вдоль стенки, вдруг - мелкий пассаж на месте, прыжок в сторону - такого у Старика тоже не бывает! Ага, привёрнутый к забору фанерный щит белеет в свете фонаря; помнится, этот щит здесь был не один месяц - так что ж ты делаешь, образина старая? Ладно, подходить к этой стенке не будем, и вообще на лужайку пойдём: надежды мои не сбылись, глиняное зеркало было на месте, присыпанное местами тончайшей пылью - дождь его, похоже, не размочил. Уходить с плаца Старику не хотелось совершенно, сперва он вкопался в воротине, потом зачем-то полез на кордовый круг, путаясь ногами в ограничивающих его покрышках. Помянув матушку старого дурака, вытащил его из покрышек, поставил на тропинку: он мигом доволок меня до полянки, а там почесал по кругу рысью, не дожидаясь, пока я распутаю корду. Несчастная моя рука начала потихоньку скрипеть.
    А конина показывала, как она работает - перла по кругу, идеально поднимая ноги, и была не прочь превратить круг в спираль. Корда звенела; Старик воевал за каждый сантиметр, отзывать не получалось, а получалось - не помогало. Зато само собой выяснилось, что если просто подавать конину вперёд - ей будет уже не до центробежного ускорения. По крайней мере, усилие на корде явно падало. Замечу, ни спотыканий, ни аритмии! Затягивать реприза больше пяти минут я сегодня не хотел: давеча Старик побегал в охотку - а потом пришлось растирать плечи флюидом. Конина выразила отношение - пробежала лишних полтора круга, не меньше, а при смене направления изобразила, что сейчас стопчет: такой у него юмор, да. А ходить вправо ему до кучи неудобно... Пройдя полкруга, конина сделала идеальную смену направления на корде и чесанула влево лёгкой рысцой - замечу, в сторону дома. Пришлось подорваться уже самому - и перед носом конины со свистом закачалось древко шамбарьера. Снова идеальный разворот вокруг капцунга - и вправа бредёт печальная кляча, обиженная на весь белый свет. Ну, и рысью вправо без шамбарьера не выслать, хоть тресни. Да, вправо аритмия есть... Но скорость сравнимая. И через три минуты - нарочитое торможение в четыре копыта. Выслал силой; через полкруга - снова шаг. Значит, не просто так это всё. Настаивать не буду, две репризы впереди ещё.
    Ресурс из старого дурня уходил незаметно-незаметно - я сразу и не понял, когда пропал боевой дух и Старик, выбрав корду до конца, попробовал жить своей жизнью, недосягаемой для бича. Уменьшать круг - исключается, значит, придётся ходить самому. Серая поросятина вновь натянула корду и забегала с видом крайне обиженным - и довольно напряжённым, а нам нужно погружение в дзен... Не многого хочу - дзена в ночи, на тёмной поляне возле шоссейки с фарами? Хотя - фонарик работал, как зверь, и то, что под ногами, я видел без труда; надеюсь, конина тоже - на внешние раздражители она особо не отвлекалась. А раздражителей хватало - по шоссейке довольно плотный поток по случаю пятницы пёр. В левую сторону снова отбегали пять минут, в правую - три. Смена направления после команды "ко мне" потихоньку становилась культурной. Минут двенадцать на отшагивание - и можно будет домой.
    Итак, мы тронулись по тропинке к дому - тут и начались странности. Сперва Старик отпрыгнул на пару метров в сторону от зарослей бурьяна, знакомых до боли - сколько раз этим летом он их многократно топтал! Я еле успел стравить корду... возвращаться ко мне конь не захотел. Решил подойти, погладить по холке - ты что, мол, что стряслось? Конь отшатнулся ещё на метр, отшатнулся именно от руки. И попёр вперёд, благо лишний метр корды у него был. Я оказался почти у маклока; в голову полезли дурацкие мысли, что вот вырвет он у меня ещё метр и долбанёт с задов от души. Ведь явно чего-то боится, а убежать мешает корда и я на ней... Меня боится, что ли? Да, похоже, меня: отстраняется раз за разом - полный какой-то бред! С некоторым трудом я не дал конине ломиться сквозь те же автопокрышки у кордового круга, после поскотины смог вернуться к правому плечу. В денник конина влетела с явным облегчением... и ткнулась в меня хоботом: сними капцунг, морковки дай! Почесалась о край кормушки - "конеед" из кормушки, видимо, испарился. Протянул руку, снял капцунг, провёл рукой по носу - всё, как обычно, ещё и хоботом прижался к груди... Что случилось две минуты назад?!
    На станцию снова пришлось бежать - я и не понял, куда девалось лишнее время, у меня же было десять минут? Корду и прочее хозяйство пришлось швырять в ящик навалью. Старик хрустел недавно страшной морковкой и, как водится, прощаться не стал. На электричку я бежал форсированным маршем - и успел, причём особо не сорвал дыхание, и это мне понравилось. Не нравилось то, что сегодня творилось со Стариком. Погода стоит стабильная - метеозависимость отменяется точно. Не гулял сегодня? Здесь такого не бывает, хотя конюх молод и креативен, исключить приступ халтуры у него нельзя. Из электрички связался с друзьями, попросил совета. Мнение было почти единогласное - садится зрение, на сетчатке появляются слепые пятна, и конина пугается, когда из такого слепого пятна появляется, допустим, моя рука. Но старческий маразм тоже никто из них не забыл - пусть и отметил, что вероятность не больше одной трети. Одна треть - не так уж и много; что ж, будем утешаться этим.
  3. Давно не писал про обитателей хутора Вербочкин, в свои болячки упёрся. А там течёт жизнь по кругу и, кажется, это хорошо. Вот праздник середины лета, он есть у всех народов, там он зовётся Лиго... Как заведено, запрягли Крейсера, всем семейством поехали в дюны, на берег моря, разожгли костёр и ждали чудесного. Кочегарить праздничный костёр дед взялся лично

    [​IMG]

    А Крейсер лежал поодаль, и в глазах его, наверное, отражалось пламя костра...

    [​IMG]

    Праздник случился и у него - трава вокруг была отменная

    [​IMG]

    И поваляться в морском песочке - тоже ведь праздник!

    [​IMG]

    Эвелина совсем уж взрослая стала...

    [​IMG]

    Её очередную годовщину отметили на конюшне, куда Крейсера поставили на лето - поработать с тренером

    [​IMG]

    Работа работой, но для начала Крейсер узнал, что можно культурно гулять не только с кобылой, но и с мерином

    [​IMG]

    [​IMG]

    Хоть убей, мне казалось, что были фото с работы... Исчезли куда-то. Есть только результат - костюмированная езда под музыку из "Звёздных войн". Крейсер тут крайне сосредоточен и жутко барочен, а Эгле люто косплеит солдата Джейн. А вы что подумали?

    [​IMG]

    [​IMG]
    UfoSimba нравится это.
  4. Ещё недавно я смеялся над словами, что лето прошло. Может, не прошло, но уходит, да. Небо синее, высокое, летнего цвета - и именно сегодня пошли осыпаться клёны на дорожке у дома. Листья шуршали под ногами - абсолютно сухие, сморщенные, безнадёжные. И я, как мог, бежал по этим листьям - как водится, прощёлкал время, электричка била копытом. Как водится, ехать не хотелось - но когда ещё можно не спешить на конюшне, как не под выходной? И для этого мне пришлось спешить сейчас, и невралгия привычно дёргала рёбра... В очередной раз я в лотерею играл.
    ...Всем, кроме цены, хороша дорога через МЦК, но какой бесконечной кажется электричка потом! Даже синее небо в окнах вызывало ощущение дежа вю - всё это было, было не раз, и надоело мне смертельно... На самом деле, стоило выехать попозже: поговорить с Колдуньей за рацион питания и курс сульфокамфокаина, дать ей сбежать, а потом спокойно поседлать Старика - если позволит его здоровье, конечно. Да, время позволяло и выстирать последний вальтрап, почему-то завалявшийся дома, и морковку потереть... Тёрку я дома забыл, идиот. И заходить за новой в местный хозмаг не хотелось здорово.
    На путепроводе меня обдало холодным осенним ветром, но в посёлке ещё царило лето; в кронах берёз только проглядывали редкие жёлтые листочки. На газонах, не подстриженных под ноль, вовсю цвели полевые цветы - цикорий, красный кревер, странный одуванчик на длинной изящной ножке (зовут его смешно - кульбаба, только сейчас это название в Сетке откопал). На солнышке массово грелись кисики - видимо, решили, что сегодня их день. И наши девоньки бегали в маечках: именно бегали, на подворье творился кипеш непонятный, но явно немаленький. Однако, повод был: Фантазус ссадил на поле Эсперанс и рванул к дому, теперь народ перекрывал пути. Фантазус - конь вменяемости редкой, с Эсперанс они не первый год, но - жереб семи лет, мог попробовать и под всадницу копнуть. Именно я увидел поганца первым - Фантазус неспешно рысил обочиной шоссейки, собрав небольшую пробку: обгонять коня в свободном полёте желающих не было, и это было хорошо. Народ кинулся на перехват через автостоянку и левады; Его Девочка бежала среди прочих - хромая, но без костылей, ура! Сбросив рюкзак, я тоже решил поучаствовать - но мне тут мне вручили ошейник одного из барбосов: мол, сами поймаем, вы только барбосину подержите, чтобы коня не шугала. Стар я в их глазах, получается, коня-то ловить! А пёс участвовать и не стремился - уселся на землю у моих ног, посматривая на беготню за левадами... Рядом с ним в рядок уселись пекинесик Крестницы и полупинчер одной из девулек - чистый зрительный зал, только попкорна не хватает. Фантазуса, тем временем, взяли в клещи на лужайке, но даже тогда он, поганец, сдался не с первой попытки; Колдунья повела его домой, весьма обидно ругая во весь голос. Шоу кончилось. Пришла из полей обиженная, но живая и целая Эсперанс, влезла в седло и строила Фантазуса на полянке часа полтора... Интересно, он понял или нет?
    Сегодня народ вылетал из конюшни поэшелонно: семейный выезд Ники и Тангара, одна партия девонек, другая... Чем меньше народу, тем лучше. Запустив воду, я отмыл последний вальтрап, почему-то всплывший дома среди прочего снаряжения: валялся он там, пожалуй, с год, я и думать забыл, что он у меня есть. Старый вальтрап, на грани - лет десять ему, не меньше. Их четыре штуки было - один помер тут, другой - в Мещере, третий до сих пор на Мелком бегает. Отвезти, что ли, туда, под выездковым седлом прямой трилистник лучше лежит, чем под моим падом. Хотя - выгорел он так, что позориться только, и на холке дыра. А вот выступательный белый - да, отошлю: мне он в этой жизни не потребуется точно. Редингот с цилиндром, что ли, в дополнение к двум сёдлам продать?
    ...Едва я водрузил на верёвку хлюпающий вальтрап, появился наш работяга: мол, материал на раму фургона он закупил, вот-вот освободится сварщик, раму сварит, и с ним расплатится надо бы сразу. Пришлось заверять, что расплачУсь, как услышу сигнал; сварщик просил за работу заметно, но, замечу, не больше своей цены. Заодно выяснили, что с шириной фургона мы переборщили - но опреметью бросаться подрезать оси пока не стали: это ж придётся резьбу новую на станке нарезать, значит, токарь, расходы лишние. Решили сперва посмотреть, как устройство в работе себя покажет: не сможет конь повернуть - подрежем хотя бы переднюю ось. До кучи выяснилось - работяга думал, что у нас кузов будет несущим, как у пролетки, и материала на раму толком не заказал. Идея рамы его обрадовала не сильно. И, разумеется, на конюшне не оказалось карандаша и бумаги, а в таких случаях надо садиться и рисовать. Были и ещё непонятки, которые хотелось расхлебать раньше, чем сварщик работать начнёт... В общем, к следующему визиту надо непременно родить эскиз со всеми узкими местами. А вообще рама, или, по-старому, ход - больше половины дела. Пепелац у нас, кажется, будет, только вот с гравицапой вопрос открыт.
    Старик выжидательно пялился на меня из-за решётки: морда и шея были откровенно вороно-пегими, уши - аж коричневыми с толстой каймой по краю. Я отнёсся к этому созерцательно-пофигистически - и выиграл: дальше плеча шкура была абсолютно чистой, лишь кое-где красовались следы реппелента недельной давности. Поймал хобот, спокойно соскоблил с него грязь... Но до ушей не смог добраться, хоть тресни: старый хрен задирал башку и строил оттуда "крысы" самые убедительные. Ну и хрен с тобой, с грязными ушами на улицу пойдёшь. Старик не впечатлился, тыкая меня концом хобота: морковка, что в кормушке - моя и так, давай, что в карманах осталось. А вот в карманах не было ничего, и Старик с неохотой захрустел морковью. Пару морковок ухватил, не смог разгрызть, выплюнул под ноги и не стал тянуться за ними - видимо, было лениво, а в кормушке ещё есть. Как уже сказал, шкура была неинтересно чистая; прошёлся вдоль бочины, попробовал на ощупь приснопамятную шишку: как всегда - небольшая, твёрдая, немного направо съехала, или кажется мне? Нажал - конь не чувствует, но скребницей водить от греха не стал, щёткой только. А съэкономленное на шкуре время пришлось потратить на репьи, висящие на хвосте; как он умудряется из левады дотянуться хвостом до репейника? Или это мы в прошлый раз на полянке репьи поймали?
    ...Колдунья раньше обычного собиралась домой, но поймать я успел и её. Или - она меня поймала, напомнила, что Старику нужен фелуцен. На мой взгляд, фелуцен ему особо не помогал, в отличие от ВТМ, которая, похоже, работает... Мука, вроде как, покамест была. Придётся снова оббивать пороги фирмы-монополиста, что делает фелуцен только по крупному опту и предоплате; а что мне ещё делать-то? Например, можно разориться на измельчитель для травы/сена, и за скромную денежку озадачить конюха рубить каждый день, если старое чучело это есть согласится. Может и отказаться, как отказался лопать сенаж (брага ещё та, неясно, как он вообще её жрал). Лучше бы принял - прожевать-то сено не выходит, потом наружу выходят перекрученные сенные жгуты. Колдунья усомнилась в идее, но хоть с порога не отвергла - значит, с зарплаты попробую заказать. Устройство распространённое - оказывается, такими сейчас измельчают на дачах всяческую ботву. А потом - видимо, в компостную яму? Ладно, это дело не наше, главное, чтобы жрал сечку, что на выходе будет.
    Колдунья помахала ручкой и отбыла, я потащил из аммуничника седло. И на меня тут же налетели девоньки - седлать Старика нельзя, нельзя, и всё тут! Слушать их я не стал - вряд ли Старик рассыпется, привезя мне с полянки домой, зато своей нужностью проникнется лишний раз. Не успел затянуть подпругу - к деннику сбежался весь цветник: мне в руку сунули смартфон, из которого нешуточно рычала Колдунья. Мне помянули и шишку, и отсутствие мышц на спине, и даже то, что его при посадке с земли перекосит... Мол, они его двигают на корде (о как!), но это только для тонуса, если вводить в верховую работу, нужно на порядкок больше. Я согласен приезжать работать не раз в неделю по праздникам? Конечно, если точно так же будут работать без меня. А помню ли я про шишку, которая может оказаться раковой опухолью, может, лучше не бередить? Ответил - под мою ответственность, будем проверять опытным путём. Короче, договорились о двух неделях обоюдного ударного труда; дома, конечно, не обрадуются, но в седло вернуться надо - хотя бы в шаговом режиме. Уточнил режим работы - по мнению Колдуньи, должно быть СОРОК минут рыси в четырёх репризах по десять: сначала две разминочных, потом - две рабочих. Забавно - я делал дай Бог три по три... Уточнил - да, всё так. Червяк сомнения в голове зашевелился знатный; решил, что после пяти минут буду по состоянию животины смотреть. В конце концов, если они так без меня гоняют - пусть гоняют, а мы не будем коня надрывать. Как-то не хочется его из лучших побуждений в Верхний мир подталкивать.
    Чтобы успокоить девонек, я вернул седло на козлы, достал капцунг - вот он и пригодился, наконец. Его молодёжь обсуждать не стала - надеюсь, читала правильные книжки. Капцунг встал на крайние дырочки, те же, что были и у Мелкого - носы у них сравнимо небольшие. Вот только налобник вылез вперёд изрядно некрасивой дугой, но при застёгнутом подбороднике слететь, вроде, не должен. Изделие не лёгонькое, да - Старик осуждающе брякнул кольцами наносника, но в этом и смысл. Да, непременно взять бич - не бегать же за кониной все четыре репризы. На выходе с подворья мы наткнулись на девоньку на кобыле, от греха зашли на пустой плац... Девонька задёргалась ещё издали, но Старик предпочёл изучить жизнедеятельность табуна. Тут всплыло ещё одно полезное свойство капцунга: если корда прицеплена сверху, она точно не попадает под левую ногу, с которой он всегда делает первый шаг. Поздно я додумался капцунг сюда вернуть. Изучить все кучи до последней я не позволил: смеркается уже, работать пошли! Старик в очередной раз "обиделся", на полянку меня чуть ли не "флажком" доволок.
    ...Так, мы на месте. Конина дёргается и всячески показывает, что хочет домой - при том, что лошадей в прямой видимости не имеется. Настроение у неё такое. Без бича сознательность спит, с бичом - корда в звон и боль в правой руке, если она ведущая. Впрочем, если в руке бич, ей не лучше. А этот просит стравить корду побольше, мол, так удобнее, и плечи целее будут. Ага, удобнее: когда корда становится длиннее бича, можно уткнуться в кустики и показательно попастись. Уменьшать круг и впрямь не стоит... Ну да, придётся по кругу ходить аккурат на длину бича от животины. Лучше, конечно, на длину древка: верёвочка для него - не аргумент. Это он мне тоже на первых же метрах показал. Проснулись прокатские шуточки. Ну, или решил хоть так о своём Я заявить. Хотя - пусть так, чем о душе думает. Оборзеет - всегда построим, гуманизму на горло наступив.
    Как же тянулось время на первом шагу... Меня облепила какая-то мелкая летучая дрянь: вроде, и не кусалась, но надоедливо лезла во все дырки. Старик не дёргался - то ли шерстина спасала, то ли весь рой достался для разнообразия мне. Но репьёв он хвостом наловил почти сразу: зачем-то его раз за разом несло через бурьян на дальнем конце полянки - развлекался, когда просеку за просекой топтал? Вытащил его повыше, поставил на рысь: когда он соизволил побежать, рысь была вовсе не разминочная - рабочая почти. Не многовато ли будет? Попытался притормозить - тут же шаг, значит, такой темп для него наилучший. Впрочем, десять минут он бегать не нанимался - вставал каждые три, как обычно, за меня решал. Я не соглашался - и тогда начиналась обида. И два раза в одной и той же точке, на лёгеньком уклончике напротив столба ЛЭП, он споткнулся, да так, что вскинулся... Как в прошлый раз. По идее, это либо сердце, либо мгновенная судорога, а вот Колдунья это крепатурой считает. Забыл сказать - мне и об этом поговорить удалось. Шагать Старик решил через восемь минут - для первого раза я счёл, что хватит. Тем более, что впереди ещё три.
    Да, сегодня проблемой стали... перестёжки: сперва я защёлкнул корду за левое боковое кольцо, значит, со сменой направления надо бы щёлкнуть за правое. Едва я отстегнул карабин, Старик сделал широкий шаг вперёд: вот он, минус капцунга, видит конь, что происходит. Ухватил левой рукой за переносье, затормозил - Старик встал, но закивал башкой, как журавель. Развлекается скотина. На следующей перестёжке, столь же интересной, я повесил корду точно по центру - пусть теперь на корде направление меняет. Увы, капцунг тут же перекосило внутрь: капцунг нейлоновый, для него - обычное дело. И с этим нечего не поделаешь.
    Следующая рысь - в правую сторону. Тут обычно Старик на правый перед аритмит - ничего, всё обошлось, всё ровно... Пока. Через пару минут проявилась новая точка, в которой Старик спотыкаться пошёл - спотыкаться каждый раз. Ну да, при такой длине корды он и приходит на одну и ту же точку... Стравил корду на пару метров - споткнулся, набрал на три-четыре - тоже. Гряды такого размера под ногами явно не видать; может, симулирует, на такое мозгов и у Мелкого хватало? За корпус до предполагаемой точки повёл за кордой, бичом подтолкнул - точка была пройдена идеально, потом ещё раз, и ещё. Конина надулась, что хитрость её раскрыли, через пять минут зашагала, нарочито вбивая копыта в дёрн. Ну и ладно, целее будет, рысь сегодня точно не последняя была. Хотя - может, и впрямь не тянет конина уже?
    На следующей репризе было рекомендовано скорость поднять... А Старик бегать не рвался, пришлось и по внутреннему кругу ходить, и хлыстом до задницы до дотягиваться. Но рысь получалась хорошая: Старик даже ноги поднимал и, замечу, не споткнулся ни разу. Не было у него времени придумывать пакости. Но корда звенела снова, Старик вылезал плечом наружу так, что постановление возникало само собой... Как подросток, ей-Богу. Знает всё, умеет всё и всё понимает. Но я сегодня сильно покусился на его права жить на корде в своём темпе - и в ответ, ясное дело, выражалось отношение. Рысь эта не была такой уж летящей и воздушной; через семь минут я сам решил - хватит на сегодня. Старик зашагал тут же, уговаривать не пришлось. Значит, на третьей репризе наелся, хотя был сухим и ноздри лежали. Что ж, до четвёртой мы ещё дойдём... Но не сейчас.
    Последние минуты тянулись жевательной резинкой. Старика пришлось водить в руках: он вытягивал в сторону конюшни даже метр свободной корды. Там, где наш круг касался тропинки к дому, он вкапывался, обнимал меня шеей и выразительно заглядывал в глаза - может, пойдём, наконец, домой? Его лиловые глазищи, я отметил, были вполне себе живые; на мировую скорбь я не покупался, шёл на новый круг. Раздосадованный Старик тормозил, злобно прихватывал ближайшую полынь, отчаянно жевал, потом выплёвывал с совершенно человеческим "тьфу!" - получалось выразительно необычайно. Несмотря на середину сумерек, на белую шкуру-мишень садились только одиночные комары: реппелент продолжал работать согласно рекламному буклету. Наконец, я сдался - из принципа не на развилке тропинок; с каким воодушевлением Старик дёрнул по тропинке домой! Хвост колошматил по бурьяну с непонятным звуком: ну да, конечно - на кончике хвоста вырос целый кистень из репьёв длиной сантиметров пятнадцать. Здравствуй, пойма Оки, такое мне встречалось только там, и если гриву под конец пастбищного сезона можно было отрезать вместе с репьями, хвост приходилось честно разбирать. Разбирать пришлось и сейчас... Моя возня с хвостом явно мешала Старику наслаждаться морковкой: он лупил копытами в пол и отмахивал башкой с "крысой" самой выразительной - я был прав, что поставил его на чомбур, пристёгнутый всё к тому же капцунгу. Крепление за нос, похоже, раздражало Старика отдельно. Репьёв я вычесал аж три моих горсти; пошёл выбрасывать за ворота - и наткнулся на последних девонек, верхами едущих из полей. Середина сумерек, небо лиловое, лишь закат золотом горит - даже на Старике, вменяемом и безотказном, я старался возвращаться засветло. Впрочем, я не знаю, к чему и как эти кобылы приучены, не моё это дело. Я вот из-за хвоста с репьями на поезд рисковал не успеть, а время тикало уже очень недобро. Почти бежал, задирая бедро, как при форсированном марше. - и ведь успел! И ведь дыхание не особо сбил, бывало куда хуже в разные времена. Поделился энергией конь, не пожадничал. Но по сравнению с верховой ездой, даже шагом, это капля в море была. Ох, получилось бы его в строй вернуть - не надолго, до зимы хотя бы. Получится - пробьюсь. Пробьюсь?
  5. Интересная работа - это проклятие: стоит поднять интенсивность, как начинают выгорать мозги, к концу рабочего дня не хочется уже ничего. А вкалываешь - потому, что интересно очередной опыт поставить... Если в это время меняется погода, эффект становится супераддитивным. А после работы надо ещё и до конюшни добраться, хотя что там делать - вопрос последнее время открытый, решается на месте, что тут делать. Сегодня взял с собою тёрку и тазик: может, хоть тёртую морковь Старик жрать согласится? Морковь крепко оттягивала рюкзак, и между рёбер, словно удар током, проскакивала невралгия. Если сбавить шаг, она отступала, но оставалась рядом; кажется, первый раз я порадовался, что до электрички далеко, успею и вполсилы дойти. Обычно злобствовал: последнее расписание электричек хорошо воровало у меня светлое время. А сейчас, под занавес лета - особенно.
    В голове уже не первый день крутилась и не уходила нежданная мысль - мол, если Старик меня нести совсем уж не в силах, отправить его на пенсию в Мещеру? У Кремня - не вариант точно, а вот к Полянице поставить можно было и подумать... Ага, если спешно построить персональную леваду, а где деньги, Зин? И - с медициной в Мещере швах признанный, а возможности Поляницы не шибко велики. Иногда она честно признаётся, что не знает, как быть; но она не упорствует в откровенных заблуждениях и не делает на здоровье лошадей свой гешефт. А гешефта вокруг нас последнее время многовато. И терпеть его с безмятежной улыбкой на лице получается у меня не всегда. Мысли ходили по кругу - и обречены были ходить до дня Зет. И что ещё днём Зет считать?
    Когда я появился на станции, погода не знала, куда склониться: на небе хватало вполне убедительных туч. Может, поэтому темень сгустилась в зелёнке, растущей по сторонам железной дороги. Но поезд из-под тучи выскочил, показалось закатное солнышко - а зелёнка оставалась такой же тёмной. До конца лета осталось всего лишь десять дней. А народ в посёлке, как честный, продолжал подстригать травку в палисадниках - над улицей стоял стрекот косилок, и, в общем, напрягал. Конюх, зараза теплолюбивая, ещё запер воротину, и ушёл в себя: пришлось кинуть пару щепок в окно конюховки. Визит начинался определённо кривовато.
    Старик выжидательно воззрился на меня из-за решётки: если припёрся, то где жратва? Жратву нужно было ещё протереть... И занятие это оказалось довольно медленным и муторным; cоветская ещё тёрка для таких масштабов явно не подходила. Старик с экстазом наворачивал тёртую морковь, облизывая резиновую тарелку, но переработка всей морковки заняла бы минут пятнадцать-двадцать... А их у меня не было - за окошком темнело на глазах. Последнюю порцию сунул в кормушку вместе с оставшейся целой морквой - и Старик, уткнувшись туда, начал с целой! Совершенно неожиданно он уплетал её с жадностью, как в лучшие годы: попытка отловить хобот, чтобы почистить, вызвала явное неудовольствие: не видишь, я жру, а ты с глупостями пристаёшь? Чистка грудины вызывала хороший удар копытом в пол возле моей ноги (ну, не любит он этого дела) , а, когда я бегал туда-сюда вокруг его задницы, в десяти сантиметрах пролетела нога! Понял, не дурак, на следующем круге проползу под шеей. Старик жрал, и я со своими щётками явно ему мешал: он пританцовывал и корчил крысы, свернув голову вбок. Особо долго возиться не пришлось: шкура была покрыта мелкой грязью, как аэрозольным лаком, и отходила она довольно быстро - только там, где я в прошлый раз не прокапал шкуру реппелентом: эти чубарые пятна не в конечное время не брались ничем. Интересно, реппелент считается долгоиграющим - сегодня, через три дня, он сработает? Осмотрел я и шишку на спине - она оплыла, здорово затвердела и слегка перетекла на правую сторону позвоночника, поверх росла самая обычная шерсть. Прошёлся щёткой - никаких эмоций. Учитывая сегодняшнюю борзость клиента, решил положить седло - а что дальше, посмотрю по месту. Жировик Толстой на этом же месте больше раза в полтора, если не в два - и конина с ним больше десяти лет живёт и катает, если надо, исправно. Поседлал, затянул новую подпругу - подпруга удобная, да, но, как и прошлая, встала на предпоследние дырочки, а ведь эта на пять сантиметров короче считается, вот и размер на ярлычке написан. Подубавилось мяса на Стариковых костях, пока мы не седлались вовсе.
    ...Похоже, зря я не взял с собою бич: стучать по хоботу весёлую конину, замыслившую сделать оборот на корде прямо на спуске с пандуса, пришлось смотанной кордой. И поскотину мы проходить не хотели, вкопались убедительно, что не трудно, если на морде хакамора: вылечил я это движением противолодочным зигзагом. Обиженный этим Старик как вперёд выстрелил: а правая рука уже после чистки заскрипела, спасибо тебе, верный конь. Так и бежали на полянку вокруг левад - по тропинке, по бурьяну. Тропинка уже и сейчас с фоном сливалась... Этак скоро уж с фонарём придётся ходить; а что поделаешь - в наших левадах сейчас Старику делать нечего. Но освещения тут - лишь фары с шоссейки, и на нервы они, положим, действуют. Шагать под седлом, думаю, можно и на боковых улочках посёлка; да и футбольное поле никто не отменял, в темноте проканает, видимо. Но до седла ещё дожить надо, пожалуй.
    Да, бич я точно зря не взял: не успел я распутать корду, конина решительно потащилась к дому. Завернул на круг - прошла несколько метров, вернулась ко мне и решительно подтолкнула к дому плечом и шеей. Однако, заявочки! Попробовал ходить по внутреннему кругу в трёх-четырёх метрах от коня - не прокатило: подходит ко мне и снова намекает, не пора ли к дому ийтить. И это - на первой минуте корды! Грёбаный прокатский профессор, и ведь заставил меня шагать рядом с ним по науке, у левого плеча - идти с другой стороны отказался сразу, назад перестроился, причём изображал, что сейчас ненавязчиво стопчет. И ведь про руку мою он знал, знал давно - но сейчас решил в свою пользу обернуть. И всё равно там, где круг соприкасался с тропинкой, он каждый раз пробовал идти домой - непреклонно и невозмутимо. Одёргивать каждый раз мне было здорово больно... Стал метров за десять до точки делать поворот направо/налево назад; стало лучше, но при каждом манёвре Старик столь проникновенно смотрел мне в глаза! А домой подталкивал - так вообще через раз.
    Со скрипом, но десять минут шага из Старика я выжал, надеялся отдохнуть, пока он будет рысить. Ох, если бы... Чтобы полноценно запустить конину рысью, пришлось погоняться за ней, крутя над головой концом корды. Побежал нехотя, дёргая башкой и выражая отношение. Не факт, что выражая: два круга подряд, идя под лёгонький уклончик, в одном и том же месте странно споткнулся задами - спотыкается он частенько, ноги не поднимает, но сейчас у меня возникло стойкое ощущение, что у него прихватывал судорогой крестец и дальше: на долю секунды, но всё же. Чем-то мне это напомнило, как он в прошлый раз встать пытался, и не мог... Но на этом всё и кончилось - не набралось статистики. Через три круга попытался тормознуть - я не согласился, концом корды крутнул: хм, осерчал, пробежал ещё пять кругов в хорошем темпе, с громким топотом. Снова возник "огурец", только теперь он смотрел не на тропинку, а от неё - на пруд: так выражал отношение, похоже. Комаров, вроде как, не бил - значит, жив ещё реппелент; но и меня комары тоже особо не ели.
    Отшагаться после рыси с трудом получилось пять минут: в сторону дома Старик тянул просто на каждом метре, к подталкиванию плечом прибавились "крысы" - неуверенные, но всё же. Конина раздражалась всё пуще, и сматывать корду, вязать её к седлу и потом прыгать туда самому мне что-то не захотелось... Но вернёмся мы на двор - и что тогда? Запрыгивать с земли - ему явно неудобно, до бетонного блока пилить ещё метров сто, он и раньше это не жаловал. Ага, на краю кучи старых опилок есть бракованный сенной рулон, обтянутый сеткой - он и будет стремянкой. Старик нахраписто добежал до поскотины, и представьте себе его обиду, когда я остановил его и распутал поводья! Впрочем, он тут же применил прокатский контход - бодренько тронулся задним ходом, показывая, что идти так он может долго. Остановил, дотащил до рулона. Стоило залезть - паршивец тут же развернулся мордой на меня, снова прокатский привет. Слез, сделал круг в поводу, залез на тюк снова; этот стал боком, но на предельном расстоянии - прыгай, если можешь. Ну да, я допрыгну, но тебе же по спине прилетит, идиот! Сел, как можно аккуратнее, не сразу поймал правое стремя. Показалось - необычно узкий какой-то конь, словно Белый конь (эти мысли сейчас долой!). Старик потянул вникуда, на первых метрах всегда так, главное, не дёргается - значит, шишка утонула в овчине подбоя седла, уже хорошо. И куда ехать теперь - в проулок, обочиной? Нет, не будем, там кювет бродить, для начала не стоит. Пойдём обратно, на лужайку. Вполне технично развернулись от ноги, встали на тропу. Идёт, идёт тяжеловато, но уверенно, последние полгода всегда так ходил; ноги не подкашиваются, с натуги не дрожит, как пару раз было когда-то. Спина, похоже, прогибается самую малость - или это мне кажется? Не понимаю, а потом прошёл эффект. Идём по тропинке - почти вслепую, вокруг бурьян, но хоть бы раз споткнулись: интересно, он по запаху ориентируется или впрямь что-то видит? Тогда не слабнет у него зрение, на что ещё давно подозрение было.
    Контур лужайки, точнее, стена бурьяна по краям, виднелась чётко. Вокруг - темнота уже полная, пришло время чёрных вечеров. На небе яркая точка - самолёт, видимо, но двигается еле-еле, может, и стоит... тогда планета. И обычные звёзды, кстати, видать. Идём по краю - сперва под уклон, потом обратно... Конь чувствует уклон, но чувствую и я и кренюсь вперёд-назад раньше, чем подумаю об этом; это помогает, скорость не падает. Я на своём месте - через два месяца; уселся из принципа, создал симвОл, не аукнулся бы коню этот симвОл. Но идёт, идёт по прежнему устойчиво. Просит повод - отдам, почему бы нет, не на плацу, в конце концов. До контакта - всего сантиметр, наберу, если надо. У коня хрустит правая лопатка - это не ново, зато задние ноги молчат. Рука моя тоже молчит, и ребра молчат - но это шаг, не рысь. А рысить я и не мечтал - три круга вокруг лужайки, и - назад. Наверное, правильно - показалось, потихоньку скорость падает. Да, намекает на дорожку к дому, но это лечится лёгким внешним шенкелем... Очень лёгким. Всё, как всегда. Ладно, третий круг, на развилке шенкель не прикладывал. Пошёл в сторону дома: всё понял. Спрыгнул я возле давешнего тюка, от души поблагодарил коня. Из хобота тянулась ниточка слюны - он отжёвывал нивидимый трензель!
    В конюшню конь явился, раздувшись от собственной значимости, захрапел, задирая башку, перед решёткой кобылы-соседки... И снова я еле увернулся, когда он в денник влетел! Старый бабник, но лучше пусть жеребцует, чем думает о душе. Сходу потребовал снять хакамору: ага, в кормушке ещё три морковины остались. Вместо кучки тёртой моркови краснел вылизаный кирпич. У коня появился аппетит - хорошо, но, может, урезали пайку? Нет, не урезали: проходя мимо кормокухни, увидел там его личное ведро с подвесом на стенку. Ведро - до краёв, и гранулы ВТМ там виднеются. Надеюсь, это не суточная норма.
    Разумеется, время моё уже кончалось... Повесил вальтрап, здорово пыльный с изнанки; плохо я чистил конину, видать - хотя эти наслоения зараз и не отчистишь. Потихоньку вычистится - если регулярно, вот только будет ли это регулярно. Будем по состоянию животины смотреть. Остальное хозяйство - в шкафчик: да, я вставил новые батареи в подсветку, и теперь она горела каким-то удивительно уютным светом. заблестели трензеля на уздечках и подковы в петлицах кителя - даром, что они покрашены в кондово защитный цвет. Личная территория размером с гробик. Сколько ещё личная? Не думать, сейчас всё хорошо. Ну, не совсем: в электричке, старой и побитой, спина заболела, будто я несколько километров на учебной рыси просидел. А я пятисот метров не проехал в этот раз. И ведь считал это великим достижением.
    Madina нравится это.
  6. Уже не первый день при мысли о поездке на конюшню меня охватывала усталость пополам с безнадёгой... Осенняя депрессия? Так лето не кончилось ещё. В воскресенье решил не ехать - прогноз обещал мелкий дождь весь день; Синее небо посмотрело на мою ленность с укором: дождь весь день собирался, но так и не пошёл. Значит, ехать в понедельник, снова объяснять обиженному старику, что я его не бросил, и бегать по конюшне в очередном цейтноте, чтобы успеть к обратной электричке. Зато я там буду одинок и свободен; что-то раздражает меня общество всё сильнее и сильнее. Даже здешнее, что на фоне иных - ангелы во плоти. Отвык я от агрессивной среды, есть такое; если что, тяжело будет снова привыкать. А, кстати, оно надо?
    ...В электричке депрессия не отпускала; заныло сердце, но валидол не помог - значит, невралгия: привет, давно не виделись. За окном было что-то не так... Ага, пастельный закат, и зелень вокруг дороги темнеет уже. А ведь ещё недавно я по такому закату из конюшни уходил. Вот она, обратная сторона вечерней поездки. А потом в электричке ещё и свет включили! В общем, осеннее настроение было, не верилось прогнозу, что на завтра двадцать восемь обещал. И осенней приметой был еловый дым, стелющийся почему-то вдоль улицы... Печи хвойными дровами не топят, их в костёр кладут. Чуешь низкий еловый дым - приближается к поляне турслёта. Осенью, в октябре.
    ...Старик вопросительно (где, мол, тебя носило?) воззрился на меня из-за решётки денника и не соизволил подойти, когда я показал ему кусок морковки - но последнее время это обычно. Шкура была вороно-пегой, повалялась животинушка знатно. Ну ладно, в первый раз, что ли? Переодеваюсь, и - щетки в руки. Одел халат, вышел снова в проход - конины за решёткой нет, значит, залёг. Залёг, когда меня уже увидел? Нехороший признак. Открыл дверь - лежит культурно, но не реагирует никак, глаза стеклянные. Позвал раз, два, три - и уши не шевелятся толком. Потряс недоуздком перед носом - не сразу, но дёрнул головой, начал вставать, не смог, забился, разбрасывая ноги, аж в проход наполовину вылетел и там встал, сгорбившись и раскорячив ноги: вот сейчас я поверил бы, что у него колики. Аккуратно вернул в денник, тут же набрал Колдунью - хорошо ещё, трубку взяла: мол, уехала только что, Старик был в порядке, якобы сегодня перебегал, наблюдая через забор за разборками в табуне, где кобылы власть делили. Ну, и устал, возраст-то какой... С поправкой на то, что шкура грязна по площадям - валялся знатно, значит, жизнь бурлила, и впрямь перебегать мог. Тогда мне его ресурсу, считай, и не осталось вовсе - и даже капцунг я к деннику притащил зря. Но проветрить конину явно стоило. Тем более, что в конюшне изрядная духотища стояла.
    Конина стояла в деннике с видом совершенно убитым - холкой вверх, шея вперёд-вниз по прямой; вывалил в кормушку моркву - и башку не подняла. Башку пришлось поднимать насильно, счистить серую цементную грязь; раньше при этом конь и по своему пошутить мог, теперь - башку бери, но сам её и держи. Грязь была поверхностная, счищалась легко. Щетка била по маклоку - заметно он за эти три дня вылез... Может, и впрямь чего с этими яблоками было, сидел на диете, видимо. Да и сена под ногами в этот раз, замечу, не было, вопрос по поводу нужно будет задать - может быть, не срочно, через Контакт, но задать. Когда чистил, попросил принять - Старик подал задницу влево, задние ноги подломились, но тут же встали крепко, пробороздив копытами опилки аж до бетона. Тоже в копилочку... Пошёл за кордой, вернулся - тут, неясно, с чего, заорали жеребцы; на удивление, Старик присоединился к ним. Вообще, в деннике меня встретила совершенно обычная конина - словно бы и не было пугающей картинки четверть часа назад. Даже к шприцу без иглы, которым я наносил на шкуру реппелент, отношение было выражено, как у него было заведено; может, я животину тупо разбудил? Или - она внезапный болевой синдром схлопотала?
    На улицу мы вышли в середине сумерек - точнее, на границе первой трети: небо ещё светилось, но листва уже сливалась в густую тёмно-зелёную массу. Отходить далеко не хотелось; я ждал, когда Старик вопьётся в свою почечуйку, но он весьма решительно двинулся в сторону навозной кучи, на краю которой валялась пара бракованных сенных рулонов с россыпью пепельно-серого сена вокруг. На этом сене он и завис, зарывшись носом по самые ноздри: не ел, что-то вынюхивал, потом и вовсе на кучу навоза полез, как царь горы. Покорить гору я ему не дал, повёл в сторону кордового круга. Почечуйка росла и там - но Старик, оскальзываясь по автопокрышкам, залез внутрь круга, бегло дёрнул пучок травинок, растущих вокруг покрышек - и решительно дёрнул в сторону дома. Ага, силушка-то есть... Тогда пошли на полянку, а жрать или бегать - на месте решим. На полянку конина, возможно, и не хотела - чесала туда весьма оголтело, снова, как в прошлый раз, сбивая меня с тропинки в бурьян, зелено-чёрный в сумерках. Выйдя на полянку, я стравил корду почти до конца - на длине корды ты свободен, но шариться рядом мне лениво, учти. Конь немного рассеянно ухватил травку, потом застыл, глядя на темнеющее небо... От конюшни раздался жеребцовский вопль: это нас увидел в окно мнящий себя ярым жеребом Гарик. Старик немедленно ответил, отваливая нижнюю челюсть - и неспешно пошёл вокруг меня по вполне себе ровной окружности. Я не делал ничего - разве старался убрать корду из под его передней загребущей ноги, да сбивал комаров, что кусали меня сейчас куда заметнее, чем конину: по крайней мере, башку о ногу не чесала и хвостом не била. Каждые полкруга он тормозил и дёргал пучок травы - причём я что-то не видел, чтобы выплёвывал потом: значит, если понемногу, то пережевывает? Минут через пять он, подумав, побежал вполне себе выраженной рысью, даже с намёком на подвисание - я опять промолчал. На фоне заката он превращался в бархатно-чёрный силуэт, с другой стороны смутно, как кэлпи, белел на фоне стены бурьяна. Конина пробежала ровно круг, не споткнувшись ни разу, и, кажется, была довольна, что сама себе режим выбирала.
    ...Гулять с ним всё-таки пришлось: чем темнее становилось, тем сильнее ему хотелось домой, а время, как водится, тянулось, как резиновое. Пошёл рядом, поставив условие - идёшь, куда хочешь, но не на тропинку! Конечно, Старик проверял это раз за разом - и, наткнувшись на отказ, вёл меня вокруг полянки, временами затаскивая в бурьян - и ведь копался там носом, чего-то находил и жрал! Шаровары мои выше сапог промокли от вечерней росы - на эту облипшую мокрятину потом с восторгом приземлялись комары... А коня-то они и впрямь ели несерьёзно - не так, как в прошлый раз. И вот настала самая тоскливая точка сумрака, когда небо по цвету сливается с бурьяном, тропинка - с травой, а перед глазами бегут маленькие острые точки. Старик остановился, сорвал стебель полыни, медленно зажевал, потом выплюнул. Заорал снова - и мне показалось, что далёкий ответ прилетел не от конюшни, а откуда-то из посёлка. И тронулся к дому с удвоенной силой. И я с ним согласился: трава слилась в сгусток тьмы, пастись получалось только вслепую. А с его разборчивостью оно надо?
    Обратно конина бежала столь же решительно, воюя со мной за тропинку. От накатанной колёсами ямы, заваленной старыми опилками, оттаскивать её пришлось довольно резко : как он встаёт, я уже видел сегодня. Или сейчас вставал бы по-другому? Опыты ставить не захотелось - поставил коня на курс, рискуя скрипящей рукой. А потом еле увернулся, когда Старик влетал в денник, поприветствовав кобылу по соседству. Да, и снова не взял сахар, прижатый к губам, и к кормушке с морковью не подошёл - правда, с тоскою попытался втянуть одиночные стебельки сена под ногами. Значит, чего-то всё-таки ест... В следующий раз морковку потереть попробую.
    ...В раздевалке время снова полетело вскачь - если я хотел успеть к поезду, щелкать клювом уже не стоило. Немного судорожно сложил в свой аптечный ящик тюбик долобене (всё равно ведь не мажут!), шкалик водки - смывать старую мазь, марлевые салфетки... не понадобилось. Всё в полутьме: у светодиодов в шкафу сели батарейки. Здесь, в раздевалке, как-то само всплыло ощущение, что конец моей верховой езде, Старик - совсем близко к воротам в луга верхнего мира, и никакие жеребцовские штучки в обратном не убедят. Да, пора думать о дублёре. Но дома дела такие, что не до лишнего коня. А даже если до лишнего - рвать себя пополам почему-то не хотелось. Вот тут-то и надо было хлебнуть коньячку из заначки. Но не додумался - вылетел так в неожиданно чёрную ночь: ни город, ни аэропорт не светились по краям неба. В голове закрутилась строчка, не помню, уже откуда - "Стояла осень, была ночь рябинная..." Но лучше пусть строчка крутится, чем недобрые мысли. А они в дороге крутиться любят. Именно поэтому я разорился, вернувшись домой через МЦК. Забавно, эта линия не давит меня вовсе, как почти все другие... И за это можно лишнюю тридцатку заплатить.
    DEJA_VU и Madina нравится это.
  7. Плановую поездку на конюшню я изначально перенёс на четверг: пусть лишний день коню спину помажут, перед седловкой только лучше будет. Оптимист... Уже во вторник Колдунья объявила, что применять Долобене не собирается - конь аж прогибается под рукой и удирает от неё по деннику, едва чует хвойный запах геля. Прочёл, наконец, инструкцию - чудо-лекарство и жечь спервоначалу может, тем более, если остались следы других медикаментов. А остались они наверняка. Вопрос седловки предстояло решать по месту, и мысли о саботаже в голову лезли, хоть тресни. Любви к жизни это не прибавляло вкупе с политикой, что неуклонно, по сантиметру проникала в мозги - и ничего хорошего впереди видно не было. Впрочем, припугнув себя именно политикой, я всё-таки выпинал себя на конюшню - не ясно, сколько тихих дней у нас со Стариком осталось. И, как известно, никто же не веси часа. Так что работаем по прежнему плану - и не забыть захватить присланный из Рязани капцунг! Не выйдет поседлаться - то хоть так попробуем шею конине поднарастить, самое некрасивое место осталось. Остальное сейчас по возрасту в норме. Почти.
    ...Хочешь рассмешить Синее небо - расскажи ему о своих планах. Или хотя бы озвучь их - оно услышит. До конца рабочего дня осталось полчаса, как позвонила встрёпанная Колдунья: уроды селяне вывалили в леваду пару мешков падалицы, Старик обожрался - теперь колики, шагаем. Если можешь - приезжай, сменишь, график работы такой-то. И не забудь потом отчистить Старикову кормушку от остатков старой каши: сам виноват, что угловое ведро до сих пор не предоставил... И трубу на рычаг. А прокалился, нет ли - молчок. Перезвонил раз, другой - трубку брали девоньки, каждый раз разные: тётя Колдунья с конями занимается, занята. Не понравились мне что-то их голоса - было в них что-то странное, так люди разговаривают с душевнобольными. Странный оттенок, настораживающий. С этим я и тронулся на конюшню, бросив морковку в отдельском холодильнике: если колики, не нужна морковка, зря по спине колотить будет. Впрочем, одну можно будет взять, на кусочки мелкие порезать... Капцунг, замечу, из рюкзака не убрал - а ведь если впрямь колики, он не понадобится ещё неделю. В лучшем случае.
    Странно я ехал: прогноз на завтра грозился похолоданием, и уже на выходе с работы меня накрыла неожиданная промозглость - ну, или сосудики мои смену погоду почуяли. Напялил ветровку, понял, что на обратном пути её мне может не хватить. А в посёлке ещё стояло лето - и повсеместный густой запах яблок. Девать падалицу народу явно было некуда - но зачем делать гадости лошадям? На полпути к конюшне, наконец, отзвонилась Колдунья - хвала Флору и Лавру, дела Старик сделал, теперь стоит несчастный, так что работай, мол, по указанному графику и не забудь про кормушку. Далась ей эта кормушка. И идею двигать коня по автостоянке я отверг - с его суставами не то что рысить, шагать по асфальту погано. На родную полянку пойдём...Ладно, хоть ночевать на конюшне не придётся.
    Как и обещала Колдунья, Старик выглядел достаточно несчастным. И кусочек морковки, порубленной мною, не взял... Сколько мы провозимся с лечебной ходьбой и кормушкой потом, было неясно - а, значит, плевать на чистку, прищёлкнуть корду и вперед!. И бич не забыть - в таком виде конина может и вперёд не пойти. Да, сначала было велено непременно попоить; Старик пил долго и вдумчиво - я успел изучить все кляксы на шкуре, именно кляксы, будто он валялся в небольших лужах. И, хоть убей, на шкуре болтались отпечатки вальтрапа и подпруги. Ездить на нём без меня - бред полный, такого ни на одной конюшне не было, ибо никому не сдался старый хрен очень себе на уме: хорошо помню, как он садился на задницу под седлом, думал, что Ника испугается и съедет, наивный. Но это Ника, другие и трухнуть могли. Так что это кляксы, не больше.
    ...Раздумья прервал Старик, ткнувшись носом в решётку над ванной: общается с соседом - уже неплохо. Но дальше стало ещё интереснее: животина, у которой четыре часа назад были колики, вылетела наружу с убедительным жеребцовским воплем и побежала с пандуса, обгоняя меня и явно целясь на вальс влево - вот где сходу пригодился бич! Поскотина была закрыта, и примотана сенной верёвкой; пока я возился с измочаленными узлами, Старик развернулся на корде и шустро почесал домой, да ещё так, что сходу не завернёшь. Завернул, натурально пробежав по стенке конюшни, как Джекки Чан. Конь после колик, да. Теперь я был строго уверен, что до полянки и обратно он дойдёт. А он туда чуть ли не бежал, да ещё пытался столкнуть меня плечом с тропинки в двухметровый бурьян, чего за ним не водилось давненько, можно сказать, не водилось вовсе. Жизнь становилась чудесатее и чудесатее, но для меня - не для Старика: едва очутившись на полянке, он объявил, что будет шагать немедленно, а корда, разумеется, перепуталась и превратилась в безобразный моток... А старый мерзавец топал вокруг меня, ещё и головой поддёргивал - не тормози, хозяин, выдай мне ещё метриков пять!

    [​IMG]

    Пока я с проклятиями распутывал узлы и петли, этому под ноги попался бич, и он протащил его несколько темпов, повезло - не сломал. Стоило мне разобраться с окаянной кордой, поднять бич - этот объявил, что теперь он будет пастись и работа ему пофиг. Вытянул бичом по хитрой серой дупе - владелец дупы сорвал ещё два пучка почечуйки и лишь тогда тронулся, всячески показывая, где он видал этот бич. Коликами тут не пахло, пахло воспалением хитрости.
    Значит, десять минут на шаг, потом режим пять кругов рысью - пять шагом, то бишь полторы минуты через четыре-пять. Логично. Праздник непослушания продолжился: рысью Старик пошёл после хорошего пинка. Рысь средняя, без азарту, но вполне честная - ещё и корду выбрал до упора, чтобы бичом не дотянулся, что ли? Похоже, так: круг был ровным, "огурцов" не было, ещё и полкруга лишних отмотал, как будто издевался, смотрел, чем ещё я могу его на шаг перевести. Три круга шагом - смена направления... Вправо меняет, как часики, влево - делает вид, что сейчас через меня пройдёт. Хам хвостатый, но ведь сам бежит, не из-под палки, я в центре стою, как король. Нет, не как король: меня атаковал гнус, мелкий, как где-нибудь в Саяне, но впивается - куда комарам. И руки заняты. Правило Ильи-пророка для гнуса, видимо, не действовало.
    Рысь направо - хронический правый перед внутри, неудобно, вылезла аритмия, хотя скорость не упала. Зад пару раз повело на одной и той же кочке - кстати, полное ощущение, что при этом коня прихватывала какая-то мгновенная судорога. Но - бегает, и дыхание ведь не сбивает. Через три круга попытался встать, я не дал. Стартанул, несколько раз долбанув в корду в знак неудовольствия, нарочито пробежал потом лишний круг. Странно в корду долбанул, тоже как-то неестественно немного, но как ни смотрел потом - больше этого не было. Может, я на воду дую... А, может, не понимаю чего. Нет, точно не понимаю - две рыси позади, а конь не отпотел! Нагрелся, да - и на тепло тут же навалились комары, работа стала несколько нервной. На смене направления Старик подходил ко мне и подставлял бочину и лоб: сбей гадость, будь человеком! Я честно сбивал и отправлял на следующий круг. Третья реприза, четвёртая... двадцать минут всё не приходит. Незаметно стемнело, вокруг нас серый сумрак точечками мерцает; комарам, гадам, всё равно. Круг потихонечку превратился в "огурец", как водится, нацеленный на конюшню, аритмия направо усиливается, но ноздри на месте, дыхание в порядке. Пятая реприза! И десять минут шага потом, лучше - пятнадцать. Среди комаров - шкура по прежнему горячая. Дотерпели с трудом. Тем не менее, Старик изобразил, что готов к новой смене направления, старый клован. Я не согласился - он торжественно ухватил зубами чертополох с голубым цветочком и так, с веткой в зубах, с видом очень довольным тронулся к дому. Так и не прокалился, да. И бурления в брюхе слышно не было.
    ...А на дне кормушки и впрямь красовался сантиметр какой-то серо-жёлтой блевотины, воняло кислым... Тут и безо всяких яблок живот заболит! Набрал по двору негодного сена, накрутил жгутов, вытер эту дрянь удивительно быстро - но проблему чистой и неубиваемой кормушки ешё предстояло решить. Старик сопел за плечом, работать не мешал, но снова отказался от морковки, пришлось раздать её соседям. И это было единственным напоминанием, что сегодня с конём чего-то происходило. Или - не происходило?
  8. Неделя получилось редкостно кривой. Началась она со звонка разъярённой Колдуньи - Старик, мол, уже четвёртое пластиковое ведро сломал. Выдёргивает из кормушки, мерзавец, ставит на бок, суёт внутрь башку и, придерживая копытом, выносит боковину движением башки, как консервным ножом. Три ведра было конюшенных, одно - Ники; короче, не возместил бы я ущерб. Я не понял, зачем было устраивать такой конвейер после убийства первых двух, но Нике ведро решил возместить: сколько раз она выручала нас, и не упомню. Ведро я купил в хозмаге тем же вечером; осталось дотащить до конюшни, и тут город накрыло мощнейшим циклоном - с ветром, ливнями и летающими по воздуху ветвями вперемешку с воронами хвостом вперёд, причём очередной заряд каждый день упорно приходил ближе к вечеру... Даже на работе, в полной изоляции от мира, мне стучало давлением по мозгам - а каково было бы, шатаясь, ползти в сторону конюшни под очередным ливнем? О том, что творилось со Стариковой головушкой, не хотелось и думать. Но Колдунья молчала - значит, по крайней мере, жив и вёдра не бьёт. И я пропустил поездку на неделе, мучаясь совестью только по поводу пресловутого ведра.
    Воскресенье, точно по прогнозу, выдалось тёплым и солнечным: выйдя из поезда, я ощутил себя почти в лугах Мещеры - ровный упругий ветер, промытое шквалами небо, которое ещё не заволокло смогом мегаполиса. И почему я ещё здесь, а не там? Потому что еду к старому дурню, давно уже невыездному и, кажется, окончательно сорванной башней. ТБ, не забывать про ТБ! Печальный конец сказки. Табун ещё гулял - впрочем, я и планировал приехать пораньше, чтобы перехватить Старика до прогулки в леваде, когда он измажется грязью по самые извините - и ждать до вечера, пока он высохнет, быть может. Короче, правильно рассчитал. Табун гулял странно - я не сразу понял, что вся толпа сидит в коридоре безопасности: после дождей танкодром в леваде зашкаливал. Лошади сонно перемещались по коридору строго в одну сторону, выдёргивая из-под забора последние травины. Соловый белупр отстал от коллектива и выжидательно воззрился на меня, подняв уши. Какого лешего он мне вечно на глаза попадается?!
    В раздевалку я просочился через боковую дверь - увидит меня Старик, и в деннике раскрасится навозом. Под ногами путались плюшевые игрушки - к пекинесику Крестницы, с достоинством возлежащем в кресле, прибавился кроличий таксик самой маленькой девоньки. Зверятам было скучно, они требовали общения и ласки: Пушок даже согласился съесть пару лошадиных сухарей. Таксик сухари не понимал, зато просил погладить истинно человеческим голосом. На самом деле, гаврики были не всё время белыми и пушистыми: кошка сидела на высоком аптечном шкафу и раздражённо хлестала свешенным оттуда хвостом. Я успел переодеться - хвост всё дёргался, как маятник; угрызений совести у барбосиков это вовсе не вызывало.
    Старикова морда мне показалась какой-то особенно тонкой... И она тут же уткнулась мне в грудь и засопела. Морковки в карманах было немного, пакет за дверью висел; прикончив её всю, конь возмущение не выражал, весьма культурно намекал на продолжение банкета. Что ж, начнём, как и в прошлый раз, с хобота, пока недоуздка нет. Если честно, в глубине души стремался, вспоминая драконьи выпады неделю назад - но конина ни разу уши не зажала. Продвинулся вдоль бочины, посмотрел на шишку - подуменьшилась, вроде, но и стала плотнее как-то. Пощупал посильнее - конь как не заметил. По народному совету намазал её гелем долобене (дорогущая штука, замечу). По деннику пошёл неожиданный запах свежей еловой смолы; Старик обернулся, внимательно посмотрел, втянул воздух - и, видимо, решил, что такая штука лекарством быть не может, можно не беспокоиться, но получить кусочек морковки по этому случаю не мешает. С морковкой творились странные вещи: к той, что лежала в кормушке, он даже не принюхался - её нужно было взять, разломать на кусочки и всунуть в серый хобот. Хобот вел себя с большим вежеством, но приходил раз за разом и от чистки, в общем, отвлекал. Пусть лучше отвлекает, чем стеклянным глазом пялится в никуда! Внешний осмотр обрадовал - очень прилично выглядели брюхо и задница, ямы на бёдрах явно подзаросли, а маклока и вовсе было не видать. Конина была в кондициях, для неё вполне приличных. По результатам осмотра я твёрдо решил сделать три рысевых репризы - и, наконец, плюнуть на сантименты и взять с собою бич!
    ...Пока я бегал за уздечкой, вернулся табун - и дорогу мне перегородил веер лошадиных задов. Пить полагалось по старшинству, и старшинство это каждая хвостатая пакость понимала по своему: тогда в воздухе могли и копыта полететь. Особо отличалась Грёза, по списку вторая, за что и огребла... костылём Его Девочки, что сделала рискованный выпад прямо в гущу конины. На одной ноге - самонадеянно, прямо Джон Сильвер на Острове сокровищ; Грёза с грохотом освободила проход, смывшись в кобылий зал. Можно было выходить и нам. О, ладно стартовый вопль, ещё и пассаж (от конюшни!) имел место: мне пришлось побегать рядом, а от "вальса" уберёг лишь кончик бича, выставленный вперёд и наведённый на Старикову морду. Выходить за поскотину животина не захотела, затопталась, задирая башку (эх, вот где не хватало кавеморы или хотя бы кацпунга - но не вернулся из Мещеры капцунг). Я решительно вытащил его наружу - и он затопал по тропинке, обгоняя меня и ломая бурьян по сторонам. Мы испугали попавшуюся навстречу пожилую дачницу, потом сами чуть не подпрыгнули при виде Ники, сидящей на карачках с серпом в руках: запомним, есть на конюшне серп! С некоторым трудом я вывел Старика на обычный наш круг и был готов к немедленной рыси; ничего подобного - он вкопался, спружинив всеми четырьмя, быстро выдернул пару пучков травы (замечу - в хакаморе!) и согласился идти, лишь когда я поднял бич и поставил его у плеча, словно копьё. Всё он, мерзавец, понимал - а потому тронулся еле-еле, выписывая такой "огурец", что в перегибе я мог до нахальной задницы древком бича дотянулся.

    [​IMG]

    Ну, древком - это перебор, конечно, но вот кончиком верёвочки достанем, порядку ради; разумеется, ответом стала рысь. Рысь была широкая, ноги поднимались высоко, не путаясь в траве, бежал он явно в охоту, и это было хорошо, пускай себе бежит. "Огурец" заметно округлился, но не исчез; приставать с глупостями типа идеального круга с первых метров я не стал.

    [​IMG]

    Одна минута, другая - может, хватит для начала-то? Конина согласилась шагать, вальяжно сокращаясь примерно круг. Бич я бросил - рука от него скрипела заметно. И "огурец" тут же принял прежний вытянутый вид.
    Да, придётся держать бич в рабочем положении, наведя кончик на пронырливую конину. И - не размахивать, нам шаг нужен. Конина честно шагала, строго в одной и той же точке нагибалась и дёргала траву, не сбиваясь с шага.

    [​IMG]

    Размахивать бичом на шагу не стоило, можно было вытянуть бич в сторону Старикова плеча - с трудом, но помогало. Восьми минут не отшагали всё равно - на плац посыпался целый букет девонек на кобылах - нашли, куда идти, в танкодром этот. Старик с воплем полетел вполне рысачьей размашкой, корда вытянулась на всю длину и зазвенела; привет, моя рука.

    [​IMG]

    И ведь всё равно "огурец", вытянутый в сторону кобыл! С другой стороны корда провисала, грозя попасть под молотящие ноги. Я попытался превратить "огурец" в круг бичом и кордой - тщетно, он всё равно срезал, лишь разгонялся, а с разгону даже пробовал удрать с корды, не серьёзно, но уже заметно. Или - обозначал, что и это умеет?

    [​IMG]

    Рука скрипела всё сильнее, минута шла за минутой. Оголтелость кончилась, но слушать меня внимательно конь не желал, реагировал лишь на силу, чего я не люблю крайне. Вот и девчонки с плаца удрали, в сторону футбольного поля потянулись (ага, запомним), на плацу осталась только Колдунья, посадив без седла незнакомого мужика в камуфляже - иппотерапия, видимо. Пять минут - и Старик остановился сознательно. Помнится, прошлый раз Колдунья просила не бегать больше двадцати минут - мы тогда пробегали восемь, на большее не замахивались. Сейчас я поверил, что двадцать минут Старик выдержит, не особо напрягаясь.
    К третьей рыси мы подошли в состоянии равновесия: Старик бежал бодренько, без оголтелости, и я попробовал описать, наконец, правильный круг; вспомнил даже, что корда должна быть натянута с тем же усилием, что и повод.

    [​IMG]

    Не вышло ничего: длину корды я зафиксировал, но в короткой части "огурца" она провисала до земли, а в длинной - звенела и вырывалась из руки, причём рука ныла уже заметно. Поменять местами руки (и направление) тоже не помогло: бич в кулаке отдавался болью не меньшей. Добивать руку впустую не хотелось - плюнул, стал неспортивно регулировать длину корды. Всё это происходило честные три минуты, ещё минуту он сокращался, соглашаясь шагать... но через пару кругов подорвался рысью и вовсе без видимых причин, завопил даже.

    [​IMG]

    Ага, Колдунья со своей иппотерапией домой двинулась, мы одни остались, грустно это! Так на одиночество когда-то реагировал Молодой, не Старик. Теперь же он торопился, мельтешил, подтаскивал в сторону тропинки в самом плебейском прокатном стиле, топтал одинокие кусты репейника, собирая в хвост колючие шарики, а, будучи поставлен на курс, выразительно смотрел на меня. Я не сдавался и двенадцать положенных минут шага выдержал, но всеми этими мелкими хитростями был, скорее, доволен. Только вот конине об этом знать не обязательно.
    Обратно Старик ломился с великим воодушевлением - приветствовал общество, попытался вкопаться возле каждого соседнего денника... Жеребы заволновались, застучали; Старик проследовал в денник с видом крайне довольным. Тут же, по горячим следам, выдернул из хвоста полдюжины репьёв: Старик наблюдал за процессом, сопел, в принципе, не отказывался от морковки, но был исключительно дружелюбен. Почесал его лобешник - наткнулся на ссадину над глазом, из-за которой была драка в прошлый раз, даже клок сухой кожи там висел. Конь на это не обратил внимания ну вовсе. Конечно, стоило её аккуратненько обрезать, но вот что начнётся, если он увидит блестящие ножницы у глаза? Рисковать, разрушать благолепие не стал. Взглянул на часы - на этот раз время как остановилось, обычно наоборот бывает. Даже до самой логичной обратной электрички времени было с избытком. И я решил измерить угол наклона полок казачки от Белого коня, чтобы сравнить с неким серийным изделием. Испытательным стендом хотел назначить солового, он стандартно кругленький - но в его деннике было пусто, девоньки из полей не вернулись; тогда - Старик, пусть опыт и нечистый. Порезал на кусочки последнюю морковку, чтобы не обиделся старик, что странную штуку на спину кладут. Итог примерки был отрицательный, но дело было не в этом: Старик обиделся не тому, что седлают, а тому, что рассёдлывают - наверное, хозяин решил, что он не годится для работы! Он сдулся даже визуально, отказался от всякой морковки и печально развернулся носом в угол, обычным способом отрезав себя от мира. Когда я уходил, он так и болтался в углу, словно и не было шикарной работы на корде. Обижать коня не хотелось - и я решил в следующий раз аккуратно поседлать и посмотреть, как среагирует на это всё проклятущая шишка. Если ничего не вылезет на корде - можно будет и пошагать пять- десять минут, это очень психологично будет. Если за три дня ничего не случится. Потому что слишком часто случается.
    Madina нравится это.
  9. В этот раз на конюшню я ехал через арбатские переулочки. Там было безлюдно до звона в ушах - а ведь поблизости, на Старом Арбате, грозилась собраться толпа креаклов, считающих, что они здесь власть. Но сюда с Арбата ничего не доносилось, а единственный полицейский патруль, попавшийся навстречу, был, пусть и в бронежилетах, но без касок и прочих воинственных деталей. И на МЦК всё было тихо - а ведь мОлодёжь активно пользуется новым кольцом... Похоже, акция не складывалась. Зато над центром города висела толстая дождевая туча, будто Темнейший портил погоду, как и положено истинному чёрному лорду. Под край ливня я всё-таки попал и с удивлением узнал, что взял с собою самую протекающую ветровку. Но туча уползла куда-то вбок (акцию разогнали?) и до электрички я добрался по солнышку. Только вот небо пересекало ещё несколько дождевых полос: как и положено великому стратегу, чёрный лорд оставил резерв. И, кажется, попасть под них мне сегодня была судьба.
    На подворье мне явилась выразительнейшая сцена: Эсперанс тщетно пыталась голосом выманить из левады изрядно чумазого Старика. Старику явно не хотелось преодолевать полосу глубокой чачи возле воротины, Эсперанс в босоножках тоже в чачу не спешила.

    [​IMG]

    Я появился у ограды ровно тогда, когда Эсперанс плюнула и, высказав, что думает о старом балбесе, что срывает график прогулок остальным, и решительно удалилась в конюшню. Я подошёл к ограде и окликнул конину: она навострила уши, уставилась на меня, но не перебралась через чачу даже ради морковки. Фраза "тебе надо - ты сюда и лезь" была написана на хоботе крупными буквами. Высказав мне всё это, он повернулся задом и пошёл накручивать по сухой части плаца печальные круги, как рыба в аквариуме...

    [​IMG]

    Ну и леший с тобой, дурень старый, я переодеваться пошёл. А ещё я казачье седло измерить хотел - потребовалось в кои веки. Хотя толку во всех этих измерениях, если не прикидывать седло к Стариковой спине и толкаться в дальнейших построениях от этого. А прикидывать при всём честном народе мне по некоторым причинам не хотелось.
    Переодевшись, я снова подошёл к леваде; увы, достать оттуда Старика было теперь и вовсе безнадёжно: на плац высыпалась толпа девонек во главе с Никой на Крохе: юный ЧК-шный жереб вёл себя тише воды, ниже травы - вот ведь харизма у девки! Мышастую кобылку крутили на корде, заставляя перешагивать через новенькие кавалетти. Крестница решительно рассекала без седла на кругленьком соловом мерине, и даже без чрезмерных усилий поддерживала галоп: смотрелась эта пара весьма гармонично. Даже конюха заставили залезть на самую учебную кобылу. Давненько я не видел на плацу такой суеты... Старик, думаю, тоже - и теперь он впитывал информацию, просунув голову между слегами ограды и время от времени вставая на пятую ногу. Не иссяк у него гормон, однако. А на мои увещевания он сейчас и ухом не вёл.

    [​IMG]

    И тут нас накрыл привет от тёмного властелина: надвинулась туча, из-под неё ударил резкий ветер с крупными каплями вперемежку - и недобрые это были капли. Народ с нарушением ТБ посыпался верхом в конюшню. Надо моим ухом раздался рык Колдуньи - лезь в чачу и забирай коня, незачем ему мокнуть, мы ж по той грязище пролезаем... Положим, видел я, как пролезаете - но старика мочить и впрямь не стоило. Я отодвинул слеги: Старик встрепенулся, но на выход не полез. Чача оказалась сильно гуще, чем я думал - не чача, почти чернозём, если ступать строго по верхам, можно было сохранить на ногах сапоги. Старик на верёвке пошёл за мною без звука - и шёл ведь легко, не отставал, даром что проваливался по путо: на его ногах появились контрастные угольные чулки. В последнюю минуту перед ливнем мы ещё успели замыть ноги; едва заскочили внутрь - сверху обрушились хляби, обрушились отвесно: вся туча была наша до последней капли. А тучи, что призвал чёрный лорд, были толстые, вместительные.
    Старик рассеянно перебирал в кормушке морковку, что я честно порезал ломтиками - морковка его не радовала. Сахар, что накидали в морковку девоньки, не радовал его тоже - кажется, его здорово прибило погодой, в отличие от меня. Пользуясь моментом, провёл решительный разговор с Колдуньей - не кажется ли ей, что шишка на спине торчит уже месяц и толком не берётся ихтолкой: может, имеет смысл подумать о пункции под ультракаином? Колдунья подскочила: шишка, мол, ровно на позвоночнике, если делать под местной анастезией, конина пойдёт прыгать, и тогда игла запросто влетит если не в позвоночник, то в какой-нибудь нервный ствол... Нет, она не возьмётся. Хм, а кому она доверит это дело? Ну да, разумеется, Профессору и более никому, ну, может, Мэтру ещё. Мэтру старый конь не сдался, не поедет он к нему, просить - унижаться впустую. А к Профессору в клинику, конечно, пустят... только стоит ли тратить треть цены коня на лечение шишки? Да и нету у меня этой трети сейчас. Но проконсультироваться с кем-то стоит, пожалуй. Рассылал видео шишки заочно - ни одного сходного мнения нет.
    О последнем я с Колдуньей и не договорил: сослалась, что конюх удрал - кашу не запарил, самой придётся теперь. Вернулся к Старику; чистка была неинтересная, рутинная - это я отмечу специально. "Цементность" шкуры была самой обычной. Без особого экстаза, но и без сопротивления, Старик дал обработать щёткой хобот, раскрючковать копыта, даже пшиканье кондиционером из баллона не вызвало особого недовольства (кондиционер - в помощь тому, кто без меня чистить придёт, конь ухожен, если в лужу не ложился). Закончив положенные дела, я снял недоуздок и только тут увидел над левой бровью свежую ссадину, хорошо перемазанную засохшей чачей: видимо, влажная салфетка, потом террамицин. Сходил за салфеткой, протянул руку к морде - и еле отдёрнул: втянув уши в череп, Старик сделал стремительный выпад в сторону руки, стёртые зубы аж клацнули. Я не понял, повторил заход - снова выпад. Протянул "шшшш" - уши взлетели, но исчезли, едва я просто стронулся с места. Вспомнив старые времена, надел на левую руку щётку вместо кулачного щита-боклера; Старик поймал её зубами и откусил уголок. Зашёл сбоку - туша пропеллером прокрутилась по деннику, наведя на меня зад. Семь лет не видел такого, семь лет - с тех пор, как Старика с вялотекущими несколько недель коликами, злого на весь свет, притащили на Горку умирать. А сквозь грязь на ссадине уже кровища сочится, и с ней что-то делать надо. Пошёл позорно сдаваться Колдунье - но на неё старый дурак бросился ещё решительнее. Колдунья давила морально, рычала "В углу стоять! На меня смотреть, не отворачивать хайло!", но в итоге тоже вылетела из денника, мазнув тампоном по брови достаточно случайным образом. "Ожил", - объявила она, переведя дух. "Так вот с ним и живём. Мне тревожно стало, когда он в мае драться перестал. А сейчас получшело точно".
    То, что получшело, я уже видел неделю как, ничего нового не было. А вот нежданная злоба была новой - точнее, слишком хорошо забытой старой. И мне было обидно - пожалуй, даже сильнее, чем год назад, когда он так же беспричинно и сознательно тяпнул меня за ладонь. Не хотел обрабатывать рану - так сколько ран мы с ним за эти годы обработали. Конь явно перепутал времена, и это сводило на нет всё наросшее за последнюю неделю мясо. Что в нём толку, в этом мясе если коню нельзя доверять? Ну да, он тебя повезёт, но что он устроит на обочине трассы, и не вспомнит ли на поле, что умеет делать повал под всадником: год с этого повала прошёл, я так и не решил, специально он это, или нет. А если я в его перевернувшихся мозгах с прежним хозяином слился? Они не дружили, и это мягко сказано. Неужели занавес жизни станет вот таким, со строгим соблюдением ТБ?
    На прощанье я к нему всё-таки заглянул - в кармане оставалось два кубика морковки. Открыл денник, не стал за решёткой прятаться. Старик мрачно пытался есть сено нового урожая, морковка по-прежнему краснела в кормушке: похоже, после стычки он к ней не притронулся. Уши стояли, как положено, но желания общаться не было вовсе. Медленно и недоверчиво он взял первый кусочек, второй сшиб с ладони сомкнутыми губами и снова уткнулся в сено; поднимать кусочек я не стал, вышел. Дождь как раз прекратился, облака разгоняло, до темноты оставалось часа полтора: вполне можно было пойти на лужайку и отработать старого дурня на корде согласно регламенту. Но - не захотелось. Совсем.
  10. В полном согласии с прогнозом первого августа пришла внезапная осень. Погода была даже не питерской - скорее, сибирской: пятна синего неба сменялись лиловыми тучами с седой бахромой поперёк. Скачки давления давно должны были отправить меня в койку, но тушка упорно держалась - ровно до того момента, когда я сел в электричку. Время в ней тянулось бесконечно: я опаздывал и догонял, тронувшись коротким и морально лёгким путём через МЦК, а это - лишние две остановки на электричке и лишняя денежка. Ну, ещё некоторое ощущение Европы, да. А в электричке вот Европы не было: помощник машиниста с матюгами бегал, захлопывал окна, но кондиционер не тянул, и озверевший народ распахивал окна снова. Бабушкам плохело, мне, за компанию, тоже: как бабушки, я полз через путепровод, хватаясь за поручень, а полтора кило морковки в рюкзаке казались свинцовой чушкой. Тем не менее, добравшись до конюшни, я был вполне боеспособен. Ну, почти. А, неспешно переделав ряд мелких дел, ощутил себя вполне готовым к работе со старым мерзавцем. Впрочем, какая с ним сейчас работа - название одно.
    ...Спрашивается, зачем я честно выстирал рабочий халат? В правое плечо, оставляя белые шерстины, тут же упёрлась Старикова башка. Последнее время он взял привычку вытирать морду о любимого хозяина, но сейчас он бодался - куда любому козлу. Впрочем, лобешник был пыльным здорово, ещё и с капельками грязи... Вычистить, что ли, пока недоуздка нет? Ухватив хобот, я прошёлся по нему, будто это был хромовый сапог. Верите ли, нет - конина тащилась, а ведь раньше поймать морду отдельной проблемой было. Буду знать. Левый бок был, считай, чистым - смахнуть, как говорится, пыль: коня в моё отсутствие явно чистили; интересно, кстати, кто. Зато правое бедро было тёмно-бурым и, до кучи, мокрым, как будто конина специально ко встрече подготовилась. Кстати, почему бы и нет - что она слышала из денника мои шаги, можно было не сомневаться. А, пока я возился в раздевалке, сделала своё чёрное дело. Ну вот и стой на верёвке, сохни, у меня ещё дела найдутся! Полного высыхания я, знамо дело, не дождался: Стариков окорок высох на три четверти, став цементно-серым, на котором контрастно выделялись бурые навозные пятна. "Цемент" я снял скребницей, мокрятина не взялась целой кипой человеческих влажных салфеток: ну и ладно - пусть такой по улице гуляет, позорится. Кстати, закончив процесс, удивился: работал руками в полную силу, а правая не скрипит, и невралгия молчит. Сказано ведь - на войне не болеют, а охота пуще неволи. Уточнил у девонек, есть ли за бортом комары (сказали, нет), для создания рабочего настроения - хакамору на хобот, и вперёд, на выход. Серьёзно подумал, как в прошлый раз, захватить бич... и снова не взял - впрочем, как всегда.
    А конина потащила меня вперёд, как тот ещё фокстерьер - даже стартовый вопль изобразила на ходу. Что ж, прибавлю шагу: сразу за пандусом куча навоза с опилками, уже два раза Старик валился туда прямо на корде. Сегодня мы успешно проскочили мимо: когда Старик это понял, со злости скрутил вокруг меня очень резкий вальс. Рука выдержала - хорошо. Рысью прошли воротину, лишь на дальней стороне кордового круга Старик вкопался и жадно вцепился в почечуйку. Я не согласился, потянул дальше: в знак протеста конина прошлась по покрышкам ограждения круга, хоть великолепно их перешагивать умела. До самой лужайки меня тащили, как флажок, а там и вовсе попытались припустить вникуда... Я быстренько встал на центр круга - будешь бегать, как положено, сволочь! Старик пробежал рысью круга полтора, явился ко мне, чтобы отхватить концом корды и лечь на курс; Господи, как давно я этого не видел - и не думал, что увижу, пожалуй.
    Итак, конина довольно решительно, даже обурело наворачивала круги и при этом выписывала жуткие "огурцы" - шамбарьер, где ты? Стоять на месте в кителе поверх микроволоконной фуфайки мне было, пожалуй, прохладненько - не ожидал такого первого августа. Конина выглядела весьма прилично, кондиции были почти верховые... если бы не "пустая" спина и проклятущая шишка на ней. И, главное - она явно хотела двигаться! С чего бы Колдунья уже откровенно ездит мне по мозгам, что конь отправлен на полную пенсию - не из соображений ли спасения коня от верховой езды она так тщательно культивирует эту шишку, которая не проходит уже месяц?! Что я - настолько безнадёжный чайник, что не пойму, что конь меня и вправду не тянет, и настолько эгоист, что не соглашусь с этим? Ладно, об этом не сейчас, сейчас животина перешла на совсем уж нахальный эллипс, пора к совести взывать. Волну по корде? Делает вид, что не понимает. Решительный шаг в его сторону - отшатнулся, как того и ждал, побежал весьма приличной рысью, захватывая пространство барочно изогнутой ногой, ещё и корду выбрал до последнего метра. Спровоцировал меня, как всегда - десяти минут шага не прошло. Леший с ним, пусть бежит свои три минуты, сиречь девять кругов. Пробежал - десять с половиной. Больше - не надо, лучше я третью репризу попрошу.
    После рыси вокруг нас сгустилось облако комаров: девонек, обещавших, что небо чистое, очень хотелось поставить рядышком в бикини... Старик злобно отмахивался хвостом, частИл, но круг почти выровнял. Пять минут прошло - что ж, побежали по новой, может, удастся убежать от этого кусючего облака. Старик честно попытался - корда зазвенела. И ведь ровно бежал - аритмии, не было, не было и "паровозного" дыхания с вывернутыми ноздрями. Ну, споткнулся пару раз, так это для него норма, тем более, что кочки здесь попадаются, не совсем газончик, однако. Пробежал свои десять кругов, с голоса перешёл на шаг, поменял направление - и, хлестнув хвостом, рванул снова: не иначе, на горячую шкуру вдвое комаров пришло. Два круга, три... пять - и скорость приличная. Наконец, внял моему ласковому блеянию, пошагал снова. Третью репризу сорвал, да - но ведь показал, что ресурса ещё хватало! Неужели конь из кризиса выкарабкался?
    На последнем отшагивании комары свирепствовали. "Огурец", что описывал Старик, вытянулся в сторону дома, противоположный конец касался меня: конь ненавязчиво спрашивал, не проснулась ли у меня совесть. Совесть не просыпалась минут пятнадцать, но с каким экстазом он зашагал в сторону дома! В воротах был исполнен традиционный встречный вопль, потом конина с храпом прилипла к соседнему деннику... Пустому. Осознав эту пустоту, Старик обычно теряется - тут и надо его заталкивать в гараж. В деннике он немедленно потребовал снять хакамору, а потом чего-нибудь пожрать, а у меня в резерве одна-единственная морковина осталась: сунул её в кормушку, чтобы огрызки не разлетелись по деннику и попали всё-таки в пасть. Ихтиолка с шишки на спине подсохла, потрескалась и теперь отходила чешуйками: ну что ж, обработаем и это. Старик внимательно наблюдал за процессом, время от времени пхаясь носом, но особенно не дёргался - мои манипуляции он явно ощущал, но, видимо, раздражали они его не сильно. Шишка не уходила уже с месяц и ихтиолкой что-то не бралась; похоже, теперь, когда конина набирала вес, она становилась проблемой номер один. И я вернусь в строй, пожалуй, раньше, чем она уйдёт. Действительно, что ли, приспособить казачку, чтобы шишка в канал между полками попала... Ну да, а как же войлочный потник?
    Из обратной электрички я разослал друзьям ворох хвалебных посланий, что животина успешно ожила. И устроил сам себе холодный душ, вызвав старые фото: Белый конь в эпоху обострения, когда всё плохо, смотрелся ровно так же, как и Старик, когда ему явно хорошо. Похожи друг на друга они были неимоверно. Два полубрата. И примерно одинаковые дрова.

    [​IMG]

    [​IMG]
    Эпилона и Madina нравится это.
  11. Дома творились недобрые дела - и я торчал дома: вот такой в итоге вышел у меня отпуск. А добраться до Старика не получалось изо дня в день - впрочем, рёбра с рукой настоятельно намекали, что ехать не стоит: прошлая поездка отбросила меня на неделю назад, причём, что характерно, досталось несчастной руке. Я её берёг всю неделю - и испохабил в день поездки, когда совал в рюкзак разобранное овчинное седло. Многолетняя привычка запихивать барахло правой сыграла против меня. Да и грудная клетка скрипела под, казалось бы, смешным весом: сколько в этом седле веса - три с половиной кило, если по паспорту, и стремена, как выяснилось позже, забыл. А, нет - полтора кило морковки ещё. Мелкая морковка этого урожая - но, может, сейчас ему и нужна такая, проще будет конине её прожевать. В каком виде ещё встретит меня конина... Колдунья молчала - но это означает лишь отсутствие ЧП. Тихая деградация к ЧП, видимо, не относится.
    В электричке я совершил подвиг: без членовредительства закинул рюкзак на багажную полку и стащил потом его обратно; выглядело это, видимо, оригинально... зато целый, ядрёна вошь. С виадуком, как всегда, получилось хуже - залез туда я с некоторой одышкой. Странно - это не город, воздух есть. Замечу, город наступал: с путепровода я заметил в сторонке два башенных крана - похоже, рядом с новодельным кварталом ещё один строить собрались. Меняется не в лучшую сторону наш анклав. Впрочем, осталось нам здесь немного... Чего-то перетерпим, до чего-то не доживём. Терпим вот размножившиеся за последние годы глухие заборы из профлиста - хорошо хоть, крашеные, не оцинкованые, которые уж полная попса. И их даже не всегда видать из-за пышной зелени середины лета.
    В конюшне сегодня творился аншлаг: на автостоянке болталось автомобилей пять. И как они сюда попали, если поскотина на задах была закрыта, а главный, так сказать, проезд заперт со стороны коровника и по нему прогуливается карантинное стадо? Ладно, их проблемы. Навстречу вылетел клубок собак - Летучая, Вермахт, молодой немец Эсперанс... и пекинесик Крестницы, что явно считал себя вполне себе собакой среди собак. С таким экскортом Летучая даже осмелилась гавкнуть, но тут же улетела, именно что унесённая ветром. А на пандусе творился танец с конём: Ника поливала из шланга Молодого, который сперва всячески увиливал, а, как та на него рявкнула, застыл под струёй с морально убитым видом. Ника в купальнике выглядела великолепно - спартанская воительница, Ника Самофракийская, этой пары явно не хватало на Аничковом мосту. Подумалось, надо и Старика под душ поставить - только получится ли у меня это с одной-то рукой? Впрочем, добровольцев сегодня точно хватит.
    Добровольцем согласилась работать Эсперанс, это было ценно. Сунув ноги в местные вьетнамки и засучив шаровары, я завалился в Стариков денник. Мои терзания были напрасны: животина выглядела определённо культурнее, чем неделей раньше: округлились брюхо и зад, появился некий намёк на гребень, даже вечные рёбра казались слегка закрытыми. Бёдра вот по-прежнему прогибались внутрь, и спина стояла домиком - в нашем случае это лечится исключительно верховой ездой, а с ней были вопросы: за неделю шишка на хребтине не уменьшилась ни на миллиметр. Возможно, она его беспокоила: когда я попытался рассмотреть её поближе, Старик сделал пару мелких выпадов в мою сторону, чего не делал давненько. Или - отношение выражал, что не виделись неделю. Впрочем, явился я к нему не только с уздечкой - с кучей арбузных корок, благо народ в кают-компании жрал арбузы один за одним... Корки он сожрал все до единой, жевал вот снова больше коренными зубами. И обрызгал меня арбузным соком, скотина. Ничего, сейчас посмотрим, что ты под струёй из шланга запоёшь.
    Разумеется, под струёй начался вальс; бегая за кониной со шлангом, Эсперанс шипела, чтобы я не ставил коня рядом с кучей сенных брикетов - а эта зараза норовила сховаться именно туда и всячески танцевала на верёвке: тут до меня дошло, что вьетнамки я надел, пожалуй, зря. Когда Эсперанс попала струёй конине в промежность, она раскорячилась так, будто её разбила миоглобинурия, и она вот-вот усядется на полный шпагат. Впрочем, шкура промокла довольно быстро, и от конины мы со шлангом отстали. Эсперанс с видом гуру объявила, что конину не мешало бы пошагать: вода, мол, холодная, конь пожилой, мало ли что. Мы пошли на автостоянку, но нашли там одну-две жалкие кучи навоза: гулять там Старику стало резко неинтересно. Он вытащил меня со стоянки, прогулялся по задам, выдёргивая неизменную почечуйку, потом взялся за траву в центре кордового круга. Тут к нам привязался молодой дурак Вермахт - пошёл носиться вокруг, иногда напрыгивая на Старика. Что делать, не понимали мы оба: Старик по собакам не бьёт, он их в упор не видит и мер к защите не принимает, а у меня и шамбарьера-то не было... Молодого дурня вовремя отозвали, а нас попросили исчезнуть в денник минут на пятнадцать: вот-вот приедет коневозка, новую кобылу привезут. Что ж, ТБ надо блюсти... Мы двинулись к пандусу, но, проходя мимо навозной кучи, Старик сделал прыжок в сторону и завалился туда прямо в прыжке (из окна жилой зоны раздался смех в несколько глоток). Нет, конина точно оживает, и работать на корде сегодня будет на полном серьёзе.
    Коневозка оказалась обычной тентованой газелью, даже, кажется, с не особо высоким коробом - и как там достаточно крупная кобыла поместилась? Едва опустили трап, раздался дружный хор жеребцов; Старик орал не меньше прочих: лишний раз я рещил, что раз так жеребцует, пускай бегает. И пошёл за кордой и сапогами. Заодно решил сполоснуть живность второй раз - и воспитательно, и на солнышке легче будет. В сапогах я успешно справился с помывкой в одиночку: хвостатая пакость бегала вокруг, но руку, хвала Синему небу, не надёргала. Бегать предстояло, видимо, снова на полянке: в левадах чача (и откуда взялась?) резко переходила в звенящее глиняное зеркало. Старый мерзавец попробовал было снова рухнуть в сухой навоз, но я протащил его через подворье рысью; может быть, стоило напялить на него, рабочего настроения ради, хотя бы хакамору - но стоило ли портить её овчинное переносье, водружая на мокрый хобот? О цельнокожаной трензельной уздечке при этом не подумалось вовсе.
    Серая поросятина и впрямь не горела желанием бегать - а я вовсе не горел желанием таскать её по кругу в сапогах, да ещё по солнышку, а потому решительно встал на центр кордового круга и отправил Старика в полёт свободным концом корды с обломком карабина на нём. Конина обиделась, но пошла: "огурцы" она при этом писала немыслимые, и, похоже, делала это специально, но мне куда сильнее нравилось, что при этом с первых минут шаг был вполне рабочим - конь не умирал и не халтурил.

    [​IMG]

    Я не чувствовал себя мучителем, объявляя рысь... А конь, пусть и тронулся по команде, сам рабочую рысь выбрал, и даже ноги поднимал, захватывая пространство, чего я давненько не видел уже. Как водится, решил отсчитать три минуты, у Старика три круга рысью примерно минута; этот сделал идеальный переход ровно на один круг раньше. Хамить на работе не надо, даже если тебе двадцать шесть лет - но шамбарьера тоже не было, пришлось бездарно изображать дикого индейца. Ответом был чёткий подъём, честный круг и снова идеальный переход без команды; что ж, Старик всегда умел и круги, и секунды считать. Дыхание было в порядке, споткнулся задними один раз - ну, по траве и без балласта это дело обычное; после перекура вполне можно было ещё рысь объявлять. И эта рысь была не хуже первой; более того, теперь Старик пошёл на принцип и отказался тормозиться, пробежав ещё один круг сверх плана. Может, стоило и третью репризу закатить - но конь высох на солнышке, от шкуры шибало сухим жаром; пожалуй, пора было закругляться. Старик тут же уловил настроение и пошёл вкапываться возле тропинки, ведущей к подворью. Жестокосердный я заставил шагать ещё минут пятнадцать, и конина по дороге домой выражала отношение, снова делая в мою сторону мелкие выпады башкой. Хотя её изрядно кусали мелкие слепни: до Ильи-Пророка, когда они сойти должны, ещё неделя остаётся, пока они в своём праве. С полдюжины я раздавил на шкуре - а этот хоть бы спасибо сказал.
    На пандусе мы попали в клещи: по проходу конюшни вели кобылу, а на автостоянке Ника заплетала косички Магадану, беспечно сидя верхом на заборе. Пришлось подождать; так как перестарелый мачо вполне себе ожил, я ожидал воплей и вальса - но Старик флегматично ткнулся носом в ближайший сенный рулон. Прилично повёл себя и Магадан - не шелохнулся вовсе, а ведь ему лет восемь, и форма у него нынче великолепная. Иным тяжам стоит пример с этого ЧК-шника брать. В конюшню Старик влетел, как положено, с воплями и храпом - а по соседству, пусть и за глухой стенкой, стояла новая кобыла... Старик стормозил, не решил для себя признаваться в любви, или нет, и я запихнул его в денник раньше, чем начался цирк с конями. Впрочем, пару раз он попытался из денника выскользнуть и познакомиться с соседкой хоть через решётку; короче, лишённой искры конина не выглядела вовсе.
    Итак, конина была выгуляна, а день и не думал клониться к закату - последний жаркий день, назавтра прогноз грозился похолоданием, и МЧС рассылал сообщения-ужастики. Последние часы жары нужно было использовать - и я взялся стирать под шлангом огромный ворох накопившихся с весны грязных вальтрапов. Щётку пришлось держать в левой руке, шланг прижимать к пандусу правой ногой, и ведь получалось довольно прилично... Вокруг кипела жизнь: понабежали местные катать маленьких детишек, создав работу нашим девонькам, уже мыслящим уходить. В леваду выкидывали одного жереба за другим: в их числе был и Старик - с пандуса я хорошо видел, как тот корчил рожи Фантазусу через коридор безопасности. Мощные пинки в воздух? Тоже хорошо, очень хорошо. Завалился два раза подряд - хорошо, конечно, но чистить его после этого я не нанимался, пусть таким и разгуливает. Дотерев очередной вальтрап, взглянул на леваду - и не увидел там Старика! Выскочил? Но вокруг ни криков, ни ударов, кобылы спокойно катают детей. Завалился - только куда? Левада с пандуса просматривается полностью, за исключением левого угла за навозной кучей. Добежал до воротины - хвала Флору и Лавру, конина там. Стоит в углу, внимательно на кобыл смотрит, но и только - информационный голод утоляет. Снова всё было хорошо, весьма хорошо - а мне как сердце прихватило.
    Когда на веревке повис последний, шестой вальтрап, над посёлком разгорался пастельный закат с контрастно тёмными жгутами облаков... Закат был чист - и с чего это должна была поменяться погода? Можно было и собираться домой - но ведь я ещё не разобрал рюкзак с седлом, а ещё там так и лежала Старикова морковка! И вытаскивать её пришлось всё той же левой рукой. Морковка со стуком посыпалась в кормушку - Старика она не заинтересовала. Из рук съел одну, вторую, третью... Четвёртую выплюнул, неспешно уткнулся в кормушку и завис там серьёзно. Что он этой пантомимой сказать-то хотел?
    Пустой рюкзак под 60 литров тащить домой довольно противно... Я решил набить его демисезонными шмотками, с весны требовавшими стирки. Рюкзак раздулся, но не до конца - идти на станцию было, пожалуй, неудобнее, чем от неё, спина поскрипывала - но руки с рёбрами-то нет! Болячки не откатились назад, и это внушало надежду, равно как и состояние Старика. Хотя нет - напрягала проклятая шишка аккурат под седлом: если обычным, мягким поседлать, я точно на неё сяду. А если нормальное седло взять, эта фигня ведь в канал попадёт? Попадёт, да, но всё равно вальтрап поверху будет, а если лавочным поседлать, то ещё и потник. А если вакеро без вальтрапа, как им и положено седлать? Вроде, оно подссохлось, лёжа без дела, может, и не будет критично велико. Поседлать, что ли, через тряпку, как в таких случаях положено, и посмотреть, заденет, или нет? Или - наконец, луки казачки, что от Белого коня осталась, нормально развести? Эмоции перегорели давно - чего изделию пылиться впустую? Впрочем, об этом подумаем завтра... Точнее, когда меня болячка отпустит. Может, шишка со Стариковой спины ещё и пораньше сойдёт.
  12. Ох, не стоило мне кантовать тяжёлые предметы... Пришлось, а ещё пришлось не показывать вида, что, в общем-то, больно было. Ну, и через пару дней прилетела ответка: на рассвете я проснулся от боли в грудной клетке, да такой, что ни вздохнуть, ни рукой махнуть. Больно было даже ходить. А на работу аккурат в этот день должен был прибежать курьер с вазелином, что от меня с ножом к горлу требовала Колдунья - и потом я должен был доставить его на конюшню! Даже морковку для Старика я заранее закупил. Но очень быстро я понял, что морковку и пятилитровую баклагу я попросту не дотащу - и взял с собой воронку и пустую "торпеду" на полтора литра: на неделю хватит, а там оживу. Ожил один такой: сто метров прошёл, потом взвыл и вызвал такси. Две баклаги на этаж подняли коллеги, колллег же упросил выдать баклаги нашим девонькам, когда они сподобятся приехать и забрать. Морковку и вовсе тупо бросил в отдельском холодильнике. И отправился сдаваться лепилам: те положили меня под ренген, трещин в рёбрах не нашли, но больничный на неделю дали без звука. И я с ними полностью согласился. А силы добраться до коня ощутил ровно через неделю.
    ...Тяжело мне ехалось: собирался дождь, а под тучей я последнее время что-то задыхаться начинаю - может, туча выхлоп к земле прибивает, а, может, и сосуды скрипят. В общем, не тянул я собственной средней скорости. Забежал на работу отдать кое-какие бумажки, забрал морковку, что дожидалась меня аж неделю - и дождалась, не испортилась, только вот на рюкзак с морковкой тут же отозвались еле пролеченные рёбра... Допускаю, ехать не стоило - но как же там конина без меня? Пока болел, вокруг неё творилась лихорадочная активность, но на выходе был, похоже, пшик. Пора была вмешиваться, пока волна не сошла на нет. Ну, и флаг показать - и конине, и конюшне в целом.
    К конюшне я полз наперегонки с тучей - полз, не бежал... В посёлке стояла середина лета; кусты рябины были усыпаны гроздьями сплошь - ещё оранжевыми, шибающими по жаре тяжёлым запахом рябиновой оскомины. Зима будет холодной? Левады были пусты: похоже, коней загнали, дождя не дожидаясь. И танкодром в них, несмотря на сухую погоду, стоял неимоверный. У воротины крутилась Летучая: увидев меня, она удрала в кобылий зал и запрыгнула в... лошадиные ясли: вот уж не подумал, что туда может вписаться борзая. А возле косяка торжественно стояли новые костыли; я не удивился, на конюшнях встречаются изделия самые развесёлые. Оказывается, стояли по делу: Его Девочка ухитрилась сломать ногу по юной дури - ладно бы на конюшне, и теперь рассекала верхом с ортезом на ноге. Снимать её со спины было отдельным авралом. А я ещё надеялся, что она мне, однорукому, Старика обиходить поможет!
    А голова у меня была дырявая: в который уже раз ухитрился забыть рабочий халат, что некогда захватил постирать... Опять буду благоухать кониной в обратной электричке. Правда, Колдунья посоветовала не тратить время на чистку, а пилить на прогулку, пока конюшню не накрыло дождём. Оно, конечно, логично, но Старик уже явно заценил грязищу в левадах - торчал в деннике, полосатый, как зебра, гулять с таким воротило с души. Но туча и впрямь всё сильнее затягивала небо; надо было спешить, и не факт, что дерьмище не смоет со Стариковой шкуры этаким добрым шквалом. Полез натягивать на дерьмисто-чубарую репу откровенно цементный недоуздок; репа активно вертелась и вымогала сухари - правда, пережёвывала их исключительно коренными зубами. Вымогала - уже хорошо. За неделю массу тушка не потеряла - вроде, обозначилась подвздошина, зато явно наросло мясо на предплечьях, да и позвоночник, вроде как, меньше торчал. Колдунья клялась, что придумала, как впихнуть в животину обычную, не крапивную травяную муку - разводила её вместе с фелуценом, от которого Старику было ни жарко, ни холодно, но некий привкус он, видимо, отбивал. Ну, и результат, вроде, обозначатся; только вот фелуцен шёл к концу - и что потом? Этот старый хрен, если ужин не нравится, просто ведро переворачивает - и до кучи делает сверху дела. Идея поставить ведро в кормушку не сработала: и оттуда вытаскивает зубами; эти развесистые мозги - да в мирных бы целях, только вот, похоже, там половину нейронов переклинило нафиг.
    Выход наружу начался с вопля; я порадовался, что конь в тонусе, нет бы насторожиться - когда-то вопль означал спектакль погорелого театра, лично для меня. А у меня - одна рука, ну, полторы. И на сходе с пандуса старая каналья пошла крутить вальс - но не налево, как обычно, а направо, будто знала, что у меня не тянет правая. Хотя - великолепно знала. И, прокрутившись по склону, дёрнула строго по прямой от меня: знает, подлый, как с корды уходить, всё он знает. В руку ударило болью; пришлось шустро убегать вбок, заводить на вольт - интересно, когда такое со Стариком было, и было ли вообще... Тот прокрутился, вернулся назад, и... сходу рухнул в сухую кучу навоза с опилками, вдоховенно приложился правым боком, но, замечу, желвак на спине берёг явно! Из окна жилой зоны раздался ехидный писк девчонок, потом рык Колдуньи - швыряй скотину в леваду, и немедленно, девоньки на кобылах с полей идут. Да, мы на проходе, но почему бы просто за леваду не уйти, на полянку? Ладно, пофиг, пусть сам по этому танкодрому шарится, кучи свои ищёт; я там сапоги оставлять не нанимался. А этот ещё и требовал, чтобы я его отпустил побыстрее, корду до звона натянул. Рука у меня одна, пришлось кинуть корду вокруг воротного столбика и лишь тогда отдать карабин. Танкодром, видать, был изрядный: Старикова рывка хватило метров на десять. После этого он, недовольно вытягивая копыта из чачи, исполнил там все непременные жеребцовские ритуалы... не заметив прошедших мимо кобыл! В чачу, между прочим, не улёгся ни разу. Я посмотрел, как он метит кучи - вроде, консистенция кала была обычной, цвет - тоже. Неужели нормально переваривать начал? И тут же мысль - докатился, цветом кала интересуюсь. Впрочем, и это - не в первый раз.
    Месить грязь Старику надоело минут через десять, он явился к воротине и просунул башку между слегами: забирай, мол, на сегодня всё. Я его разочаровал - в программе значилась и пастьба, и, может быть, корда: случилось чудо, тучу, что ползла строго на нас, унесло куда-то вбок, и облачная стена высилась у самой кромки горизонта. Старик мрачно затопал за мною по тропинке, сокрушая бурьян по сторонам и ухватывая неизвестный сорняк с голубыми цветами - то ли чертополох, то ли молочай... Так и не узнал, что это такое. На полянке он нашёл заросли своей любимой травки и жадно впился: а ведь вокруг травы - завались! Но пусть жрёт хоть чего-то. На животину набросились комары - откуда только взялись? Их не было видно в воздухе, не слышно было звона, только - раз! - и на шкуре сидит эта пакость, хобот до упора воткнут, а брюхо раздувается кровяной каплей. И ничуть грязевая броня не помогала... Тут надо было во влажной грязи валяться, не в комфортных старых опилках. По мере сил я сбивал гнус со шкуры - Старику это, похоже, не нравилось отдельно. Озверев, он бросал свою траву, пробегал полкруга, и там жадно хватал траву вновь. В конце круга, у тропинки, ведущей к дому, он каждый раз тыкал меня головой, разворачивая в сторону подворья; на каждом круге, каждый раз! Я делал вид, что не понимаю. А по тропинке - светлый же день - ходил народ, и дети за прудом играли в пёстрый надувной мячик. Старик нацеливал уши, пару раз даже стойку сделал: а ведь в прошлый раз на этой же полянке он залп ракет множил на ноль! Значит, есть силы реагировать на внешний мир. Значит, и на подобие работы силы найдутся.
    ...Некоторое время пришлось объяснять, что мы не пасёмся, а именно что шагаем. Сперва Старик упирался, пробовал даже вкапываться, что для руки моей бы
    ло не очень-то весело. Потом он тронулся всё быстрей и быстрей - расходился, видать, заработали копыта-сердца. Этак и рысь у нас получиться может - короче, беги, не тормози! Бежать конина согласилась, лишь когда я совсем не по правилам закрутил над головой свободный конец корды: видать, поверила в нерушимость моего намерения. И не так плохо бежала - ни аритмии тебе, ни одышки, ещё и прибавляла потихоньку, а, когда у подворья замаячили девоньки на кобылах, долбанул в корду башкой и сделал несколько темпов галопа. Я решил, что бегать будем три минуты, это примерно девять кругов, и на этом буду настаивать, а сверх того - по состоянию конины. Ну - и по желанию. А старый хрен точно читает мысли - вот он пошёл на десятый круг, и... сделал идеальный переход в шаг: знаю, мол, ничего мне за это не будет. Повторяю - ресурс у конины был! Ещё погуляли в руках, побежал в обратную сторону: теперь он без команды зашагал ровно через девять кругов - точнее, вкопался на тропинке, развернув хобот в сторону дома. Не надейся, дружочек, отшагиваться будешь всё равно.
    Отшагивание превратилось в редкий гиморрой: уходя от тропинки, конь тормозился, вкапывался, всматривался вдаль, разок даже заорал, впившись взглядом в пустые левады. Комары продолжали зверствовать, причём доставалось только коню - на меня не присел ни один. Круги я считать бросил, проклиная в душе упёртую скотину; в какой-то момент просто плюнул и двинулся к дому - а этого пусть терской метаболизм спасёт. Как он потянул к дому... Бедная моя рука. А а пандусе нас встретила девонька с приказом Колдуньи: конь не отшагался, пусть теперь по автостоянке круги наматывает - всё равно другой сухой поверхности на подворье не найти. Старик обиделся, изобразив всем видом убитую клячу; это не помешало ему исследовать и пометить какую-то древнюю кучу, торчащую посреди стоянки. Напротив воротины КАЖДЫЙ раз случалась трогательная сцена: Старик обнимал меня башкой и аккуратно подталкивал плечом в сторону конюшни. Но с Колдуньей не шутят - и я злобно выходил все минуты, что он просачковал на полянке, плюс ещё пять. Ходить даже шагом по асфальту Старику было не очень удобно - но силы на приветственный вопль вполне себе нашлись. В проходе он шваркнулся к соседнему деннику, храпя заранее - увы, сегодня там было пусто. И конина вступила в денник с видом, что всё так и было задумано.
    Счесывать грязевую броню больной рукой было тяжко - очень тяжко. Мешался ещё и этот: морковка в кормушке ему была неинтересна, зато крайне невовремя интересовало содержимое карманов. И ведь, получив очередной сухарь, в половине случаев он его выплёвывал - а с пола он, видите ли, не жрёт; короче, страхуй сухарь, хозяин. Свежую потёртость над глазом (тоже укус?) залить террамицином он не дал - махал башкой, как журавель: не хватало ещё, чтобы я спреем в глаз залепил. Ходи так, скотина. На брюхе, кстати, укусов было столько, что я заподозрил аллергическую реакцию: может, и прав конь, что с полянки удирал. И, наконец, с шишки на хребтине отвалилась подсохшая ихтиолка: теперь было видно собственно шишку - и казалось, что она не уменьшилась вовсе, а перебралась по хребтине подальше от холки. Хотя, может, и вправду перебралась?
    ...Когда я дочищал последние квадраты шкуры, конь решил, что морковка в кормушке всё-таки дороже общения, и, уткнувшись в неё, отстранился от мира: нет бы так на четверть часа раньше! И на прощание моё ухом не повёл, птица гордая: сейчас я был уверен, что это всё не от равнодушия к жизни, а от вредности в чистом виде. И крайне пожалел, что у меня скрипят рёбра, а у него на хребтине шишка: в следующий раз он точно схолопотал бы у меня верховую езду, пусть шагом и недолго. Только вот когда это будет?! Болячки мне старый хрен разбередил изрядно, и все они дали знать, как водится, в электричке. Седло до сих пор лежало дома - и я никак не мог выбрать время донести его до химчистки: представляете заход - седло в химчистку? А подпруга - её я и вовсе далеко от Нерезинова забыл; обещали прислать, но когда это сложится? Но это всё мелочи уже: главный итог - конина умирать, вроде как, раздумала. На моей памяти второй уже раз или третий... Может, привыкнуть, наконец, пора?
    Madina нравится это.
  13. Тот день начался у меня со скандала: необычайно рано позвонила Колдунья и зарычала, куда я девал полную баклажку вазелинового масла - мол, Старику нужна удвоенная доза, бороться с последствиями ВТМ всухую, старое кончилось, а новая из аптечки исчезла таинственно... Не я ли её прикопал? С трудом вернув крышу на место, спросил, с каких пор это я своему коню гадости делаю; ответ был - с тех, как всухую ВТМ-кой покормил, после чего трубка полетела на рычаг. Если честно, меня затрясло - и паранойя взлетела до небес: сперва указывают не на тот мешок с кормами, отчего у коня несколько болячек разом, потом якобы исчезает вазелин, конь загибается, а крайним оказываюсь я - типа, устал со стариком возиться, на тот свет отправил, как возить меня не смог. А мобилу Колдунья, замечу, брать перестала. К обеду, озверев от бури мыслей, я отправил ей по всем системам связи предложение встретиться этим же вечером и поговорить серьёзно - причём был готов говорить и о съезде в договорный срок. Колдунья перезвонила сразу - и заговорила на три тона ниже, в общем, достаточно дельно. Сегодняшний день закрыли, скупив весь вазелин в местной "человеческой" аптеке. Если получится - не мог бы я привезти вазелина хотя бы на несколько дней, и заказать в ветаптеке новый: ну что делать, если баклажку так и не нашли, девалась она куда-то в постоянных приборках последнего месяца. Между прочим, Колдунья сообщила, что нашла способ заставить Старика лопать обычную ВТМ: нужно было просто размочить её вместе с фелуценом, от которого кони, как правило, не отказываюся. Так что есть ещё задача - в ближайшее время доставить на конюшню мешок ВТМ... Неужели осознала, что неправа была? Или поистине цыганским чутьём поняла, что я озверел уже серьёзно?
    Литр вазелина я купил возле станции, обобрав начисто местную аптеку; успел до электрички, и морковкой тоже закупиться успел. Морковка была молодая, приличная - не то, что в прошлый раз. Небо обложили тёмные тучи; я всё гадал, когда мою электричку накроет ливнем и продержится ли потёртая ветровка, когда я пойду через посёлок. Но в посёлке дождь уже прошёл, и, судя по голосам птиц, в ближайшее время возвращаться не собирался. В кронах деревьев что-то посвистывало, щёлкало, даже сорока выскочила, прорвавшись через листья с шумом и стрёкотом... Давно не видел сорок. Воздух был настолько влажным, что, казалось, я дышал водяной взвесью. Пахло, как в детстве, мокрыми садовыми цветами; местный народ старался, выращивал у своего дома цветы - он был дома, где всё текло своим чередом, а я, пусть пять лет прошло, казался себе чужим на этой улице. Конюшня на другом конце проулка - вовсе не дом, по крайней мере, для меня. И уже не будет, похоже.
    На задворках конюшни на меня снизошло некоторое спокойствие... Впрочем, чего-то здесь было не то: ага, кордовый круг оградили кольцом из старых покрышек. В общем, дело, но лучше бы вкопали на половину высоты: есть же в совхозе канавокопатель. И грязищи внутри круга хватало, впрочем, и на плацу тоже - гулять сегодня точно на лужайке придётся. Калитка в воротине была заперта; кинул щепочку в окно конюховки - вылетел встрёпанный конюх в кружевной белой тюбетейке: похоже, я ему вечерний намаз сорвал. Влезая в сапоги, подумал, что сейчас щпоры уж точно следует отцепить: после такой грязищи тренчики точно встанут колом. С другой стороны, отцепишь - сапог пойдёт болтаться на ноге, что по грязище тоже не дело. Решил - леший с ними, пусть висят.
    ...Стариков денник благоухал сенажом: под кормушкой валялась изрядная куча, рядом высилась горка зелёнки - видать, успели покосить до дождя. Так, трава сейчас мокрая - по старому обычаю, пасти по ней нельзя; а напялю-ка я на конину хакамору, не затягивая цепку: в ней он не пасётся никогда, на работе, мол. В другое время лучше бы пасся: за минувшие три дня ещё несколько килограммов ушло. Белый конь приучил меня твёрдо к тому, что ушедшая масса легко не вернётся. Проклятье, если бы Старик ещё и жрал! Сегодня его первый(!) раз на моей памяти не заинтересовала морковка. В нирване, замечу, конь не пребывал: он активно ласкался, просился на ручки, а на самом деле хотел тихой сапой проскользнуть на выход - точно так, как Белый конь любил. Вывел его к ванне - пить не стал, зато опять принялся пугать всё того же мерина. Мерин, прижав уши, удалился подальше от решётки, но я заметил, что он неспешно разворачивается задом... Испытывать на прочность здешние денники мне не хотелось вовсе: левой рукой, не очень убедительно, я затянул Старика в родной денник. Он зашёл на пяти ногах - неплохо, хотя желание у жеребцов, как известно, умирает последним.
    Ох, как не получалось работать правой рукой... Точнее - получалось, но только на правой стороне животины. Чистка снова получилась для галочки, но она и была для галочки: куда седлать в таком виде, до кучи с болячкой на хребтине? Ещё и не поймёшь, что там творится под толстым слоем ихтиолки. Замечу, линять он перестал - или я халтурно скребницей работал. Взглянул на навоз под ногами - а ведь права была Колдунья: вместо обычных навозных "яблок" нынче имелись этакие "пирамидки" из сплющенных лепёшек, как у среднеазиатских овец. Похоже, и впрямь запор. Со ста грамм сушки, перемешанной вдобавок с морковкой и сеном? Хотя - у пожилого коня всё, что угодно, может быть.
    Каким потерянным не казался в деннике Старик, наружу он вышел, булькая, как чайник, и решительно потащил меня к леваде, пусть и съезжал вниз по глиняному склону. На меня съезжал, между прочим. Я с тоской глядел на чистую глину в леваде, местами распаханную копытами: бегать по мокрой глине кони не желали явно. И Старик тоже решил, что не желает: точно таким же размашистым шагом он перед самой воротиной свергнул в коридор безопасности, где порою пробивалась хоть какая-то травка и копыто хоть как-то держалось. Но тут не было самого главного - чужих навозных куч. Точнее, была - единственная. Сделав по коридору круг вокруг левады, Старик, явно вздохнув про себя, полез в чачу у входа в леваду - и я за ним. И изобразили коров на льду... или двух пропойц, бредущих домой, подпирая друг друга. Мы скользили попеременно, волоча на ногах глиняные бугры. Пару раз мне пришлось без шуток хвататься за Старикову холку: хорошо, он устоял. А если бы? А если он пойдёт скользить, точно не удержу. Кстати, когда хватался, понял, насколько он маленький, на самом деле - я спокойно мог спину увидать. А почему раньше-то не видел? Потому что раньше на спине болталось седло.
    А куч в леваде снова почти не было - Старик был разочарован и вынюхивал их следы... А мне стало ясно, куда они девались: там, где Старик тыкался носом в глину, виднелись свежие следы совковой лопаты - конюх собрал навоз и продал, есть среди дачников любители непременно чистого навоза, без опилок. Не понимаю, для чего годится свежий навоз в середине лета, но у всех свои тараканы. А запор у Старика точно был - чужую кучу он пометил только с третьей попытки. Правда, его навоз был нормальной, "круглой" формы: ударная доза вазелина работала явно.
    Вяло исполнив жеребцовский долг, Старик не задержался в леваде ни на минуту - ещё бы: что у него, что у меня на ногах болтались глиняные шары. Несчастные шпоры утонули в глине полностью... А нам ещё погулять бы. Старик было снова сунулся в коридор - но вернулся, пройдя метров 10, не понравилось что-то ему. Ну что - пойдём на полянку? Через поскотину я животину протащил с трудом, но чем дальше, тем быстрее она шла, почти бежала за мной по тропинке; проснулась, как обычно бывает? Ну, а раз проснулась, может, побегать соизволит? Нет, добровольно не соизволила, шагая неестественно широким шагом, как паук-косиножка. Поднимайся же, наконец, мне от тебя три круга надо, не больше. Закрутил над головой свободный конец корды - Старик порысил, без особого энтузиазма, но и не умирающим лебедем, не отдувался, и даже полкруга лишнего по своему почину пробежал. И тут же встал, уставившись на тропинку: не пора ли домой? Не пора: отшагаться-то теперь надо?
    Бродить бесцельно я не собирался: в дальнем конце полянке виднелся просвет в бурьяне, протоптанный явно конями; тропинка вела под некоторым уклоном на полочку у самого пруда, и там, вроде как, тоже был натоптан круг - почему бы не разведать это в подробностях? Старик не захотел: едва уклон усилился, он сначала изобразил, что ему просто необходимо слопать странный бурьян, что-то среднее между васильком, чертополохом и молочаем. Я дал, но через минуту попытался настоять на своём, спустить конину на полочку... И понял, что сейчас Старик будет сопротивляться серьёзно: решил, наверное, что тяжело будет ему пилить под уклон, хотя кто его знает; эта полянка у нас мистическая. Драться со Стариком на склоне, среди бурьяна - и ради чего? Назад Старик поворачивался с явным удовлетворением, пробив среди бурьяна новую просеку, и даже согласился монотонно шагать круг за кругом краем по краю полянки. Похоже, ему было важно хоть в чём-то на своём настоять.
    В конюшню мы вернулись довольно бодренько: обходя левады, Старик ускорил шаг, в воротах попытался снять о столб хакамору, побухтел на мерина и, наконец, уткнулся в сенаж. Вроде как, план был выполнен, можно было мыть руки и собираться домой. Сапоги о мокрую траву очистились сами... Возвращаясь с полотенцем в жилую зону, я бросил взгляд на денник, и... не увидел там Старика! Он лежал под самой дверью, и как-то неправильно лежал. Такого за Стариком не водилось, и от греха я позвонил Колдунье. Та перешла на сверхзвук и велела немедленно поднимать и тащить его на улицу, попасти минут сорок пять, а конюху сказать, чтобы не давал каши ни сегодня, ни завтра утром. По мокрой траве пасти? Хотя подсохла сейчас трава, да и с его слюноотделением ему только лучше будет. И предложить попить, когда вернётся, а вот общаться не давать, не нужны ему лишние эмоции. Ну что ж - напялил недоуздок, потянул вверх. Старик как из дурмана вышел, не с первой попытки встал, разбрасывая ноги по сторонам. Во как... Сперва я остановился посреди подворья, рядом с его любимой травкой. Тот как-то неуверенно щипнул травку раз, другой... странно щипнул, звука зубов я не услышал вовсе. Третий щипок, пятый - и вялая попытка двинуться к дому. Но у нас - сорок пять минут (прощай, электричка, впрочем, сейчас дома не ждут). И я решительно отволок Старика обратно на полянку - вот где травы на любой вкус.
    Паслись мы странно: всё так же бесшумно Старик ухватывал очередную траву, через пять-десять щипков делал шаг, другой - а там мог нагнуться за травой снова или начать решительное движение по кругу, целясь на тропинку к дому. Тогда я решительно вкапывался сам - а попробуйте удержать эту тушку, если у тебя, на самом деле, лишь одна рука, и рёбра скрипят. Но у нас сорок пять минут - и я держал, смахивая комаров с себя и Старика: темнеет уже, откуда они лезут, сволочи? Подбавили огоньку местные жители - запалили за прудом две салютницы подряд. Нормальный конь закатил бы истерику раньше, чем включил бы мозги; умный - чтобы под шумок свалить домой. Старик невозмутимо жрал травку, в глазах его отражались мягко падающие звёзды ракет. Но сорок пять минут не сложились всё равно: примерно через сорок Старик в ответ на очередной стоп изобразил конный памятник: мол, пусть меня едят комары, это на твоей совести, но пастись мне неинтересно вовсе. Я домой не спешил: конина стояла, сбивая хвостом комаров и чеша морду о переднюю ногу. Упёрся намертво - да, теперь точно домой пора.
    И снова Старик притопал домой достаточно живенько; стоя над ванной, он больше глазел по сторонам, но мне удалось опустить его хобот и залить туда пару литров воды супротив известного высказывания Чингизхана. Старик, кажется, обиделся - уткнулся в кормушку и, наконец, обратил внимание на морковку, но я снова не слышал стука зубов... Ладно: обижается, жрёт - по крайней мере, загнётся точно не в ближайшее время; можно снова мыть руки и брести к следующей электричке, предпоследней, если что. Колдунья отреагировала короткой СМС-кой - ну жрёт, и ладно. Чем накрыло конину, и накрыло ли вообще, я так и не понял.
  14. За окном моей работы парусниками летели высокие "карельские" облака. Стояла жара, с собой у меня не было даже цивильной ветровки, лишь на дне рюкзака случаем завалялся забытый там анорак из скверной, паршиво дышащей капроновой тряпки с напылением. Ну, раз не дышит, воду держать по умолчанию обязан - подумалось мне, когда прогноз показал в посёлке скорый ливень. В этот ливень не верилось, пока через полпути электричка влетела в очень убедительную лиловую тучу с контрастно-белой бахромой понизу; пришлось заранее играть дождевую тревогу, прятать поглубже в рюкзак паспорт и внешний аккум от мобилы. Ну, и внимательно отслеживать, под какой из столетних ив напяливать пресловутый анорак. Вот ударил ветер, пыль понеслась по асфальту проулка маленькими смерчами, сверкнула молния - убедительно. Минута тишины - и в пыль ударили первые крупные капли; я оделся под последней ивой и храбро двинулся в последний переход, мимо лысого футбольного поля. И быстро понял - что-то не так: на шею под капюшоном резко обрушился целый поток, швы анорака непроклееными оказались. Подлое изделие, не тем и не этим... Оставалось пилить вперёд и думать о том, что в конюшне дожидается сухая смена. Отдающая навозом, но сухая.
    По глине тропинки тёк ручей, ноги скользили. На пандусе, белея выхлопом, грелись три(!) машины сразу; я внаглую ввалился к Колдуньее, усевшись мокрятиной в овчинный чехол сиденья, спросил, где лежит ВТМ - однако, в кормокухне, слева от входа. Посмотрим, однако, насколько Старик нос от неё воротит. Тем временем кавалькада машин потянулась с подворья; Колдунья выкинула меня под дождь и ударила по газам... Пробежал до воротины, теряя остатки тепла. А мимо конюх в моей чёрной плащ-накидке пролетел! Разрешение у него было, да, но как обидно смотреть на это, будучи мокрым до нитки.
    В жилой зоне болтались наши девчонки, ждали просвета в тучах - такие шквалы долго не задерживаются. Слава Богу, работал бойлер, я развесил над батареей изрядно мокрые одёжки: воротник цивильной рубашки откровенно хлюпал. Полная смена у меня была... Только правильно будет в замызганных шароварах пилить потом по метро? А если этот шквал до кучи не последний? Ладно, об этом - позже. Пора к конине, что явно маялась, что хозяин выдал ей пару сухарей и в неизвестном направлении отвалил.
    ...Проклятье, бёдра коня впали аж внутрь! И Колдунья будет мне вещать, что коню не нужен заменитель грубых кормов. В прострации конина не была - выйдя попить, снова шугнула мерина-соседа, и меня потом башкой боднула; морковка, увы, в начале июля была так себе. Нашёл в кормокухне ВТМ, несколько кило ярко-зелёных гранул в явно неродном мешке с немецкими надписями, сунул горсточку Старику под нос. Тот недоверчиво понюхал - и резво сметелил в один момент, ткнулся носом в пустую ладонь, прижал уши: ещё давай! Я принёс ещё - снова горсть исчезла в один миг. Что мне Колдунья несла, что он ВТМ на дух не переносит?! Вышел наружу, позвонил ей: сколько дать без вреда можно? Ответила - стандартный стаканчик, не больше. Это казалось жутко несправедливым, но ей, как вету, виднее. Старик уплёл это за секунду и вернулся к морковке с видом, откровенно обиженным: на всякую пакость - коммунизм, а на вкусности лимит ввели!
    Ладно, пока чучело в морковке ковыряется, можно почиститься: спешить некуда, шквал перешёл в сильную морось, и это могло быть надолго; девоньки устали ждать, прямо под дождём потянулись домой. Заглянули к нам со Стариком попрощаться - тот скорчил честную "крысу", они сказали, что всё поняли, и закрыли дверь денника с той стороны: мне потом пришлось извращенно открывать её левой, правая рука всё ещё не тянула. Чистить снова пришлось одной левой; cкорость чистки была самой позорной - лишь ближе к концу я хоть как-то понял, как работать правой, не вызывая взрыв боли в запястье. Старик, честь ему и хвала, всё понимал, как надо: кажется, первый раз за все годы разрешил поставить задние копыта на колено - держать-то было нечем, и крючок только левая рука держать может. Или - сил сопротивляться попросту нет?
    ...С той стороны решётки замаячил конюх: мол, принёс кашу - давать? Давать, конечно, какая сейчас прогулка. Конюх вывернул ведро в кормушку прямо поверх морковки; Старик взялся за кашу, отодвигая морковку носом. В кармане у меня завалялось несколько гранул; решил вручить их Старику - тот ткнулся в ладонь и не взял. Кинул их в кормушку: тот принюхался и отодвинул их носом, чтобы не мешали остатки каши собирать - а собирал он их целеустремлённо и вдумчиво. Может, и права была Колдунья, что ВТМ он из вежливости только из моих рук берёт.
    А дождь-то и впрямь кончился, но на улице здорово промозгло было. Шмотки, что висели над батареей, не высохли ни на грамм. Особенно противно было бы в мокрую рубашку влезать... В шкафчике, хвала Синему небу, нашлась футболка с длинным рукавом - не свежая, да, но и без запаха конины. Но и она, поддетая под слишком влажный для синтетики анорак, не сильно помогала от промозглости, накрывшей меня по дороге на станцию и особенно на перроне. А в городе был сухой асфальт и, главное, тёплый воздух - только вот кислорода не было. Я чувствовал себя уставшим, как после пары часов работы в седле, ныли старые раны, мешая открывать тяжёлые двери в подъезде и на выходе из метро. Но это всё было не зря - теперь я точно знал, что ВТМ Старик ест, и, значит, появился шанс хоть как-то мышечную массу набрать. Осталось уговорить на это Колдунью - при том, что она запросто не верит глазам своим. Решил поставить опыт - не попадаться Старику на глаза, а горсточку ВТМ пусть даст конюх. Если съест - Колдунья от дачи ВТМ не отвертится. Хм, а если отвертится всё равно?

    UPD. А дома меня ждало несчастье, о нём здесь не буду. И, как назло наутро случился великий скандал: Колдунья позвонила для неё необычно рано и обрушилась на меня - мол, я скормил коню не обычную ВТМ, а гранулированную крапиву; теперь у Старика сгустилась кровь и плохо работает сердце, она срочные мероприятия проводит. А ВТМ, мол, вообще лежала не в кормовой, а в пакете и ведре за кормовым ларём. Проклятье, она же мне сама указала не этот пакет, а по внешнему виду гранул толком и не видно ничего: в конце концов, их в одном агрегате делают. Тут же заглянул в Сеть: сто грамм, что я дал коню, были заметно выше нормы, но ничем серьёзным не грозили, тем более, что в гранулах собственно крапивы было меньше половины. Я бы сильнее задумался на тему того, что он их сожрал всухую и они могли разбухнуть где-нибудь в кишечнике... Но опять же - доза для размеров конины детская, да и лопала гранулы она вперемешку с морквою и кашей, много их скопиться в одном месте не должно. Не должно, но всё же. А жрал он с явным аппетитом. Может, ему в тот момент именно крапива нужна была?
    Ксюшка и К нравится это.
  15. Вот уж не думал, что так заскрипят свежие раны... С конюшни ехал - как обезболивающего хватил, но на следующий день еле из кровати вылез: заснул, как убитый, в неудобном для болячек положении, утром был неприятно удивлён. На втором по паршивости месте были тяжелые двери, что надо открывать с некоторым усилием - в метро, например, или на службе, которые с доводчиком и магнитным замком. Усилием руки не откроешь, массой тела - тоже: как током в межреберье бьёт. По хорошему, плюнуть бы на конюшню на некоторое время, рискую ведь в отпуске проболтаться у моря, не искупавшись не разу... И со Стариковой спины шишка, никак не уходит, подлая - нашлось тут двое калек. Нет же, всё равно потащился на станцию. Привычка или что-нить более возвышенное?
    Для разнообразия, раскалённый камень на платформе сменился прохладой посёлка - этак на обратном пути ещё и зябко станет. Посёлок был весь в пышной зелени, кроны старых ив полосами меняли цвет, когда по ним пробегал ветер. Этот же ветер тянул по ветру косматый хвост Летучей, что утончённо-красиво рысила по пандусу; увидев меня, она тут же улетела с ветром метров на двадцать... Сколько уж она у нас живёт - до сих пор не доверяет, а уж сколько я её гематогена скормил! Есть причины, наверное. Но мне что - так её любовь нужна? Дурацкая привычка гладить всё мохнатое. Пусть убегает - лишь бы мой старик узнавал. А в мозгах его я последнее время не очень уверен.
    ...Вроде и хорошо в конюшне вечером, когда никого в раздевалке нет, но сегодня мне было там привычно-постыло. И седла на своём месте нет; тут же подумалось - а будет ли оно вообще тебе нужно? Может, разобрать пока на штатные запчасти и в химчистку снести, выдав за овчинные чехлы автомобильных кресел - а там и отпуск подойдёт потихоньку, и ведь была мысль захватить его с собой в Город Кошек: в заслуженных конкурках Амберины мучился я неимоверно. Ха, с такой спиной и руками я ещё думаю в седло лезть? Ты сначала Старика почистить попробуй, как следует. Проклятье, а рабочий халат у меня дома: хотел постирать, и ведь не замочил даже. Ладно, придётся в "верховой" рубашке чистить; впрочем, она не лучше халата сейчас - правый рукав даже по первому впечатлению грязнее левого, что-то не прячет грязищу хвалёный защитный цвет. Впрочем - кому на это всё любоваться?
    Похолодание, вроде как, пошлО Старику на пользу: он переминался с ноги на ногу, корчил рожи, а, выйдя к ванной попить, залип у денника тёмно-гнедого мерина и стал показывать, какой он страшный жеребец; мерин поверил, отпрянул к задней стенке, что обрадовало Старика неимоверно. Он прошествовал в денник с видом очень значительным и там крепко боднул меня лбом, требуя морковки, и немедленно. На этом позитив кончился: он ещё похудел, маклок торчал уже не по доброму. И шишка на спине не сильно уменьшилась, но, вроде как, стала потвёрже; сведующие люди говорят, это до двух месяцев... Следов ихтиолки на шишке не было: Колдунья решила, что само пройдёт, или схему лечения поменяла? Прямо из денника набрал её номер - к телефону не подошла, снова думай, что хочешь. И на левой скакалке всё новые и новые болячки появляются - уже третий раз террамицином заливаю. В стенку, что ли, он врубается, когда валяется в деннике?
    Чистить конину было тяжко: правая рука, что выбита, болела сама по себе, левая давала наводку на рёбра, потому что приложило меня в левый бок. Нагибаться было песней отдельной... Помаявшись, нашёл положение руки, при котором получалось работать щёткой хоть как-то. Получилось плохо - потом, на свету, я изрядно огрехов нашёл. Зато получилось раскрючковать беспроблемные передние копыта - и крючковать их было очень правильно. Старик готовно пошевелил задними ногами и снова удивился, с чего бы я их ловить не стал. А вот не стал - это и со здоровыми руками занятие кривое.
    Ну что, гулять пойдём? В недоуздке - сегодня я точно на большее не закладываюсь. Старик проявил на улице некую активность, ломанулся с пандуса, расширяя шаг... Я прибавил - но прибавил и он! Ворвавшись в леваду, он прокрутился вокруг меня на полкруга и долбанул башкой в корду; неплохо, конечно, но я очень хорошо понял, что, если что - не удержу ведь. А ещё - торможу не по-детски: старая образина на пару мгновений меня опережает. А если бы на его месте кто помоложе был?
    Старая образина была в расстроенных чувствах - его любимых куч в леваде, считай, не было. Он печально вынюхивал их остатки и метил ровную поверхность, бегая туда-сюда. Навоза внутри него на всё не хватало - над одной бышей кучей он помочился, как пёс. Наконец, где-то под стенкой нашлась куча - сухая, растоптанная, но настоящая; Старик поскрёб её копытом, потыкал носом и затянулся, оттопыривая губу, несколько раз подряд. В какой-то момент сопящий хобот с зубами наружу повис напротив моего лица - чем не повод посчитать передние зубы? Посчитал, огорчился: старый обломок, торчащий справа на нижней челюсти, вовсе исчез - конечно, не дело. ВТМ становилась всё актуальнее - судя по ряду признаков, её привезли, но в кашу уже замешивали? И куда девали мешок? Вопросов хватает - а Колдунья, зараза, трубу не берёт.
    В поисках куч Старик прочесал леваду раза три - крутился вокруг меня, шагал то справа, то слева: ну вылитый барбос! Рука моя поскрипывала, а этот сегодня меня толком и не щадил: что за безобразие, куда девали мой навоз? Ладно, хорошо, что живой. Или - считает, что у меня всё не так уж и плохо. Как всегда, незаметно для меня он решил, что жеребцовский долг исполнен, можно слегка и поработать, и потянул меня широким шагом вокруг левады. Ну ладно, можно и "поработать", только, может, пойдём на полянку, там травка под ногами, а не глиняный монолит? И, да - жрать тогда надо бы только но ходу, но решительно объяснять это конине мне не хотелось: в конце концов, это лишние калории для него сейчас, тоже вещь нелишняя. Почесав репу, принял решение - движение важнее: в конце концов, сенажом и в деннике догонится, если дают ему сенаж, как грозились. А сейчас пусть кровообращение улучшает.
    Полянка выглядела странно: на месте скошенной трава толком не выросла, торчал пожелтевший ёжик, но над ёжиком этим местами полезли вверх невысокие пока лопухи - странные, как марсианские кактусы. Проходя мимо, Старик ухватывал их вместе с коробочками - видимо, было надо. Полянка ему в этот раз не нравилась: оказываясь на тропинке, ведущей к дому, он всячески намекал, что не худо было бы вернуться. Намекая в очередной раз, он дёрнул меня за руку уже заметно; тут уже обиделся я и скомандовал рысь - сколько будет, столько будет. Старик поднялся было, через три темпа свалился на быстрый шаг, но, пройдя полкруга, поднялся без команды сам - видно, силушка нашлась. Я не вмешивался - пусть бежит, где хочет и как хочет. А он ещё и прибавлял! Пару раз мне казалось, что начался "паровоз", но нет, это разово было; бежит устойчиво, пощады не просит, профыркался, что само по себе ничего... Пусть будет сегодня две минуты, это шесть кругов. Скомандовал - как в пустоту: Старик пробежал ровно один круг больше и сделал идеальный переход на шаг: мол, у меня всё в порядке, хозяин! Но, если уж шаг командуешь - быть может, домой пойдём?
    Домой мы, конечно, не пошли - отшагаться нужно было хотя бы для галочки. Старик свирепо хвостился: по холодку вылез достаточно мерзкий гнус (проклятье, приехали - гнус в Подмосковье!). Чтобы отвлечь коня от тропинки, я крутил по полянке перемены и вольты, занимая его разговором. Старик крутил ушами - мол, видит он это всё! Когда я, наконец, объявил "Домой", он рванул по тропинке с величайшим воодушевлением, сокрушая бурьян и выжимая в сторону меня, чего тоже не было давненько. Ох, посереет ещё мой правый рукав... На подворье Старик сделал остановку на поесть любимую почечуйку; гнус его облепил и здесь - и пришлось бежать в конюшню, делая вид, что так и надо. Да, надо было ещё раз шугнуть того же мерина; мерин снова удрал - и, потанцевав перед решёткой, Старик отправился навстречу морковке и даже не попрощался сегодня. Есть апетит - тоже хороший признак.
    Когда я переодевался в городское, из ножен, висящих на ремешке шаровар, вылетел ножик, стукнул по полу... Ножик исключительно для морковки, строй для этого самый подходящий. По зеркальной поверхности клинка ползла мерзкая ржавчина оранжевого цвета. Проклятье, чтобы я кинул клинок в ножны, не вытерев его? Да и когда я последний раз резал морковку - давным-давно, в марте, когда с мышастой кобылой делился. Проклятье, опять она в голове всплыла. Запомни, нету её и не будет. А тебе ещё надо Старика в Верхний мир проводить. И хорошо, что сегодня он стремился туда чуточку меньше.
    Ксюшка и К, Эпилона и Madina нравится это.