Color
Фоновый цвет
Фоновое изображение
Border Color
Font Type
Font Size
  1. В прошедшее воскресенье к Старику я не поехал: и дел дома было невпроворот, и сил особо не было... А тогда почему они в понедельник после работы есть? Не знаю. И начальник раньше домой отвалил (знак?), что дало мне шанс успеть на минус первую электричку. Я даже успел на минус вторую - дальнюю, быструю, очень старенькую. В первый вагон прыгнул - а надо бы в последний. И ползти туда вдоль древнего стального червя мне не хотелось до боли: лучше уж пустая платформа и ночь посреди затянувшегося безвременья. Так, где моя фляжка? Нет, вроде не тянет пока.
    В посёлке меня встретил туман - необычайно плотный, съедающий перспективу, размывающий фонари до неправильных пятен: такой должен стоять под Ночь в дождливом октябре, не сейчас, на две недели позже. И, будто впрямь под Самайн, в проулке навстречу мне не машины, не человека не попалось: что ж, будет меньше вопросов, когда мы на футбольное поле вылезем. В проулке был светло, туман, подсвеченный фонарями, казалось, светился, а вот задний двор конюшни тонул в чернильной тьме: дорогу пришлось подсветить фонариком мобилы. В луче диодика туман представлялся этакой манной кашей - можно было разобрать каждую чего частичку. И в нескольких метрах эта каша сгущалась белой стеной, лучик её не пробивал - а ещё она была очень холодной... Голову схватило так, что захотелось в десяти метрах от воротины капюшон на нос натянуть.
    Старик сливался с сумраком денника: ещё бы не сливаться, если он снова был грязно-серым от ушей до копыт - выразил, стервец, отношение, что вчера законное морковное дерево не обрёл. Видимо, выразил вчера: "цемент" на шкуре был сух, и это давало мне шанс. Относительный - морковки сегодня только полтора кило, с такими площадями её могло и не хватить; впрочем, как расходовать разумно, я догадывался... опять же, морковка была короткой и толстой, глодать её конина будет долго и муторно. Конина принялась было глодать - но быстро прекратила и воззрилась на меня: помоги, мол, хватит издеваться! Несколько морковин я разрубил финкой вдоль и сунул в карман халата - выдавать за хорошее поведение при чистке хобота. Стратегия удалась: хобот пришёл в допустимый вид. Конина получила своё, и тут же, на излёте, задела меня копытом задней ноги: чистить грудак мы тоже не любим. Махать ногами - дурной тон хуже некуда; старый хам тут же получил по рёбрам торцом щётки, дернулся, а потом предъявил хобот: у тебя, наверное, щётка соскочила, мне было больно, компенсируй! Пришлось прочитать очень строгим голосом лекцию о старом дурне, теряющем берега; к середине лекции хобот с выражением мировой скорби убрался в кормушку - глодать свою трёхдюймовую моркву; продолжить разнос и не расхохотаться мне было очень и очень сложно. Перед седловкой ещё бы попить... К ванне мы давно ходим на кордео, скрученном из чомбура - и каждый раз водопой превращается в светский визит. На обратном пути Старик прилип к соседнему деннику - замечу, там сидела овчарка Колдуньи, выдворенная из жилой зоны за какую-то провинность. Увидев Старикову рожу с той стороны решётки, она резким толчком встала на задние лапы и дотянулась носом до Старикова хобота. Тот слегка опешил - и очень тихо и быстро в денник пошёл.
    Морковка в кормушке кончилась аккурат к концу седловки; конина дулась - я с трудом, вытягивая резинки, накинул пряжки на приструги. Кажется, надо будет в следующий раз удлинить подпругу на дырочку справа... Отъедается конина, и это хорошо - фелуцен пока работает. Пока. Конина посёдлана - теперь можно переодеться самому, выскочить из халата, вонючего даже по конюшенным меркам; перешить верх папахи я не успел, значит, снова буду народ тремя рогами пугать: только кто нас увидит в этом тумане?! Туман заклубился вокруг нас, лицо снова схватило холодом: маковку честно спасала папаха, а вот морской шарф я не напялил зря. Старик тоже поёживался и тянул вперёд - наверное, считал, что на ходу теплее. Он с размаху влетел в контур кордового круга и потащил меня в левую сторону: слава Богу, размешан копытами он толком не был, сапоги мои почти не скользили. А вот тренчики шпор точно забьются грязью - только где они, тренчики? Забыл я нацепить шпоры, склеротик старый - и теперь Старик снова будет утверждать, что я еду на нём не с должной серьёзностью и слушаться будет по своему разумению. Конечно, будет - но не возвращаться же с конём в руках? Не в первый раз забываю, перетерпится и сегодня; в конце концов, футбольное поле - не километр по обочине ночной трассы. Только куда ты меня тащишь, чучело? Старик, далеко выбрасывая ноги, писал круг за кругом, глубоко вдыхая туман, и вовсе не обращал внимания на травку, как в прошлый раз. Через десять кругов я сменил направление, оказавшись у края круга; это Старику почему-то не понравилось, он то вытеснял меня на покрышки, то бодался башкой, а шёл за мной и вовсе чуть ли не плечом наружу. Меня хватило кругов на пять; после смены направления Старик счёл, что своего добился, и теперь вспомнил про травку, останавливаясь каждый раз возле одного и того же островка и решительно выдёргивая очередной пучок; c переменным успехом - иногда проглотить получалось, иногда трава высыпалась обратно. Доказывал себе, что передние зубы ещё работают, что ли?
    К "стартовому" блоку конину пришлось тащить: она всячески показывала, что план на сегодня выполнен и можно честно возвращаться назад, там тепло и не мешает жить этот противный туман... Изобразил озабоченность, когда во дворе телятника, возле блока, заметались фары легковой машины - непорядок, мол, не должно так вечером быть, может, не пойдём? Не должно, конечно, но дело это не наше, и вообще уехала машина; тащись к блоку, животное! Животное, как водится, тронулось, не дожидаясь, пока я возьму стремена, и попыталось ненавязчиво свалиться в кювет - назад, к конюшне: вот когда шпора нужна! Туман, кстати, здорово портил видимость: асфальт под ногами в свете фонарика расплывался, терялись мелкие детали, и я толком не мог понять, где кончается асфальт, начинается обочина. Старик, подозреваю, тоже - и, как всегда, предпочитал щупать и аритмить на асфальте, жестком, но ровном, откуда точно не съедешь в кювет. И сейчас я с ним был скорее согласен, но аритмию его я чувствовал, как свою. Наконец, начались фонари, получилось уверенно по обочине идти. Можно и фонарик потушить стало. Вот и родной спуск на поле с фанерой под ногами, вот и узкая тропка среди бурьяна, которой мы обычно начинаем прогулку. Тропка была довольно твёрдой, похоже, даже слишком: Старик пусть и прибавил, но по-прежнему сильно аритмил, и через темп выдыхал воздух, как каратист - может, ему больно, нога скрипит по мокрому холоду? А суставы не щёлкают, хоть именно по этой погоде должны были бы. Но они давно уже не щелкают, вроде? А тропинка скоро в хоккейную коробку упрётся, пора на поле уходить; за ориентир поворота я выбрал старую яблоню - она выразительно, по-японски извиваясь, чернела на фоне белёсого неба, среди ветвей сверкали цветные фонарики строительной ярмарки. Пошли по траве - Старику стало явно легче: в прошлый раз он считал поле недостаточно ровным и старался ходить по тропинкам, сейчас мягкий грунт ему важнее был. Что ж, тем больше возможностей для манёвра будет. И кто нам слово скажет? Туман, народ по домам сидит. Хотя - у дверей магазина, как положено, толпится с полдюжины местных ханыг или гопников. Но какое нам дело до них, а им - до нас? А больше никого вокруг и не виделось... Хотя из тумана доносились какие-то женские голоса, с какой стороны, и не понять же, туман. Или - телевизор из дома? Опять же - не всё ли нам равно?
    Один круг по полю - и фыркать через темп Старик перестал: расходились по мягкому ноги, наверное. Ещё два круга я подождал - может, попросит он рысь? Не попросил, тогда я выслался сам... Идея была не лучшей, тем более - в сторону от дома: Старик пошёл неимоверно тяжело, битый правый перед проваливался вниз так, что можно было и вперёд кувыркнуться. Да, сегодня рыси не будет. Прижал руку к холке - Старик с готовностью перешёл на шаг, но этот шаг был пошире, и аритмия, вроде бы, прошла. Не зря, значит, животину мучил. Ещё пару кругов на отшагивание - и можно будет собираться домой. Старик, замечу, думал иначе: когда мы шагали в сторону дома и я культурно попросил поворот, продолжил движение не самым плохим приниманием на шагу, ещё и постановление сам изобразил - и попробуй выпрями его теперь! Фокус старый, его мы знаем, но с того не легче, а шпор, замечу, нет; теперь придётся долго и муторно пинать внешней ногой в бочину, набирать внешний повод, а до кучи крутить корпус внутрь поворота - чтобы вошёл он в поворот, наконец. Он вошёл, злобствуя на весь белый свет и придурка хозяина заодно, попытался нарочно изобразить вольт налево - мол, попросили, а он чего? - и стало ясно, что без иллюзии работы дело не обойдётся. Итак, играем рабочий шаг в положении вперёд-вниз, не сбор же с меланомами на шее просить. Нога - рука, нога - рука, местами "коридорчик": ага, получилось! Конина идёт весьма активно, меня слушает, башка висит, где надо и особо не вырывается. Сделаем, что ли, серпантин через всё поле. Сделал петлю, нацелился на фонарный столб, украшенный "холодильниками" мобильных ретрансляторов. Коня уносит влево? Плохо, если так, значит, права была Колдунья про новую хронь на левом заду. Но нет, вроде, вправо несёт, как несло всегда.. Никуда не несёт: конь читает, куда я целюсь, и сам поправку берёт, а если хронь и есть, то он может её пересилить. И это порадовало меня отдельно. Сделав красивую остановку, тронул коня уже с отпущенным поводом: последний круг, отдыхаем! И на этом последнем круге ни одна болячка наружу не вылезала: значит, мы гуляли не зря. А то, что рыси сегодня не было - не последний ведь раз?
    Стойку Старик держал до самых задов конюшни: уверенно спустившись в кювет, по лужайке двинулся так, что вот-вот рухнет. Может, даже с фонариком не видел, что под ногами, не был уверен? Пожалуй, мне стоило слезть, пусть под ногами и была разъезженная трактором чача... Досидел в седле до пандуса, мучитель. Старик замученным себя не считал: потребовал законный сухарик раньше, чем мои сапоги коснулись бетона. Теперь ясно, откуда на ЛЕВОМ моём локте появлялась красная морковная слюна; сегодня, впрочем, она была зелёная, с остатками травки, что он полчаса назад жрал. Пока рассёдлывался, шакалил конь неимоверно: я вытряс из кармана галифе все крошки до последней, и конина, убедившись, что сожрала всё, снова удалилась вылизывать кормушку - там ещё оставалась морковная стружка. У меня ещё оставалось время навести порядок в шкафчике, высыпать в ларь очередную порцию ВТМ, унесённую с работы - спасибо "минус второй" электричке. Когда уходил, к денниковой решётке выползла рожа с немытыми ушами: рожа явно считала, что получила с меня не всё. Скаредный я только носик погладил; вслед раздались могучие удары копытом по двери: я уж и не упомню, сколько их не слышал - год, или целых два? Но то, что услышал - радовало отдельно: до Солнцеворота конина точно доживёт, а там - как Бог даст!
    Дела были переделаны, можно было мыть руки. Умывать руки... Напротив душевой - вход в кобылий зал, и оттуда мне навстречу раздалось громкое и до боли знакомое гугу. Бухта, что ли, до сих пор здесь ошивается - получается, не выздоровела?! Остальным я безразличен до сих пор был. Всё-таки, гугукали здешние тяжеловозные дамы - Грёза и Канапэ. Нырнул под слегу, выдал каждой сухарик - тогда загугукал следующий отсек, там были привязаны серые; что ж, выдал по сухарику и им (там же в яслях возлежала Летучая, от сухарика она отказалась - не задрожала хоть, спасибо и не этом). Молодую серую погладил; не успел руку донести до холки - меня, как током, пробило её биополем. Час плясал вокруг Старика, жеребца, вообще-то - а такого чувства не было вовсе; он был пуст, как дырявый кувшин. И таким же пустым в последние годы был Белый конь... Почувствовал себя энергетическим Дракулой, тему решил не развивать. И очень тихо из кобыльего зала убрался.
    ...Когда я вышел с конюшни, туман по-прежнему обжигал холодом лицо. Небо над посёлком было холодным и белёсым: туман отражал свет фонарей. А огонь электрички, всегда пронзительный, затеплился на горизонте, как далёкая свеча; приближаясь, он раскрылся золотистым сияющим шаром, но середина его осталась неяркой и осень тёплой. Конец ноября. Безвременье. Пожалуй, мне уже хочется снега. И отдельно хочется пролететь галопом по родному полю, по травке, что ещё пробивается через колючий первый снежок... не потянет Старик конную охоту, увы. Да и у меня уже не хватит безбашенности и азарта. А если на другом коне? Только вот нужен ли мне другой конь?
  2. Время от Самайна до Солнцеворота - самое тоскливое: в любое время и в любом месте рискуешь улететь в полную безнадёгу... Улетел и сейчас, едва сгустились сумерки за окном. Пришлось кремниться: фелуцена у Старика снова было в обрез. Зато его было много у меня: на днях на работу притащили пятьдесят кило в обычных пергаментных мешках. Мешки заняли всё место под рабочим столом и явственно попахивали почему-то солёной рыбой. У меня с этого явно началась аллергия, да и не только у меня: коллеги чихали, отпускали шуточки по поводу закуси к пиву, но пока не злобствовали. Испытывать их терпение мне не хотелось - и, значит, придётся в ближайшее время машину искать. Купила баба порося - серого, возраста пенсионного. И фелуцен ему впрок толком и не идёт.
    Старенькая электричка, приведенная в порядок явно на коленке, мелко тряслась и вихлялась на стрелках... Давно уж узких тамбуров не встречал. Электричка, как известно, портал - и пойди пойми, в какое она тебя закинет время и место. Меня она исправно высадила в посёлке - только вот круглое окно в башенке старого вокзальчика до боли напомнило Кенигсберг... И, да - здесь было теплее, чем в городе. Залез с рюкзаком на путепровод - как всегда, задохнулся, огляделся по сторонам: на юге, почему-то, багровело зарево - надо бы спросить у местных, откуда. А прямо по курсу висела полная луна - в сильной дымке, диск казался матовым, но моря виделись совершенно отчётливо. Совершенно киношная луна. На заднем дворе конюшни было слякотно, я снова задался вопросом: ну ладно, поездить и на футбольном поле можно, а вот где старое чучело в руках шагать? Если оно опять посчитало лужи, только это мне и останется.
    Старым чучелом без меня, похоже, не занимался никто - его по площадям покрывала серая цементная щетина: сухая, спасибо и на этом. Морда почти белая - так это я сам её и чистил! Чучело мотало башкой, требовало морковки кончиком вперёд непременно в левый угол передних зубов: крайний правый был, помнится, обломлен. Или уже не только крайний правый? Что ж, будем совмещать кормёжку с чисткой хобота... Новый обычай создаётся. И, по этому обычаю, морда сперва выдаётся секунд на десять, потом удирает и крысится где-то под потолком, но время доступа с каждой морковкой растёт. Морква в кормушке Старика до поры не интересует - и я сразу сунул пяток в карман халата и выдавал по необходимости, то бишь когда хобот заметно работать мешал. Когда я перебрался к задней оконечности тушки, Старик придумал новый способ напомнить о новой морковке - он начинал шуршать и дёргать авоську со щётками, что висела на денниковой решётке; надо сказать, он этим не злоупотреблял. Со свежей зимней шкуры сухие капельки грязи счищались долго и муторно; иные пришлось выдёргивать руками, и коню это не нравилось. Линька в срок - хорошо, конечно, но не поспешила конина с линькой? Прогноз ещё две тёплых недели обещает.
    Появление седла Старика не вдохновило: он открыл хоботом дверь и вылез в проход на длину верёвки. Надулся он тоже знатно: резинку на подпруге пришлось тянуть, чтобы кончик приструги поймать. Или - брюхо наел, это скорее хорошо. Когда приструги тянул, рядом с рукой защёлкали зубы. Когда они щелкнули совсем уж близко, вклеил по хоботу локтем; хобот ушёл и обиделся - отказался жрать моркву из рук и кормушки, закрыл глаза и задумался о вечном. Извини, дорогой, но меру знать надо... Щёлкнул чёмбур за подбородник уздечки, пошёл одеваться на выезд. Шпоры... да, симвОл для нас обоих. Флиска под куртку - правильно с собою захватил, давно пора. Фонарик, где только поменял батарейки - да, это по делу. И телефон - чисто на всякий пожарный: кому звонить, если случится что, и не ведаю. И - вперёд, за воротину, что конюх уже распахнул.
    В луче фонарика плясали редкие белые блёстки - явление, здесь частое; скорее всего, туман от прудов схватило в ледяные кристаллы. Хотя - не настолько холодно, вроде? Из ноздрей Старика бил пар, как из маленького паровозика, сквозь клубы пара оранжевым мандарином светился глаз. С пандуса он сошёл как-то осторожно - я внимательно осмотрел идущие ноги: ноги шли, как обычно. Шлёпая по грязи, вышли за поскотину: ну, и где здесь гулять? Единственный зелёный пятачок под стеной коровника был издевательски маленьким, Старик явно не понимал, чего мы там забыли... Посмотреть, что на кордовом круге творится? Чёрная окружность доверия не внушала, но вполне работала: грязь отчасти загустела от холода и неплохо держала сапог и копыто. Правда, тренчики от шпор придётся стирать снова. Старик печально нюхал землю: любимых навозных куч тут не было. То есть, ни одной. Развлечение себе он всё-таки нашёл: в левом углу круга сохранился травяной пятачок, и он тут же впился в него зубами, несмотря на трензель. И, надо же, откусил! Значит, передние зубы работают ещё, и куда лучше, чем я думал. Тогда пусть дергает свою траву, пусть только потом на ходу жуёт. И он исправно жевал, лишь раз выплюнул - впрочем, тут мог и трензель помешать. Представляю, как ему надоело на одной каше с витаминно-травяной мукой сидеть.
    Так, десять минут походили - можно попробовать и залезть, как всегда, с блока за коровником. Теперь, наверное, стоило выключить фонарик - демаскировал он нас: шли на футбольное поле, место, для нас спорное. Вот и шпора пригодилась - спихнуть Старика с асфальта на обочину проулка: асфальт он переносил тяжело, щупал, но предпочитал брести по нему, не заморачиваясь, что там под ногами. Вот и спуск на поле промеж пирамидальных тополей... Гать через кювет, деревянные доски, фанерные щиты: Старик прогрохотал по ним без малейших сомнений, боевой у меня, однако, конь. Тропинки расходились по полю птичьим следом, наша, видимо, крайняя, вокруг поля - этакая чёрная гладкая канавка среди довольно высокой травы. Скользко? Да нет, копыта держат. Старик пошёл отдуваться через темп - я прислушался: вообще-то, это нехорошо, не тянет конь всадника даже на шагу. К концу поля явление, вроде, исчезло - и слава Богу. Там тропинка уходила вдоль хоккейной коробки к главной улице, значит, теперь надо по целине, вдоль длинной стороны поля, стараясь не попадаться в лучи фонарей. Странно - на футбольном поле попадались заметные кочки, и Старику они заметно не нравились: выползла аритмия, но вскоре ушла. Ещё я слушал щелчки в холке и скакалках задних ног: холка молчала, скакалки трещали случайно - системы не было. И это тоже было хорошо... но сколько ещё всякой пакости проснуться могло!
    Кажется, мы зря хоронились в тени: в пятиэтажках горели окна, слышался звук телевизора, женский смех, на стоянке у магазина крутились машины - и при этом ни одного человека ни то, что на поле! Хотя, кому надо - видели, конечно. Наплевать, лишь бы прямо сейчас не нарваться. А все дорожки сейчас были наши. Мы пересекли ту, что шла по диагонали - хорошая, надо сказать, дорожка, но нам не очень по пути. Ближе к домам шла хорошо накатанная грунтовка неясного назначения - но там слишком светло, не будем соваться. Она доходила до нашего проулка и шла рядом с ним - вот это уже лучше, метров двести хорошего грунта. Потом она поворачивала влево, описывая подкову, пересекала поле по прямой и уходила на задворки местного ДК. Это нам вполне подходило. Сделав по ней круга три (замыкали круг по чистой целине), я аккуратно попросил рысь; Старик явно пожал плечами и побежал, весьма неплохо работая спиной. Я было порадовался, что за всеми Стариковскими болячками не разучился сидеть на учебной рыси, тем более такой активной - и тут рысь без команды сменилась довольно уверенным и ровным галопом! Ну да, конечно: сейчас дорожка точно к дому смотрела. Кстати, скоро она повернуть была должна... Старик поворачивать не хотел - пришлось откинуть задницу, ткнув шпорой в свежий целлюлит. Пару темпов принимания на галопе Старик, всё ж, исполнил, но, когда я настоял на своём, обиделся и перешёл на рысь - что мне и требовалось доказать. На рыси стало слышно, как он отдувается, и метров через тридцать я и рысь свернул. Есть желание галопировать - добро, уже хорошо. Но - не сегодня, ладно?
    Отшагиваясь, бродили по полю, изучая тропинки. Старик в них как-то не вписывался, его всё время уносило влево (не вправо, что я знаю много лет!). Может, и права была Колдунья в том, что левый зад потихоньку сыплется... ладно, будем наблюдать. Продышавшись через пару кругов, попросил рысь ещё раз, но попросил без его согласия, да ещё в сторону от дома: рысь была карикатурной и завяла метров через сто; а ведь надо было всего лишь дождаться, пока он сам её попросит! Ну, а не попросит - значит, не стоит и просить. Ладно, поболтаемся ещё... Старик то ли дёрнул ногу, то ли просто подустал, но на глине дорожки несколько раз повело задние - несерьёзно, но всё же повело. В верховой езде - длинный перерыв, может, и закругляться пора, сделать три-четыре круга, потом домой? Наверное, так. Тут на краю поля появилась некая бабушка с большой белой собакой - собака белела в темноте, её-то мы и увидели первой. Бабушка тихонько поползла по диагональной тропке, собака неспешно кружилась вокруг неё; бабушка с ней беседовала - мол, это лошадка, ты лошадок, что ли, не видела? Собака немаленькая, бабушка - старенькая, если барбоса её защищать решит - ничего ведь и не сделает. Старик собак не боится вовсе, но драться с ними толком не умеет - значит, если что, укус-другой пропустит. Оно мне надо? Поле большое, места всем хватит. Честно повернул налево-назад, пошагал так, что до бабушки оставалось метров сто, не меньше: для собаки не расстояние, но, допускаю, лениво ей станет. Так и вышло: бабушка добралась до тренажеров возле хоккейной коробки и присела на скамеечку, барбосина уселась рядом. Отлично, теперь мы знаем, какой кусок поля наш. И на этом куске осталась хорошая дорога вдоль проулка, где мы уже делали рысь и, язви его, галоп; как только морда Старика развернулась там в сторону дома, он толчком тронулся довольно уверенной рысью. Ещё и на спину взял, как положено, да ещё и мне помогал: я хорошо ощущал, что моя грудная клетка, скорее, зажата, а вот позвоночник работает, как в лучшие времена - и я к этой работе никакого отношения не имел! Получалось красиво... но не вовремя и не туда! Как и в первый раз, завернул коня по тропинке налево, но завернул по науке, с корпусом, работой ног и подобранным поводом. Конь отработал, как часики, но, пройдя поворот, разочарованно долбанул в повод и пошёл терять скорость. Что было правильно - на шаг мы перешли на краю зоны действия барбосы; та приподнялась - с ней приподнялась и бабушка. Дразнить не будем, снова по целине уйдём - отшагиваться с самого начала.
    Шагать сверхурочно Старику не хотелось: он раз за разом, как дятел, стучал в повод, хоть я его отпустил - посчитай, бросил. Во время очередного дрейфа влево он въехал в лужу на тропинке, там задние повело уже основательно. На очередном круге по целине он вдруг впился взглядом в пятиэтажку, задрав башку и насторожив уши... Там же никого нет! Всё же, есть: прячась в тени, вдоль дома бежала собака. Одна, вторая, третья - ого, здесь стая, не иначе с фермы у Большого дерьмистого озера; там их прикармливают, а ведь зря. Добычей работать мне как-то не хотелось, а ведь вероятность была; очень спокойно я развернул Старика к дому - он выполнил приказ тоже очень спокойно, но заметно выдохнул. Мы тронулись вдоль шоссейки к выезду в проулок; снова под ноги попали доски, на последней копыто скользнуло, и Старик вылетел в проулок с дифферентом на нос. Экая крокозябра.... Надеюсь, ничего не потянул. Старик прошёл обочиной, неодобрительно косясь на проезжающие машины, и с явным облегчением ухнул в темноту на задворках конюшни - точнее, весьма культурно спустился, замечу, после работы: бывало, он здесь со свежими силами на заднице съезжал. Сейчас всё было честно, но в конюшню он, тем не менее, вошёл без встречного вопля. Впрочем, и остальные жеребцы молчали - может, просто день сегодня такой?
    ...Очутившись "в домике", Старик тут же полез снимать уздечку о кормушку - ух, как я это не люблю! Нарушил ТБ, снял уздечку раньше седла, оставив конину на свободе; тут же мне в грудь упёрся хобот, на котором было просто написано "Гладить тут!". Я погладил - как же иначе? Башка закрыла глаза, замедитировала, потом встряхнулась и полезла в кормушку: помните, там ещё хватало морковных огрызков? Конь был занят надолго, можно было снимать седло и валить: ничего не будет всё равно. И я отвалил: если сейчас начать неспешно собираться, аккурат к своей электричке попаду.
    Рюкзак за спиной был, посчитай, пуст: морковку съели, фелуцен я высыпал в специальное закрытое ведро, флиска перекочевала в шкафчик. С собою я захватил лишь папаху: похоже, слишком неудачно стянул верхушку, и теперь, сидя а голове, она безобразно торчала вверх тремя корнями огромного зуба. Не самое удачное приобретение... Зато бюджетное, спасибо Авито. От старой уже кусочки овчины отлетают - прогнили нитки, которыми их сшили двенадцать, не менее, лет назад: своё она, пожалуй, отслужила. Так что будем новую по голове формовать. Интересно, сколько она лежала на советских складах... И получится ли у неё столько же прослужить?
    ...На пути назад я очутился в той же древней электричке, что везла меня сюда. Я вошёл в неё в посёлке, немыслимо архаичном даже в полусотне километров от города, а вылез на конструктивистской крытой платформе с переходом на МЦК. Скажите теперь, что электрички между мирами не ходят!
    Madina нравится это.
  3. Этим утром я пожалел, что под штанами не было никакой поддевки: холодало точно в соответствии с прогнозом. Хоть бы в соответствии с прогнозом было сухо: добраться до конюшни предстояло кровь из носу. Разумеется, потому что фелуцен. Кстати, фелуцена осталось на две недели, заказ я сделал, а магазин молчит... Сегодня придётся звонить, больше некогда. И делать ещё прорву дел, а работу на работе никто не отменял. И я прокручивал одно дело за другим, а в голове все сильнее возникало желание примитивно нажраться. Отчасти оно ушло после полдника овсяной быстрокашей: пакость, конечно, но голод заткнула отменно. И точно по графику я оказался в плановой электричке с рюкзаком фелуцена за спиной - кстати, спиной вес особо и не ощущался. А ещё вокруг потеплело, и дождя не было, но мокреть стояла знатная - Санкт-Петербург, опять же 7 ноября... Ровно год назад Старик на ровном месте навернулся подо мной на футбольном поле. Сейчас, видимо, кроме футбольного поля идти было некуда. Только вот, проклятье, лезть в седло мне не хотелось до отвращения - и я искал поводы, как от этого занятия отвертеться. Поводов что-то не было.
    А электричка знай себе отстукивала версту за верстой. Настроение у меня было вовсе не творческим; зачем-то полез в архивы блога, выяснил, что Старик пришёл на Горку 25 ноября 2012 года - скоро седьмая годовщина будет, причём четыре дня он провел рядом с отбывающим в Европу Крейсером. Годовщину Белого коня, 23 февраля 2006, я помнил всегда. Эту - только сейчас захотелось узнать... Чтобы точно считать дни? Оптимизма чтение архивов мне не прибавило: на путепроводе накатила особенно мощная волна депрессии, и я мечтал, как доберусь до шкафчика в раздевалке и откопаю там мерзавчик киновского коньяку: та ещё сивуха, но лучше, чем ничего. На последней ступеньке путепровода сидел внушительный жёлто-белый кот; увидев меня, он поднялся и тронулся следом, перейдя вот так, в одном метре, привокзальную площадь. Я сперва удивился, потом догадался: так безопаснее, машина человека пропустит, кисика нет - а кисики самообучаться умеют. Проулок, куда я нырнул, казался тёмным и каким-то узким; не сразу я догадался, что с левой стороны не горят фонари и окна в домах - видимо, вылетел трансформатор. Значит, на футбольном поле будет темно, и нас там, скорее всего, не заметят: ещё один аргумент в пользу сегодняшней прогулки. Но нет - как раз возле поля фонари светили исправно. Значит, по проулку надо будет проскакивать побыстрее, это значит - в седле, а где тогда в руках расхаживаться? Даже задний двор конюшни смотрелся танкодромом - в разные стороны разбегались тракторные колеи, в которых блестела водичка. Что это за тракторная дискотека тут был? Ага, ликвидировали навозную кучу - видимо, погрузчик на шоссе вывозил, и чачу после себя оставил паскуднейшую. Этак проще залезть на коня будет прямо на пандусе, с сенного рулона - при том, что коню это не нравится по жизни: хочешь в седло - будь добр залезай с блока у коровника. Ещё один довод против верховой прогулки.
    ...На автостоянке попыхивала выхлопом какая-то машина - ага, Колдунья собралась домой пораньше. И ворота конюшни, ясное дело, заперли. Подошёл поздороваться и попрощаться - а заодно попросить, чтобы позвонила конюху, нехай ворота откроет: стучать в окошко конюховки пришлось бы по той же чаче идти. Заодно решили проблему с доставкой Стариковой ВТМ - её грозились привезти в понедельник. Тут же спросил, получится ли до снега запрячь её кобылу в возок (согласовали), а, главное, открыто ли для лошадей футбольное поле... Поле было открыто, но трава мокрая, скользить будет - а, главное, конина недавно вернулась с прогулки, повалялась знатно и ещё не успела высохнуть. На это я махнул рукой, а зря: такого, что торчало из денника, я не видел, наверное, года три, если не больше. Кроме нескольких белых пятен на лбу, конь был цвета навоза. Целиком. И навоз был свежий. Там, где не было огромных, в палец, заклеек, например, на затылке или крупе, красовалась чёрная земляная штукатурка. Она, как раз, подсыхала первой - но легче от этого не было. Можете не верить, я не сказал ни одного матерного слова; сам ведь искал предлог, чтобы отвертеться от неизменной прогулки? Так вот тебе предлог, радуйся - пошутило Синее небо. Я только выдохнул; радоваться почему-то не хотелось, но удрать ближайшей электричкой - очень и очень. Только вот пересыпать фелуцен в контейнер... и фонарик со шпорами не забыть. Мне что, в Мещере шпоры понадобятся?
    Размышления прервал работяга - пришёл очередной этап великой стройки обсудить. Стройка дошла до стадии изготовления дуг короба фургона, и вариантов тут хватало. Конечно, просто в глаза бросалась идея сделать каркас из дюралевых профилированных труб наподобие шпаногоутов байдарки - и лет двадцать назад я бы мигом нашёл всю оснастку для этого дела. А сейчас каркасные байдарки ушли в прошлое, да и вручную их давно никто не делает - нерентабельно. Короче, вопрос остался открытым: каждый сказал, что поищет да подумает. Только не спешим ли мы с фургоном? Вот сделаем испытательный пробег - и полезут наружу косяки; впрочем, пусть сперва полезут.
    ...А после всех конструкторских дел ближайшая электричка мне хвост показала. Теперь можно было не спешить - пересыпать фелуцен, навести порядок в шкафчике, где уж неделю как висела бекеша, отсыревшая ещё под Самайн... И покормить морковкой действительно обуревшую скотину. Подошёл, потрогал бочину - приемлемо это всё высохнет не раньше, чем через час: аккурат тогда моя обычная электричка пойдёт. Значит, будет свинтусом. Интересно, что морда вполне подсохла - может, обработать её, тем более что она всё равно вытираться об меня придёт? Скотина предпочла начать с морковки; грустно, но зубы стираются просто день ото дня - ухватить морковку он мог только левой стороной своих передних, причём под строго определенным углом: для этого и нужен хозяин. Порцию для откусывания тоже должен отмерять он: слишком большая тут же высыпалась изо рта на опилки. Но "правильные" дозы улетали одна за одной: на морде чуть ли не защечные мешки проявились! Набивать их до звона не стоило - морковка опять же сыпалась изо всех щелей, и понять, когда объявлять перерыв на жевание, тоже должен был я. Старик с этим не всегда соглашался - охотился за рукой с огрызком, дёргал за рукав. Короткие огрызки ухватить зубами не выходило; проще было выкинуть их в кормушку, пусть там их и гложет, и следующую морковину взять.
    Когда пакетик опустел наполовину, возникла мысль, что живности надо бы попить - только вот недоуздок тоже превратился в цементный жгут, пропитанный мерзостной чачей. Открыл дверь просто так - или своим ходом, имей совесть, свин! Свин вышел беспрекословно: всё понимает, если надо; только вот пить не стал, завис над ванной и башкой по сторонам закрутил: смотрите, мол, соседушки, я нынче красивый... Ну, тогда вали домой, поросятина! Валить оно желания не изъявило; недоуздок нерабочий, за гриву без перчаток браться я не нанимался. Ага, можно чомбур на шею - не мой, замечу. Помогло: конина с легким неудовольствием в "гараж" вернулась. Значит, и кордео иногда понимает старый хрен; будем знать, конечно, но злоупотреблять не будем.
    В деннике мне в грудь немедленно ткнулся хобот - мерзкий, навозистый: чего стоишь, корми дальше давай. Так, а хобот, в отличие от тушки, подсох: тут он мне и попался, мордасию вычистим принципиально. Число секунд, отведенных мне на спокойную чистку хобота, явно зависело от выдачи очередной морковки, причём потихонечку росло: и зачем я ему столько морковки просто так скормил?! Да, щётка нынче совершенно спокойно проходила по ушам, только вот грязевые комочки счистить ею не получалось вовсе. Руку протягиваешь - вскидывается, стёртыми зубами щёлкает. Главное, это всё - только на сегодняшний вечер, завтра что-нибудь новое придумает. Ну, или заняться этим серьёзно, вывести поганую привычку... Знать бы только, как.
    Когда Старик уяснил, что морква в пакетике кончилась, то решительно прервал общение и сунул хобот в кормушку: хамство, но таким хамом он был в те времена, когда не разваливался ещё. В совокупности с грязевыми ваннами - признак хороший. Можно было собираться, чтобы успеть на вторую по счёту электричку... или на третью? Всё равно отыграть получится не меньше часа - не спеша, рюкзак в Мещеру соберу. В шкафчике порядок навести не получилось, несчастная бекеша в контейнер так и не ушла; ничего, пусть висит, вернусь - уберу. Проклятье, ещё неделю мне тут не быть. Интересно, грязища на шкуре меня тоже дождётся?
  4. В канун Ночи в дождливом октябре в город пришёл первый снег... ненадолго, по прогнозу - дня на три: не иначе, погода показала Самайну нарочито русскую дулю. С утра на земле лежал вполне убедительный снежок. Народ отреагировал сразу: с сидений метро в проход смотрели закрытые ботинки с протектором всех возможных исполнений - от полевых и строительных до гламурных, чуть ли не в стразик. При том, что в Нерезинове пешеходные дорожки честно чистят уже не первый год... Научены. Напялил вибрамы и я: у Старика снова кончался фелуцен - пришлось в недобрый день после работы на конюшню ползти, причём фелуцен от силы половину объёма рюкзака занимал. Любимый начальник свалил в этот день раньше меня - с чемоданом, в отпуск. И я нахально пятнадцать минут от рабочего дня откусил - чтобы раньше "окна" успеть к электричке. Не остановке автобуса народа толком не было, не было и в подземном переходе к платформе... Народ не испытывает судьбу в самый разгар Самайна? Нет, просто закрыли станцию метро - на два года аж; издержки метростроительного бума. Привыкай, что платформа теперь два года захолустьем будет; кстати, мне это, скорее, хорошо. А линию пустят - ещё лучше будет, только вот через два года я здесь точно ездить не буду.
    Если не тормозить - успеваешь ещё на одну электричку раньше, причём быструю. И на этот раз я успел. Прыгал в поезд - ещё лиловый сумрак вокруг стоял. До Солнцеворота - два месяца ещё... Скрылся из глаз город - и в окнах забелели снежные равнины: возникло ощущение, что снег здесь был всегда, вовсе не первый день - и впечатления разрушали лишь деревья с заснеженными листьями. Снег прикрыл платформу, и мой рюкзак на колёсиках ехал по нему крайне неохотно: колёса то забивались, то со скрежетом, как полозья саней, скользили по первому ледку. И стальной жёлоб для тележек тоже покрывал снег: путепровод я перешёл с некоторым трудом, считая лестничные марши - их оказалось шесть. Сосчитать я их сподобился на пороге пятой зимы в этих краях... Значит, не нужно было. Свалившись с путепровода, я присвистнул вторично - на асфальте проулка красовалась свеженькая наледь: откуда она тут, если проулок, в общем, выше уровня земли? В конце концов, всё равно откуда - но проулку нынче можно было рассекать на коньках. И двести метров от конюшни до футбольного поля, где газончик равномерно торчал из-под снега, Старик даже в руках не пройдёт. А завалится - как с натёчного льда подниматься будет? Настроение упало: самый надёжный вариант с первых минут отвалился.
    В жилой зоне я застал всю толпу: вот что значит появиться на полчаса раньше. Навёл справки по грунту - они не радовали: кони, включая Старика, носились, но спотыкались через раз, Старик так и навернуться успел, теперь светил кляксой на бочине. Потом его отшагивали принудительно, и Колдунья сильно сомневалась, что его можно будет не то, что выводить - чистить: после всех подвигов он запросто не высохнуть мог. Самая маленькая наша девонька обозвала грунт "колючим" - видимо, весь танкодром превратился в лунный грунт. Переодевшись, решил пройтись по плацу своими ногами; грунт и впрямь был "колючим" - встал немаленькими глыбами, человеческой ноге среди них было очень неудобно. Но они всё ж таки пружинили - возможно, кони с их массой могут это всё просто растоптать. Может, и растоптали - вдоль задней стенки; на худой конец, погулять можно было там. Опять же, на плацу было светлее - снег отражал свет окон и фонарей посёлка; лужайка же за левадами тонула в черно-серой мути: тащить туда коня мне не хотелось и безо всякого Самайна. Но в крайнем случае - придётся всё равно. А ещё придётся, видимо, доставать с антресолей бекешу: над плацем свистел пронзительный ветер, совершенно зимний, и куртку без флисовой поддевки этот ветер продувал без труда, равно как и шапочку-"менингитку". Ну, голову зимняя папаха спасёт - правильно я её из дома притащил.
    Старик вертелся за решёткой и особо уставшим не выглядел. Нахальным - это вот да. Я попробовал рукой стереть остатки каши с его здорово замызганной рожи - тут же удрал в глубину денника, задрал башку под потолок и принялся строить оттуда страшные рожи. Морковка в кормушке не заинтересовала его ничуть... Сегодня мы договорились на том, что на верёвку я его не ставлю, а время от времени даю из руки очередную морковину: он откусывал кусочек, и, пока жевал, хобот и вся шкура были в моём распоряжении. Кусал он, кстати, неважно - старался откусить с левого края передних зубов, там, где все на месте (справа первый крайний обломлен с незапамятных времен был, но раньше это ему жрать не мешало; похоже, стираются зубы, и стираются стремительно - если помните, проблемы всего лишь весной начались). Ладно хоть, нашли, чем кормить, чтобы он был похож хотя бы на чучело терца. В общем, он радовал, смотрелся почти кругленьким: грудак торчал вперёд, круп округлился, маклоки закрылись, вроде как, и спина не стояла "домиком" и провалилась чуть поменьше, но тут надо помнить и про зимнюю шерсть. Перелинял он, замечу, ровно тогда, когда надо - без задержек: значит, обмен у конины в сравнительном порядке. В хвосте, как водится, нашлась пара репьёв - впрочем, сейчас-то с ними понятно: отхаживали на полянке, по травке. И да - шкура на бочине действительно была слегка покоцана, не насквозь и, что важнее, не на подпруге. В том, что я залезу сегодня в седло, я вовсе уверен не был - но седло "для галочки" надел. А ещё надел хакамору; затянуть её Старик толком мне не дал и даже в таком слишком гуманном исполнении всячески показывал, как на меня обижен, тёрся хакаморой об угол кормушки и истекал оранжевой морковной слюной.
    Контейнер с бекешей свалился с антресолей с некоторым скрипом; выглядела она неважно - сплошь в белых волосах, оставшихся, может, ещё от Белого коня. Валиком, конечно, пройдусь - но когда нибудь... По хорошему, стоило бы подпоясаться - сходу было нечем, разве старым путлищем, но для этого ещё один контейнер снимать; что ж, обойдусь, минус на дворе несерьёзный. И так работяга с конюхом посмотрели на меня странно. Перчатки, увы, придётся цивильные брать - других сейчас нет. Фонарь поверх папахи, сухари в карман - вроде бы, и всё, можно на выход. Когда ходил щупать ногами плац - казалось, сапоги скользят люто, по пандусу спускался с некоторой опаской. Сейчас же, рядом с конём, спустился вполне уверенно, конь - тоже. Подошвы остыли, сцепление улучшилось? Пойди пойми.
    Танкодром у входа я прошёл, вновь поминая маму: я, не Старик - тот, едва я вылез на ровное место, потащил меня обратно, потому что именно в танкодроме лежали любезные ему навозные кучи. Там, где моя нога скользила с подмерзшей кочки вбок, копыто аккуратно её плющило: по подмерзшей чаче Старик передвигался уверенно и довольно шустро. Выбрав среди чачи некую точку, он потыкал её носом и затянулся аж три раза подряд, причём третий раз - завесив хобот с оттопыренной губой напротив моего лица! Я отметил - глазищи при этом были вполне весёлые. И рванул себе дальше - а мне каково было по колдобинам бежать? С кучами Старику сегодня не фартило: он обнаружил только три штуки и раз за разом крутился между ними - при этом у первой он затягивался, вторую копал копытом, третью - носом и, вроде бы, пробовал на вкус. Как водится, это ему надоело через десять минут; он начал обнимать меня шеей и подталкивать к выходу - а я судорожно чесал репу под папахой, чем бы нам ещё сегодня позаниматься: в запасе было полчаса, не меньше. Идти на полянку не хотелось, ну не нравилась она мне, но посидеть в седле хотелось чуть ли не наперекор Самайну. Тут на глаза попался коридор безопасности, покрытый пушистеньким нетронутым снежком: кажется, это был вариант. Я решительно направил Старика промеж заборчиков; увы, половина ближней длинной стенки и почти вся короткая правая были испохаблены непонятными кочками - похоже, бульдозерным отвалом, прошедшим в упор к забору. Отвал был довольно свежий, не слежавшийся, снегу поверх него было сантиметров десять - пойди пойми, что можно поймать, провалившись в такую кочку; может, поэтому Колдунья сейчас коней в коридор не пускает? Пробираться по буграм приходилось очень осторожно; Старик отстал и старался идти за мной чуть ли ни след в след. Зато потом, у дальней стенки, в нашем распоряжении была совершенно ровная плоскость, правда, украшенная по середке автопокрышкой - и она тянулась буквой L на половину длины коридора. Что ж, не первый раз нам в половине коридора болтаться... Сойдёт. Я перекинул уздечку через шею и отвязал стремяна.
    Возить меня сегодня Старик готов не был - и возле самого лица зависла серая морда с проникновеннейшими глазьями. Я сделал вид, что не понял, поставил ногу в стремя: ага, Старик ржанул(!) и выстрелил вперёд - начались обычные игры; здорово, что начались. Всё же в седло я взгромоздился не с третьей попытки, со второй - правда, Старик при этом исполнил пируэт и почесал было к выходу из коридора... Чайник в этом деле Старик, Толстая куда изобретательней его при посадке в седло гадит. Я развернул Старика в ровную часть коридора: он почесал вполне себе уверенно, будто и не носился до упаду пару-тройку часов назад. Первое ощущение было - сидеть особенно удобно: может, брюхо разожралось так, что нога наилучшим образом легла? Мы вышли на дальнюю стенку - лицо обжёг ледяной ветер, глаза заслезились даже под очками: привет тебе, зима! Холод с легкостью залез под бекешу: не зря в голове крутилось, что непременно подпоясаться надо! Почему-то здорово застыли колени: вроде, галифе - полушерсть, и кальсоны под ними, правда, те ещё кальсоны, но не ожидал.Перчатки - не блеск, но терпимо. Зато ступни чувствовали себя великолепно - правда, под летние сапоги я надел самые толстые носки в доме. Про папаху я не говорю - она-то удар держит всегда. Ни на какой хайтек её не променяю.
    ...Старик тем временем прошёл весь ровный участок и выразил готовность штурмовать бугры; я попросил развернуться, прижался к левой стенке коридора - надо же, отказ! Ну, а что ты сам хочешь? Упершись лбом в стенку, Старик сделал поворот налево на переду - довольно чётко сделал. Не хотел крутиться вправо - ну да, правый перед же у него скрипит. Спасибо, что напомнил, впредь учитывать будем... Тронулись обратно: почему-то Старик решил, что будет просачиваться через узенькую щель между оградой и автопокрышкой, хотя с другой стороны пространства - метр, и всё так же гладко. Ладно, решил - пусть идёт, меня же в стенку коленом не привозит. Сделали один круг, другой... Конь вкопался и посмотрел на меня - глаз в свете фонарика показался мутным и пустым. Ещё один раз, пожалуйста! Тронулся с тяжёлым вздохом, похоже, слегка отдувался на каждый темп. Но уверенно шёл, и аритмии на ровном месте слышно не было. Потерпи уж, ушастый, последний раз шагаем. Нет, не последний - ещё "заминочный" кружок в руках, ну в твоих же это интересах. Тяжёлый вздох, тычок хоботом в плечо - ну, пошли, если ты так настаиваешь. Всячески погладил, похлопал - и мы снова отправились коридор топтать. Да, гладить - это нынче очень важно, по поводу и без повода.
    Приятно было посмотреть на Старика, влетающего в конюшню с боевым кличем. Раздувая ноздри, он впился в решётку соседнего денника... не увидел там ничего, сконфузился и проскользнул в денник очень тихо. На хвосте его снова красовался репейник... Проклятье, откуда?! Плечи, замечу, не отекли: то ли холод на дворе помог, то ли под шкурой не видать. Тихонько посапывая ноздрями, старый клован выклянчил у меня два последних кусочка сахара и уткнулся в кормушку, где ещё оставалась морковка: зубов её лопать у него теперь вполне себе хватало. Раз выражаешь отношение - тогда давай, до свидания. Хоть бы морду от кормушки оторвал, пакостник. Ладно, пойду собираться - как хорошо, когда можно не спешить! Сколько лет мне не хватало именно этого получаса, в которые превратились 15 минут рабочего дня. Не спеша развесил амуницию - новая корда, что принёс только что, сегодня не пригодилась. И не очень понятно, когда пригодится: рысить на корде, вроде как, особо не требуется. Хотя - будут же кордить без меня, как тогда? Собрался, вышел навстречу пришедшей ненадолго зиме; ветром защипало лицо, шерстяную шапку мигом продуло до головной боли - пришлось натягивать на неё немереных размеров капюшон "товарища прапорщика": поверх каски его надевают, что ли? Вот когда бы реально пригодилась папаха - но такого прикида местные могли бы не понять. И никакие ссылки на Самайн мне бы не помогли. Хотя - что мне мешало всё тот же капюшон поверх папахи натянуть?
  5. Снова нарушил обычай ездить к коню в воскресенье - но в воскресенье погода грозилась сломаться до самого снега. Поэтому, пусть и со скрипом, пришлось собираться... Небо потихоньку раздувало, даже солнышко заблестело, но я чувствовал себя откровенно паскудно. А на воскресенье уже другие дела назначены, не отменить их, хоть тресни - ну, и дождь до кучи. Так что пришлось собираться - не на автопилоте, а на чистом разуме, бывает и так. Другое дело, что по такой погоде и разум с лёгкостью перекашивается, но это уже - судьба.
    На платформе железной дороги меня встретило высокое небо, пусть и в сильной дымке, а, главное - заметно потеплело, всего лишь за час, что я провёл под землёй. Хотя - меньше часа: я опять через МЦК ехал. Всё думаю - с чего бы я предпочитаю МЦК, если выигрыш во времени не стоит разницы в цене? Сейчас додумался, вроде: электричка - это всегда телепорт, телепорт от тебя силы требует; а здесь, на новой, модерновой станции, завязанной в один узел с МЦК, это, вроде бы, и ощущается меньше. Проклятье, за комфорт денежки плачУ!
    Низкое солнце било в окна электрички: интересно, уйдёт оно, когда приеду в посёлок, или нет? Нет, не ушло, но небо подёрнулось лёгкой дымкой, намёком на пастельный сумрак: намёком - в половину четвёртого! Впрочем, астрономический закат нынче в пять тридцать, тогда всё сходится: просто необычно, что индейское лето в конце октября вернулось... И тогда в голове срабатывает, что на дворе сентябрь, и у меня, по крайней мере, ещё светлого времени час! Но сейчас почти ноябрь - и половина деревьев теряла последние листья. Пёстрыми листьями сплошь завалило обочины проулка, и по этому лоскутному ковру очень аккуратно ступали кисики - но шорох их выдавал всё равно, да и смотрелись поверх листьев они очень контрастно, хоть немедля на телефон снимай.
    На подходах к конюшне мне встретилась верхами трое наших девонек: среди них была юная Надежда на молодой серой - выросла лошадка, вон в поля ходит... И явно недорабатывала лошадка - пузо наела знатное; теперь она заметно меньше походила на терку, что полагалось по легенде. В левадах ещё прогуливался остальной табун, выдёргивая ноги из чачи; как-то быстро промелькнул в этом году краткий момент, когда плац эластичен, но ещё не разбит... А через пару дней погода сломается, и там будет пахота. Но ноябрь - вот-вот, и, по идее, должно заработать социальное соглашение о допуске на футбольное поле: надо будет Колдунью потрясти, что по этому поводу слыхать.
    Стариков хобот уже маячил за решёткой денника - морковное дерево пришло, надо брать. Уже говорил, кажется, что хобот последнее время выглядит каким-то тонким, не всегдашним башмаком: ахинея, конечно, с годами кости не усыхают. И он, как водится, был по площадям перемазан остатками каши: аккурат на переносье красовались блямбы размером с рублёвую монету, вокруг ушей проходила сплошная цементная кайма, застывшие "сосульки" глины в гриве и хвосте - не в счёт. Расставаться с этим великолепием он не желал крайне. Дотронуться до его размалеванного хобота получалось только голой рукой: скребница, влажная салфетка - сразу мимо, щётка - можно потерпеть, но недолго и только за моркву, причём моркву надлежит достать из кармана. Хамство затихает, если поставить на верёвку, но тогда большая часть безобразия под недоуздок уйдёт, а потом плавно перетечёт и под уздечку... Возвращаясь к морде раз за разом, я ногтями, по одной - по две, соскрёбывал грязищу с переносья. Потом - снова минута - другая шкуры; шкура уже наполовину зимняя: линяла конина стремительно, и это было хорошо, если бы не грязевые сосульки. Вообше конина радовала: на заднице и грудаке отрос заметный целлюлит, брюхо стало неуловимо напоминать Толстую (впрочем, по силуэту эта сладкая парочка определённо похожа). Ну, и борзость в изрядных количествах показывала, что индейское лето конина прожила не зря. Да, кстати, где она ухитрилась снова репьёв хвостом нахватать?
    Моё появление с седлом в руках вопросов у общественности не вызвало... Точнее, были вопросы, куда я собираюсь. А вариантов у меня было не много, и все тухлые: табун зашёл, в левадах - жеребцы, значит, наша прогулка в руках будет эмоциональной, что даром не сдалось. Получается - идти по древнему маршруту через газончик у силосных ям, перекрёсток и треугольную полянку, где-то там садиться, и - на старые поля. Оно и безопаснее будет: шоссейку придётся прыгать, да, но хоть не ходить обочиной: серый сумрак уже разливался по окрестностям, по шоссейке сплошные подфарники текли, а зрение у нас, скажем так, сомнительное. Обозначив маршрут, я поволок Старика за поскотину. Некоторое время он шёл на автомате, потом крякнул и всё-таки исполнил вокруг меня один оборот: пусть хвостатые зрители думают, что он ещё крут. Похоже, он рассчитывал на родную лужайку с видом на "соперников": когда я повлёк его в сторону проулка, вкопался, очень по человечески замотав головой - мол, не-а. Я жестокосердно обогнул коровник... и не пошёл к бетонному блоку! Порядок нарушался, Старика это беспокоило - он фыркал, пыхал, взрыкивал, издавал щелчки ноздрями и прочие странные звуки, обычно коням не свойственные. Я взывал к остаткам его совести: он же здесь сколько раз ходил! Асфальт ему не нравился отдельно: прежде, чем ступить на него, он тормозил, что-то прикидывал и переходил неспешно и аккуратно, как бы на цыпочках. Коваль был нужен уже срочно, он перезрел, но с непонятным карантином без карантина по ринопневмонии звать коваля было откровенно опасно. И вот Старик тормозил на асфальте, а машины, как назло, разъездились знатно - и куда народ чешет вечером в субботу в пятидесяти километрах от Москвы?! Через дорогу я его тащил весьма решительно - но он, хоть тресни, в своём темпе шёл; машины, случалось, и тормозили. А ведь у него в подкорке отложено: шоссе перебегать надо быстро и не задумываясь, и разрешения на это он от меня не ждал; так что нынешные тормоза я бы стариковским взбрыком не считал. Видимо, всё таки - ноги.
    Старик пучил глазья не напрасно: с весны мы тут не были, перемен хватало. Треугольную полянку пересекали следы гусениц: деятельный какой-то трактор попался, везде на его колеи натыкаемся. Но колея - это хорошо, лучше по ней идти, чем в сумерках по высокой траве дорожку нащупывать. Вот и дальний конец полянки, дальше - березняк, белые стволы в сером сумраке светятся. Видимо, пора в седло... Старик немедленно развернулся носом в сторону дома, когда я нагрузил было стремя рукой - мелкими шагами осадил. В своём репертуаре, да, но и мы эти шуточки до одной знаем. Уселся в седло очень быстро и внезапно для Старика - ну да, внезапно: пока забрасывал ногу, он метров пятнадцать в сторону дома прошагал. Разворачиваться пришлось, подталкивая на каждый шаг; на границе перелеска конина и вовсе вкопалась и выразительно мне в лицо посмотрела - может, ну его, этот полутёмный перелесок? Я не согласился, выслал; тронулся Старик с третьего посыла. Вот где нужны шпоры - серьёзность намерений показывать.
    Как всегда в этом березняке, мы искали тропинку... местный леший, забитый антропогеном, только и развлекается тем, что разбрасывает их туда-сюда: если тропинка есть сегодня - не факт, что будет завтра. Тропинка потихоньку уходила от шоссейки, потом захотела прыгать через канаву, куда лезть мне не хотелось - взял правее, через подлесок. Старик выражал отношение, не выдерживая габаритов всадника сверху и сбоков. Вылезли на какой-то кочкарник; грунтовки к фермам всё нет - вряд ли она исчезла за год, шрамы такие десятилетиями живут. Забыл, что она метров на тридцать дальше, чем думал. Но вот она, вполне себе живая, ездили как бы не сегодня, и съезд наш размесили, копыто будет скользить. Пришлось вылезать на шоссе краешком, по травке - но и уклон там куда круче был. Потащил центр тяжести вперёд - но Старик залез, не легко, но уверенно, куда увереннее, чем ожидал. И снова неспешно брёл через шоссейку, в опасной близости от подфарников; нашёл, что ли, чем меня подколоть можно?
    На другой стороне дороги тоже произошли изменения: местные поля аэрации обнесли мелкой сеткой, еле видимой в темноте, спуск на поле стал заметно Уже. И он был перепахан сразу за надолбами, которые и раньше объезжать интересно было... Левее надолбов - бурьян, в сумерках чёрный почти, и там очевидно круто. Между надолбами конь еле протиснется, сразу за ними бульдозер аж бруствер навалил; канава за ней была засыпана комьями земли, насколько плотно, неясно; ухнем с бруствера - насколько провалится копыто? И следов копыт нет, точнее, в полумраке не видать. Старик даже на бруствер вылезать отказался - похоже, мои сомнения "прочёл" и выводы сделал. И я не стал настаивать, объехал был надолбы справа: увы, то же самое, забитая землёй канава, идущая до самой сетки. И снова Старик вкопался на подходах; как же здесь пролезали девчонки - если сюда ездили, конечно? А сумрак из серого уже в лиловый переходит, после круга по полю и вовсе стемнеет, и фонаря с собою нет. Оно надо - гнать коня не пойми куда, рискуя переломать ноги? Обидно, конечно, но поле нам сегодня не светило явно. И Старик это снова прочёл - аккуратно, мелко, но очень чётко попятился мимо надолба и на ровном месте развернулся мордой на шоссе. А там ещё и перекресток открылся с двух сторон - насколько хватало видимости, с двух сторон летели огни. Нащупал не паузу - окно; выслал конину вперёд, и снова она перешла в издевательски замедленном темпе, пусть шкура уже в свете фар блестела. В следующий раз поеду в шпорах, и плевать мне на косые взгляды девонек. Ну, и раньше тронусь, ясен пень.
    Спуска в кювет я боялся здорово, но Старик отработал чётко - медленно, аккуратно, не усаживаясь на хвост. По идее, почти сразу нужно было свернуть налево, через давешний кочкарник... Старик уверенно пилил прямо, по дороге. И был прав: метров через сто слева пришла тропка, что мы потеряли по дороге сюда - она и впрямь перемахивала канавку, причём без труда - и чего я по ней не пошёл? Дорожка под копытами виднелась ясно, несмотря на лучи фар, что метались по перелеску, и стволы берёзы то вспыхивали белым катафотом, то резали луч полосой бархатно-черной тьмы. Старик потихоньку прибавлял, и ноги шли удивительно ровно; аритмия исчезла вовсе - как говорится, на войне не болеют? Когда тропинка под ногами сменилась следом гусениц, ровным и шершавым, я попросил прибавить и сам: шаг сменился тьёльтом, уверенным и вовсе не тяжёлым, как было весь последний год. А рысь потянешь, старое чучело? Старик будто этого и ждал, побежал рысью, для него широкой, и ведь на спину взял, и эта спина работала: мне под зад прилетали мягкие толчки. Нет, это Старик так галоп просит; когда он его просил последний раз - в середине мая, вроде? Превосходно, но сегодня обойдётся, даже за рысь - отдельное спасибо. Шосейка приближалась, я считал секунды: минута наберётся, нет? Набралась - и я тут же нагрузил зада: на сегодня хватит! Старик явно обиделся, но на шаг перешёл.
    ...Перейти шоссейку не удавалось никак: в обе стороны плотный поток летел - перескочить удалось лишь напротив ворот силосной ямы. И тут был свой кювет - и тут спустились чисто! Дом приближался что-то слишком быстро - а ведь рысь, хоть такая, но была... Принял решение пошагать на полянке - и Старик с этим согласился: не споря, пошёл себе в темноту, обходя левады справа. Вдруг - вытянутая вперёд шея, боевой вопль; конь напрягся, зачастил, вглядываясь в темноту. По лужайке и впрямь пронеслось что-то большое и чёрное - ага, Эсперанс на Фантазусе, вот и её голос послышался. Ну да, я же в другую сторону пошёл, а им тоже двигаться надо - логично было на полянку пойти. И ведь не боятся галопа в полной темноте... Думать нужно было быстро; ставить в ночи опыты с двумя жеребцами на одной полянке я не хотел, пошёл шагать на кордовый круг, как ни странно, вовсе не убитый копытами. Только вот покрышки, что его ограждали, здорово сливались с темнотой; я уж не понял, что на эту тему думал Старик, но он шёл по окружности плечом наружу, и наплевать ему было на собственные плечи. Первый раз за этот вечер я откровенно заставил коня идти по кругу ровно, без перекосов; Старик не хотел, в меру сил сопротивлялся; зачем нам это - мы же отшагиваемся? Я вышел на середину круга и решительно слез - мы гуляем, и всё тут! Интересно, что конь тут же словно заснул: пошёл нога за ногу, вовсе не вспоминая, что неподалёку носится Фантазус, и только на каждом круге вкапывался ровно напротив конюшни. По крайней мере, отшагаться спокойно у нас вполне получилось, что не отменило приветственного вопля на входе в конюшню. Что ж, вопль - тоже признак хороший.
    ...Морковки в кормушке оставалось немало, но ко мне раз за разом являлся серый нахальный хобот... И удалось выяснить, чего он хотел - чтобы я подставил ему морковку поперёк передних зубов: откусывать помаленьку ему было явно способнее, чем, печально глодать вдоль. Зараз он угрызал морковку целиком, набивая щёки, как хомяк; морковные брызги сыпались под ноги. Именно туда он и переключился, когда в хоботе последняя морковка исчезла - ну и ладно. Собрал манатки, вышёл. Девоньки засыпали вопросами - где был, да почему не пропихал коня через надолбы на поле, они же днём пропихивали спокойно, и почему на полянку к Фантазусу не пошёл. Сослался на технику безопасности - они сделали вид, что поверили. Сделали вид - спасибо, конечно, я думаю и впредь не нарушать: у меня осталось не девять жизней, как у них, куда как меньше. Да и ради чего - разговора за чаем в "человечнике"? Конь дороже, голова - тем более.
    Девоньки как-то разом подорвались и убежали: Эсперанс собралась развезти их под домам на колёсах... В жилой зоне настала неожиданная тишина. Мне предстояло ещё намазать Стариковы плечи и пообщаться с работягой - он обтянул колёса кибитки вентиляционным ремнём от трактора, притянул его винтами аж М10, но лишь в шести местах, там, где в могучих и, вроде как, калёных ободах были штатные отверстия. Между болтами обрезинка болталась туда-сюда, и на передних колёсах их при повороте могло попросту свернуть с обода вбок. Понятно, что критерий истины - практика, но с практикой не складывалось: одно из задних колёс обтянуто не было, ошибся работяга с размерами, будет ещё один ремень теперь искать. Это уже проблемы не мои - но времени до снега всё меньше и меньше, успеем ли сделать тестовый пробег, и кого при этом запряжём? Но это всё предстоит решать, когда колесо последнее родится. Тут же прикинули, где должны быть козлы: обрезок половой доски лёг на борта достаточно эргономично, но сколько же он весит, обрезок этот! Мне всё сильнее кажется, что перед походом придётся снимать внутреннюю обшивку бортов - да и с этой доской думать придётся. Я ещё надеюсь на этот поход?
    ...Обратно я в полной темноте шёл; не спешил - и чуть не упустил электричку из-под носа. По улице посёлка гулял тёплый ветер: пожалуй, погода и впрямь ломаться собралась, правильно я именно сегодня конюшню навестил. Конь порадовал, несмотря на всё своё хамство. Мне впредь стоило ехать одной электричкой раньше - и, как сегодня, уходить на газончик, по возможности игнорируя табун. Проблемы у надолба я воспринял, как личную оплеуху. А девоньки, как я потом узнал, были в перелеске у "кратера" - значит, туда как-то можно пробраться краем Большого дерьмистого озера. В следующие выходные - попробуем. Только со Стариком планы строить - Синее небо смешить.
  6. Волею начальства последнюю неделю провёл на курсах программирования на Python'е: большую часть я и так знал, но гимнастика для ума получилась весьма солидная. И выматывался я за эти восемь часов так, что приходил и падал - так и на конюшне и не появился, хотя время, в теории, позволяло: от курсов до вокзала было недалече. Колдунья молчала - значит, по крайней мере, Старик не умирал. Может, наоборот, ещё и отстоялся с его непонятно где и как потянутой левой задней ногой... На выходных "прогулы" усугубились - добрался до конюшни я, как заведено, в среду. В единственный самый холодный день недели - зато осадков не предвиделось железно. С утра даже было солнце - пусть оно пробивалось сквозь тучи, разрезанные на ленты какой-то гигантской бороной... На фоне туч летели жёлтые листья, унесённые резким осенним ветром: "товарищ прапорщик" в исполнении без подстёжек толком не грел. И как лошади валялись посреди танкодрома, в который они превратили левады?! А они залегали туда, как последние свинтусы - и весь табун был одного цвета, цвета грязевой брони.
    ...Старик ничуть не выделялся на общем фоне - был покрыт серым "цементом" от копыт до ушей. И это в дополнение у серо-зелёной бурде, размазанной по морде - война с кормушкой продолжалась. Вот и сейчас кормушка валялась под ногами, с передней стенки была снята знатная стружка. Колдунья только печально вздыхала: на днях попыталась приделать кормушку почти намертво - так этот пришёл в неистовство, дёргал кормушку зубами, чуть денник не разобрал - кирпичный. Успокоился, лишь когда кормушка полетела в заднюю стену... Продолжать опыт Колдунья не стала, отогнула кронштейн, как было. И хвостатая пакость продолжала опрокидывать кормушку со спокойной душой.
    В сущности, я мог приехать на полчаса-час позднее: раз каша на морде ещё мокрая - значит, жрал только что, надо бы дать переварить... И дел, как назло, с гулькин нос: разве собрать шмотки, что отсюда увести хотел. Но это - пять минут из получаса; пришлось болтаться в жилой зоне, прокуренной за семьдесят лет до состояния жуткого - табачище запах конины перебивает. Безделье тоже имело пределы: хотелось бы вычистить старого мерзавца до того, как вернётся табун. По идее, с поправкой на всю "штукатурку" мне должно было хватить получаса; ну да, как же - одна зелёная морда заняла минут пятнадцать: через десять секунд работы морда улетала вверх, и конина требовала очередной сухарик. При этом - помните? - Старик соглашается только на щётку: невинная мокрая ветошка вызывает чуть ли не атаку с "крысой" и щелканьем зубов. Особо выдающиеся грязевые блямбы так и остались торчать на хоботе; ну, а уши остались и вовсе цементными по площадям - чистить их Старик не дал очень решительно. После ряда попыток обработать уши я плюнул - пусть бегает с цементными ушами, как свинтус. Но банную рукавицу, может, и стоит завести... Пошёл чистить дальше; с массой всё было не так и плохо - в общем, исчез "домик" на крупе, грудак заметно выступал вперёд, а уж брюхо было на грани приличий для верхового коня. Конина линяла вовсю, я раз за разом чистил скребницу от волос - и новая шерсть могла дать ложные надежды... прощупал рукой - нет, не шерсть, впрямь мясо. Даже на спине вдоль хребта появилось что-то, но возрастного прогиба не заделаешь уже ничем.
    Счистить грязищу до возвращения табуна я успел... Как-то тихо на этот раз втянулся в конюшню табун: вроде, и разборок за право пить первым особо не слышно, и жеребцы не орали толком: а как же осенний гон? Ладно, нам осеннего гона не требуется - подыграет на ровном месте, потом на неделю встанет. Впрочем, для цирка одного актёра хватило одного лишь Фантазуса, рассекающего по танкодрома левады весьма уверенным галопом: вот где не конина, реальный танк. Старика так и тянуло к леваде - хорошо, с облепленного грязью пандуса успели сползти. Диво: краем взгляда я отследил под стеной конюшни цветущие (в октябре!) одуванчики. Мне в куртке и кубанке зябко, тепло ветром выдувает - а они цветут! По дороге на полянку мы, как водится, делили тропинку среди бурьяна: на полянке изрядно репьёв болталось как на хвосте - так и, увы, на корде. Старик дул ноздри на ветер, клочки его гривы тянулись вслед за летящими листьями. Фантазус в леваде ещё и издевался: вдохновенно исследовал навозные кучи, на которые искони претендовал Старик. Глядя на это, он кипел, как чайник, и было ясно, что шагать придётся в руках: на корде он зажжёт - и здравствуй, медицина. Впрочем, он и в руках зажигал - стоило, сделав круг вокруг лужайки, подойти к леваде поближе, как престарелый мачо храпел, подпрыгивал и крутился вокруг меня; что ж, тогда мы меняли направление. Если честно, я всерьёз думал о том, что пора гулять если не по футбольному полю, то по тихим проулкам посёлка; дурная идея - даже если стараться обочиной идти, нет-нет, да вылетишь на асфальт. А с асфальтом у Старика отношения плохие. Очень.
    Прошло минут пятнадцать этого противоборства - конина размялась точно и явно годилась, по крайней мере, под символический верх. За углом у коровника я смотал корду, привесил к седлу: мероприятие прошло спокойно, но к родному бетонному кубу конину пришлось тащить. И там она спокойно не стояла, всячески показывала, что отсюда, если честно, хорошо видно плац, Фантазуса на нём, и вообще он туда пошёл. Пришлось осадить на два темпа; глазища у Старика при этом были здорово недобрые. Но с первых метров, по ощущениям, конина подо мной падать не собиралась - уже хорошо. Так что шагаем на поле до пруда, а там решаем по месту.
    ...Начало было достаточно неплохим: Старик уверенно спустился с проулка, потом, обходя леваду с Фантазусом, попытался изобразить пассаж. И - решительно вкопался перед подъёмом на трассу! Пропинал его серией быстрых пинков, попутно отметил, что шпор снова нет - ну да, сколько месяцев назад унёс их домой тренчики постирать? А потом не до шпор стало... Поток машин был достаточно плотным - на другую сторону мы перебрались не сразу. И десяти метров асфальта Старику хватило: тут же добрая старая аритмия полезла. Как-то неуверенно он тронулся обочиной: а встречный поток, как сказал, был изрядный, попадались и фуры. Так что сегодня я укрылся за парапетом мостика - разрешил, типа, коню лететь прямиком под откос. Но хоть воздухом от фуры нас меньше шибанёт.
    Да, на обочине весь Стариков запал и испарился; впереди был лёгкий подъем обочиной до съезда - метров двести, и по травке, была она там - но Старик намекнул, что согласен прыгать в кювет по "человеческой" тропинке, действительно крутой: нормальный конь сползёт, Старик - уже года три как нет. Попросил идти дальше - животина аж вздохнула тяжело, но сейчас веры ей нет, а лететь с насыпи что-то не хотелось. И мы продолжили медленно и печально ползти к знакомому съезду.
    Странное дело: если считается, что поле продано, всё равно, кто там будет рассекать... Но совхоз зачем-то перекопал съезд - несерьёзно, но машине хватит. То ли экскаваторщик был не в курсе, то ли просто достали квадроциклы - поле было исчеркано их следами по площадям. Нам это, скорее, хорошо - по траве они оставляют колеи, для нас подходящие, впечатывают траву в землю, она не скользит. Но, культурно спустившись краешком канавы, Старик по колее вовсе без азарту брёл, и аритмия лезла заметно. Да, никакого круга вокруг поля: доходим до пруда, а там - напрямую через поле на съезд: колея для нас, думаю, найдётся.
    К пруду мы в этот раз не подошли: Старик заранее выбрал колею, по большой дуге срезающую угол поля. Правильно выбрал: высоту надо по самому слабому уклону набирать. Я и сам так поступал в горах, когда полз под рюкзаком, а воздуха не хватало. Замечу, теперь я рюкзаком работаю. Может, стоило слезть... Гм, стоило развернуться носом на шоссе - Старик тут же зашевелился, прибавил. Ну, если хочешь рысить - пробуй, насколько тебя хватит. Порысил, на первых метрах даже чётко на спину взял - и завял через тридцать метров. Даже ему всё было ясно. Но старался он всё равно - торопился, спотыкался, пытался тьёльтить: домой же идёт, домой! На трассу вылез с лёгкостью, ещё и удерживать пришлось, чтобы поток машин пропустить: изрядный здесь поток в будний день, смотрю. Напрягал он меня почему-то - особенно фуры с морковными "американскими" мордами, эти-то что здесь делают?! Хотя - до терминала километров пятнадцать, небось, шпарят по навигатору, не думая. И - здорово нас воздухом долбают. Старик торопился, дрейфовал на краешек асфальта - якобы, там поровнее, и нога моя со стороны трассы уже серьёзно жала на серую бочину. Опять в леваде кто-то? Не видно, сумерки. Наверное, если конь так прёт и чуть ли не прыгает по тропинке в кювет - держать пришлось довольно замороченно. Ухнули на лужайку и в сумерки, как в прорубь - и в Стариковой голове прояснилось, как с ведра воды: в леваде-то никого не было, стоило бежать? Разочарование попёрло из каждой клеточки шкуры. С печальным обалдением Старик смотрел на окружившую нас на пандусе стаю цверг-пинчеров: в гости к Колдунье заехала со своим зоопарком, вроде бы, хозяйка соседней конюшни. Впрочем, Летучая с овчаркой тоже смотрели на эту ораву недоуменно и печально.
    ...Втянувшийся в денник Старик особо общаться не желал: сперва стребовал у меня все сухари до последнего, потом печально исследовал кормушку (увы - морковь была сожрана им же час назад), вздохнул и полез разыскивать на полу последние капельки каши, которую он тоже сам разлил. Жрать хочет? Это, скорее, радует, тем более, что не все калории уходят в навоз последнее время. Пойду собирать вещички - что-то много их на этот раз получается: хлыст с кордой - в подарок (не забыть бы новую купить!), кубанку - выпендриваться в седле в Мещере (гм, я ещё планирую там ездить?), куча разных фуфаечек - в стирку пора. Проклятье, ещё Стариковы плечи помазать надо - а гель двойного действия я дома забыл, уродец. Тогда - флюидом, нацепив страшного вида синие резиновые перчатки, от которых всегда настораживается Старик. В одном из пальцев нащупалось что-то твёрдое: ура, перстень, что я уже потеряным считал, пусть и слегка надеялся, что он как раз в этой перчатке всплывёт. Добрый знак. Ничего я на конюшне сегодня не забыл - хотя забыл поговорить с работягой насчёт конструкции облучка, но что-то не хотелось здесь ещё час болтаться, а раньше он не появится... Серые сумерки уже лиловыми сменились - называется, днём приехал! Что-то особенно тянуло сегодня домой, а поездка отдавала некоторой тщетой - при том, что сегодняшняя поездка была, самое малое, не хуже предыдущей: по крайней мере, вынес её Старик с меньшими потерями. Но это чувство тщеты преследовало меня до самого дома.
    Madina нравится это.
  7. С понедельника контора отправляла меня на недельные курсы - дело, безусловно, доброе... Только вот эту неделю кормовой склад под рабочим столом недоступен станет. Травяной муки на конюшне хватало, пусть и в упор, а вот фелуцен предстояло запасти - и в последний рабочий день я тащил домой тяжеленное ведро на классической бабковой тележке. Услышал, кстати, на днях от уборщицы - как мою лошадку зовут? Ну да, каждый вечер она на этикетки под столом по службе любуется. Понятно теперь, как по деловому центру между разными конторами сплетни гуляют. А тележка с ведром пошла в бой уже наутро: прогноз последний день без осадков обещал. Как я не люблю ездить в субботу - после недели пахоты особых сил нет. Но снег с дождём хуже, а силу можно и у Старика позаимствовать, если согласится, конечно... Если будет делиться чем.
    Утром солнышко и впрямь пыталось проломить тучи, но, когда я появился в посёлке, тучи сомкнулись над посёлком, как низкий потолок подвала. Этак раньше времени катаклизм начнётся... Но пока под ногами было сухо, в траве тоже, и плац казался достаточно культурен, несмотря на старания лошадей - я ещё и выбирать мог. Напротив левад меня взяла под наблюдение барбосина Колдуньи: кружила вокруг, время от времени подставляла башку под руку - гладить, но, если гладил без команды, прихватывала руку зубами. Что было у неё на уме, понять было решительно невозможно. Летучая же, возникнув в проёме двери, презрительно оглядела меня своими шикарными глазами и сгинула в кобыльем зале. И чего я ей столько гематогена в разные времена скормил?
    Морда Старика была неимоверно перемазана буро-зелёной кашей: недавно он изволил отобедать. Под дверью валялась сбитая носом кормушка, а конина и впрямь сосредоточенно собирала остатки каши, лежащие поверх сенного валика. Каша налипла на башку аж до самого затылка, включая уши. И всё это было мокрое, значит, щеткой не бралось, а мокрую ветошку он не любит и в этом вопросе за сухари не продаётся. Началась баталия; смахнуть кашу с верхней части хобота я успел, а потом пошли сплошные "крысы" и довольно быстрые выпады; подбородок, весь в грязевых сосульках, пришлось оставить на потом. Впрочем, уже под занавес чистки хобот явился и предъявил подбородок - непорядок, чисти давай. А ведь перед этим на обуревшую конину, по совету Колдуньи, орать пришлось, чтобы в разум пришла. Впрочем, именно возвращением разума к матросикам в ходе жестокого аврала некий боцман свою чудовищную брань оправдывал... Пожалуй, боцман был не так уж неправ.
    Я уже собрался тащить со слеги седло - вмешались девоньки: не рано, мол, седлаете, ещё недавно жрал? А ведь правда - морда не просто так мокрая была, она была в каше: стоило, по крайней мере, уточнить, когда обед раздавали... Тупить в телефон я мог ещё минут двадцать: как назло, и дел сейчас толком не было - разве что лишний раз вычистить сапоги. Выполз к народу, в жилую зону - и тут сердце задёргало так, что я чуть позорно на пол не грохнулся. Сел, подышал, слегка отпустило - залез в аптечку: валидола там, разумеется, не нашлось, обошёлся аспирином кардио, на безрыбье должно было помочь. Мелькнула мысль, что не надо бы в седло в таком виде лезть... Впрочем, если уже в седле не отпустит - точно пора на погост ползти.
    Двадцать минут протекли песочком сквозь пальцы; пора было собираться. Может, маклоки и прогибы на бёдрах скрывала осенняя шерстина, но пузо увеличилось сегодня на одну дырочку приструги точно. Этак скоро подпруга мала будет - а родная до сих пор за пару сотен километров валяется: не забыть бы, выручить. Выдал Надежде фотоаппарат, потащил животину наружу;

    [​IMG]

    один хвостатый зритель в леваде болтался - и его хватило, чтобы животина исполнила все жеребцовские ритуалы - стартовый вопль, вальс вокруг меня (испохабит ведь плечи, идиот!), переход на рысь; и ведь, когда я прибавил шагу (знаю, чем это лечить!), он ведь ускорился тоже... Слава Богу, не успел - вот уже она, воротина плаца, и там, не снижая скорости, Старик бросился исследовать родные кучи с такой скоростью, будто они вот-вот исчезнут.
    [​IMG]

    Надежда честно засняла все эти заячьи прыжки. Старик шевелил кучи копытом, носом, затягивался сырым осенним воздухом - но не cмог пометить особо ценные кучи чуть ли ни с третьей попытки!

    [​IMG]

    Я украдкой разглядывал движения: нет, все ноги нормально идут - значит, разминаемся шагом в руках, а потом - шагаем под верхом на первое поле. Интересно, обойти его по кругу сил у конины хватит?

    [​IMG]

    В этом я засомневался на первых же метрах после посадки... Да, Старик, как всегда, дёрнул с места, не давая нормально сесть, но затруднился перейти раскатанный трактором кювет: две недели назад такого не было. На камеру конь смотрелся - прогнутая спина ушла под седло, рёбра - под вальтрап.

    [​IMG]

    Он посмотрел в объектив большим орлом, скорчил рожу-другую, даже трензель погрыз, но вокруг левады двинулся как-то неуверенно, что ли - а ведь там другой жереб, раньше бы он выдал бы здесь пассаж!

    [​IMG]

    А сейчас он шёл как-то слишком тихо; не шатался, не проседал - но столь явное отсутствие импульса мне что-то не нравилось; может, и впрямь стоило сделать три кружочка по полянке и вернуться домой: мол, так и было задумано. Только вот задумано было поле... Не факт, что мы его до весны увидим. И что увидим вообще.

    [​IMG]

    Выпрыгнуть на шоссейку удалось довольно прилично, а вот, спускаясь на поле, чуть на хвост пару раз не сели... Впрочем, обычный съезд запахали ещё весной, приходиться по диагонали спускаться там, где квадроциклы ломятся напрямую. И с полем, похоже, и впрямь придётся прощаться: оно было разделено на квадраты аккуратненькими реперами - геосъёмка, однако, уже на участки делят, по нынешним временам строить могут начать хоть зимой. Добрался коттеджный бум до нашего анклава - и похоже, поле раньше Старика умрёт. Дальнее поле останется, видимо - хотя как сказать, коммуникации-то там поближе, чем здесь, а здесь вот уже, поделено всё. Полиэтиленовые пёстрые ленты нагло трепетали на реперах, но Старик не обращал на них внимания - он печально брёл по колее квадроцикла и даже особенно не стремился из неё выйти: как говорится, поставишь трактор в колею. Так, по колее, он сполз к самому пруду, не срезая угол поля, и теперь вдоль оврага ему придётся куда сильнее высоту набирать. Но вверх он всегда шёл лучше - вот сейчас даже рысь предложил ровно там, где мы её всегда начинали. Я отказался - он тут же на тьёльт перешёл. Тьёльта мне тоже не хотелось, загрузил коню задА. В ответ Старик улёгся в повод - улёгся, конечно, несерьёзно для него самого: пять лет назад он под настроение руки мне отрывал. Сейчас - только обозначил. Может, потому, что мы носом на дорогу развернулись?
    От края поля, отмеченного маленьким овражком, я надеялся на колею в сторону дороги; колеи не было, Старик цеплялся копытами на густую невысокую траву. Странно, на поле не было ни одного ворона - по осени они частенько мышковали здесь. Пустельги разгонали? наверное, да - вон одна сидит на опоре ЛЭП и громко стрекочет. Пару раз Старик вкапывался, задирал хвост и кряхтел - всё втуне, прокалиться ему не удавалось: видимо, пора было интересоваться, в какой дозе он нынче получает вазелин. Может, с такой жидкой кашей и вовсе решили, что без надобности; приеду - задам вопрос. А уши смотрели уже в сторону дома: Старик встрепенулся и прибавил, а когда на обочину поднялись - уже и пассаж изобразил. Не надо нам этого, не надо! Держать на шагу приходилось уже с некоторым усилием и работой на каждый темп. С трассы конь аж спрыгнуть попытался - хорошо, я знаю, как отозвать за мгновение до. В леваде жеребец круг пролетел, развевая гривой... Вспомнилось, что шпор у меня на сапогах нет, да и не знаю, куда я их девал, шпоры эти. Но левада кончилась, потянулась другая - тут из Старика как воздух выпустили: до пандуса мы доехали под переменный шенкель на каждый темп. Спрыгнул - конь не подыграл, как ведётся с давних времен. И без всякого встречного вопля в конюшню зашёл.
    В жилой зоне на меня накинулась Колдунья: какого лешего я седлаю коня, если он ещё на обезболивающих сидит? Он, мол, всем корпусом больную левую ногу отыгрывал, даже хвост - и тот влево смотрит, насколько коня перекосило, и они это видели, ещё когда я обочиной ехал . Я что - не чувствовал, как коня влево ведёт? Если честно - не чувствовал. Допускаю - влево Старик и не стремился, там проезжая часть была, и поток там шёл заметный: одних фур мимо нас пролетело штуки три. Бросил седло, предложил пойти поглядеть, как нынче конь ходит. Старик, что вынюхивал среди опилок последние комочки каши, вышел за мной весьма неохотно. Может, конечно, я чайник полный, но задние ноги коня шли симметрично - деревянно, да, но одинаково! И, кстати, на жёстком бетоне пандуса так идти они имели полное право. Колдунья посоветовала посмотреть на маклоки - мол, работают по разному. Попросил поводить коня, зашёл сзади - маклоки двигались одинаково, хоть убей, но репица хвоста и впрямь глядела влево: а я, хоть убей, не мог вспомнить, как она на самом деле стоит. Колдунья, видимо, решила добить - посоветовала засунуть руку в левый пах и посмотреть сгущение ровно под сосудом, идущим от яйца поперек бедра. Сгущение размером с палец и впрямь было ровно под сосудом - мягкое, но достаточно упругое: меланома у него сильно твёрже. Но и на надрыв мышцы это не походило... Старику моё вторжение не понравилось - он очень быстро пнул воздух этой самой левой ногой; если хватает сил на пинки, значит, не всё так больно. Раз уж Колдунья оказалась рядом, спросил, когда давали вазелин; cудя по тому, как быстро она спрыгнула с темы, я попал в точку. Вернул коня в денник, намазал плечи и пах антитравматическим гелем; увидя баллон явно медицинского вида и резиновые перчатки на руках, Старик скорчил страшную рожу и раздулся, как шар, но всё кончилось кусочком сахара за каждую обрабатываемую поверхность, включая многострадальный пах. Дела свои он, кстати, сделал - в деннике, конюху подарочек. Собственно, здесь можно было и сматываться, захватив с собой уже ненужные летние шмотки. Вытащив из шкафчика контейнер с вещами, осмотрел полку - шпор и впрямь не было: вовсе не сдались они сейчас, но - непорядок, должны на своём месте лежать. Впрочем, отцепить я их в любой точке жилой зоны мог... Ладно, будем надеяться - всплывут когда-нибудь. Интересно, в состоянии бардака у меня немерено снаряжения пребывает; тогда какого лешего я именно к этим шпорам привязался?!
    Madina нравится это.
  8. Итак, в прошлый раз Старик вполне прилично пошагал подо мной по вечернему плацу. Шагал хорошо - ровно, не спотыкался, не щёлкал и не кряхтел. В планах была ещё неделя шага, точнее, полторы, а потом думалось попробовать рысь - на поле, по ровненькой травке. То-то, что - думалось... На следующий день в разгар трудового дня позвонила Колдунья - что, мол, я с конём сделал, если он, стоя, левый зад к передам подводит, а на правом бедре изнутри отёк с два кулака?! У него паховая мышца на левой ноге, похоже, надорвана, еле стоит конь. Я еле остановил монолог: ничего с конём не было от слова вообще, молодец был конь, не через силу возил. Просто никаких происшествий. Колдунья попросила вспомнить - может, скользил, спотыкался, было ещё что? Но ведь и не скользил: грунт был, считай, идеальный. Единственное, что можно было сюда приплести - он осаживал от сенного тюка, не хотел почему-то, чтобы я с него на спину лез, с земли потом пустил без звука. Колдунья за это и уцепилась: мол, осаживал, присел - тогда мышцу и дёрнул, а другую ногу испохабил, когда равновесие ловил и потому перегрузил: видела, мол, такое не раз. Сейчас она его мажет, гуляет только в руках, а обезболивает только на ночь, чтобы днём на радостях себя не доломал.
    Однако, приехали: если бы конь покалечился при осаживании, я бы понял это на первых же метрах - тем более, если это и впрямь паховая мышца, о чём я тут же навёл справки. Потянуть, конечно, что-нибудь мог - при условии, что его снова выпустили гулять с видом на табун. А выпустить вполне могли - просто по инерции. Вообще идея самоотработки жеребца имеет право на жизнь - но не жеребца, который по возрасту сам себя поломать может. И разговор на эту тему у нас уже был.
    ...К коню немедленно я не подорвался: как сказал, не те симптомы, чтобы тревогу бить. На самом деле, можно было дать ему отстояться - но на выходных я там быть не планировал, а фелуцена у коня на грани: помнится, и я пять кило в своё время с трудом допёр, а сейчас ещё под линьку муку льняную закупил... Значит, придётся вечером в конце недели ехать - и снова с авоськой на колёсиках: хвала РЖД и любимому мэру, что нынче можно по лестницам да бортикам не прыгать.
    Поездка началась удачно - я отпросился у начальства на четверть часа раньше, и успел даже не на одну, а на две электрички раньше; втиснулся, правда, с трудом - в сторону области, пятница, ещё и электричка дальняя. Зато в посёлке серый сумрак только сгущаться собрался. Небо над станцией было затянуто чёрной сетью - по небу кружило целое галочье люфтваффе: сперва они носились кругами, потом, как по команде, кинулись занимать места на проводах. Раньше такое творилось аккурат над конюшней, но в последний год я такого что-то не упомню; может, и впрямь новое семейство орлов по соседству с нами эту банду в сторону отодвинуло?
    И снова я застал в конюшне Колдунью, и снова она домой не спешила - мол, сторожит. Не нравился мне её вид - одним ударом высохла и постарела, словно и на ней отразилась осень. Говорит - не спит она на конюшне нормально, дёргается от каждого звука, но с каких пор профессиональный конник на конюшне спать разучился? Творится что-то не то, но, пока она молчит, дело не моё - не поп я и не психоаналитик. Вроде, ей пообщаться хочется - поговорим, время есть; Старик сегодня в лучшем случае в руках шагать будет. А, даже и не будет: Колдунья уже ему на ночь обезболивающего вкатила, чтобы мог лечь нормально - на улице возрадуется, прыгать пойдёт и усугубит. Оно нам сейчас надо?
    ...Старик всё это время торчал носом у решётки: на фоне темноты торчали серые уши. Он высокомерно отверг трёхдюймовую, пусть и очень сочную морковку, и полез, пинаясь носом, вымогать сухари, что разрешены очень ограниченно. Пользуясь случаем, поймал хобот, прошёлся по нему щёткой. Хобот высокомерно поворачивался из стороны в сторону - здесь давай, а теперь здесь... Отдельные грязевые капли щёткой не брались, но у меня для этого была заготовлена влажная махровая тряпочка. Не успел мазнуть пару раз - вместо хобота на меня уставился хвост. И это у коня с надорванной, типа, паховой мышцей? Но если что-то не так, воспитывать не стоит... Убрал тряпочку в карман, покрутил перед Стариковым глазом рукой с мягкой щёткой. Хобот вернулся - но разворот получился и впрямь какой-то слишком аккуратный. Может, и впрямь там чего-то есть? Поставив на верёвку носом в моркву (отказался, даже не понюхал), прощупал внутреннюю сторону левого бедра: всё нормально, греется только ближе к яйцу. Для сравнения прощупал правую: эффект ровно тот же. Мои медицинские потуги Старику не понравились - левая, больная нога два раза хорошо, с оттягом пнула воздух. Так не бывает - либо не всё так паршиво, либо - Колдунья хорошо заколола. Допускаю, и то, и другое разом.
    Ладно, считаем хобот чистым, переходим на тушку. Конина продолжила развлекаться - пинок хоботом по двери, и хобот с передними ногами уже в проходе, а чомбур звенит. Жеребцы в денниках напротив зашевелились - налицо непорядок, надо бы поучаствовать. Запихнул конину обратно - она, немедленно вылезла снова. Злоехидно укоротил чомбур - в проход вылез только наглый серый пятак. На моркву - ноль внимания. Он что, наконец, начал наедаться своей ВТМ? А ведь начал: исчез "домик" на заду, почти затянулись впадины на бёдрах. Неужели я не зря надрываюсь, раз за разом фелуцен таскаю? И нельзя сказать, что так кажется по итогам линьки - линять он только начал, причем в осеннюю шерсть. Начал - хорошо, вовремя, но льняную муку я, пожалуй, правильно привёз. Лишь бы конина стала её жрать... Будем надеяться, фелуцен отобьёт странные для конины нововведения, как отбивал привкус ВТМ. Хотя допускаю - он просто согласился её жрать. И перестал быть вечно голодным.
    Из жилой зоны показалась Колдунья, пошла мешать комбикорм; Стариковский, оказывается, запаривался в два этапа. И, вроде как, выяснилось, с чего бы Старик упорно вываливает кашу из кормушки - оказывается, ждёт, пока из неё стечет вода: пол же наклон в сторону прохода имеет! Ещё и сено подпихивает валиком под дверь, чтобы работало дуршлагом. По поводу сена претензия у Колдуньи была отдельная: Старик выжирал только верхушки стеблей, выбирая по тропинке, а из остального вил гнездо или организовывал туалет... Конь выслушивал это всё, развернувшись носом в угол, и вернулся к решётке, лишь только я остался один: с Колдуньей у него отношения сложные. Пожалуй, стоило ещё предложить ему попить; я открыл денник - он не пошёл: хозяин, ты же меня всегда на чомбуре пить водишь, веди теперь, не ленись! До ванной животина дошагала без малейших признаков хромоты или аритмии; может быть, поворот на переду вокруг ванной был немного заторможенным - ну так и надо было не вписаться задом в открытую дверь. Коней, по идее, поили недавно, но ревнитель традиций выхлебал не меньше ведра - не просто так он вылезал в проход, намекал, а я, идиотина, хамством это счёл. Вернувшись в денник, конина с довольным видом захрустела морковкой: жизнь удалась, вокруг неё поплясали изрядно и ничего не попросили - теперь все свободны (я сказал - свободны!), можно и закусить. Когда я прощался - и морды не поднял, скотина; впрочем, это тоже традиция у него. Замечу, очень давняя.
    Возвращался я на одну электричку раньше - значит, на полчаса, но электричка была такой же малолюдной, вызывая ощущения глубокой ночи. Почти до самого дома я прыгал по пересадкам, не выходя на открытый воздух, а, выскочив из метро, окунулся в пронзительный холод: в посёлке за пятьдесят километров от города было заметно теплее. Дожидаясь автобуса, я ощутил себя, как на ночном Московском вокзале в Питере, причём не в сентябре, а под Ноябрьские праздники. Когда ты не знаешь, удастся ли купить обратный билет.
    Эпилона и Madina нравится это.
  9. Один заливает жизнь водкой, другой наукой, а третий - служением Родине, говаривал мудрый военрук. А что, разве нет? Огромный город - воронка адская: он из нормального человека неуклонно жизненную силу сосёт. Один человек не выдерживает, бежит, другой спивается, третий учится в свой черёд вампирить товарищей по несчастью - словом, каждый ищет, где бы подзарядиться утекающей силой. Лучше всего, конечно, в себе реактор запустить, но это немногим дано. Мне вот самобытные родичи некогда показали, как можно черпануть силу из чужой земли, а уж институтский турклуб это умение на поток поставил; со временем мы, как ценители, выбирали район, зачерпнуть из которого было бы вкуснее всего... Единственным условием было - найти в себе силы, чтобы пойти. Что-то сопротивлялось, да, лично ко мне с принятия решения о походе до старта непременно три волны депрессии приходило. Было не легко, но было привычно. Жизни такой хватило на двадцать лет, а потом что-то стряслось - видимо, отрубило чакру (вход, порт, приёмник - подставить по вере своей), не рассчитанную на такой поток: ходить в походы расхотелось, хоть убей. Не смог больше, и всё тут. Да, обидно, когда по осени друзья свежими воспоминаниями делятся, ещё обиднее, когда понимаешь, что никогда уж не попадёшь, куда стремился - но не тянет, и всё! И завис в пустоте; попробовал горный велосипед, ещё что-то по мелочи - ну не моё. Потом приятель притащил на конюшню в нацпарк: дело явно заладилось, причём заладилось само; да, исходно я был готов решать, нужно ли мне это, лишь когда курс молодого бойца пройду, повнимательнее посмотрю на "конфессию" изнутри. Ну вот, до сих пор смотрю, хотя - если б знал, сколь поганые возникают вокруг лошадей отношения, точно бы не сунулся. Только потом стало поздно - организм радостно перестроился и начал из лошадей энергию качать... Из строго определённых - тех, что согласны её отдавать. Наверное, и поэтому у меня не сложилось со спортом никак - там лошадь априори снаряжение, инструмент достижения цели, перестанет соответствовать - меняют и не особо парятся, потому что силу в другом месте берут. А вот как отдать свой привычный источник силы,батарею, так сказать? Я не смог, много лет наперекосяк ушло. Хотя - в безнадёжных жизненных раскладах выручало неимоверно, да. Только всё больше думается - ценою коня. Отношения с ним при этом идеальные, это да; может, он при этом ещё жизнь свою проживет, и формально неплохо проживёт... А, может, и нет. Кто-то из коней чувствует, отказывается источником быть - такое было. Кто-то взамен берёт сравнимо, было и такое. А кто-то становится симбионтом (скорее - донором), и не факт, что это для него по большому счёту хорошо - в свой срок батарея пустеет, канал рвётся, и возле тебя оказывается пустая оболочка. И для тебя это нормально! Отказаться идейно - сил нет. Но возраст тикает, всё сильнее задумываешься о "привыкании к земле"... Может, и получится на старости лет не вампирить никого, а черпать энергию напрямую от мира. И закономерно раствориться в нём в свой черёд.

    [​IMG]
    zara, Ксюшка и К, Madina и ещё 1-му нравится это.
  10. Представьте себе компьютерный отдел любой немаленькой конторы - столы, мониторы, всё такое... Столы развесистые - по дизайну и фэншую. И под одним из них ваш покорный слуга орудует дюралевым совком эпохи советской торговли, пересыпая фелуцен из ведра в пакет, вставленный в рюкзак. Конюх, зараза, доложился в субботу вечером, что нет больше... Или не конюх? По большому счёту, наплевать, но без фелуцена конина не изволит кушать кашу с ВТМ и на глазах превращается в скелет. Снова тащить на колёсах ведро? Если честно, лениво, натаскался. А потому сделал двойной пакет, и туда недельную норму - ковшом. С некоторым трудом забил туда утеплённую конюшенную куртку: термометр с утра показывал плюс три - значит, вечером будет сравнимо. Если же нет - пар костей не ломит. Но по дороге было зябко, а ведь вышел я почти на час раньше... Доеду по свету, да, и, наверное, успею к запарке вечерней каши. А гулять, скорее всего, снова в темноте пойдём.
    В жилой зоне сидела здорово серая Колдунья с овчаркой у ног и ехать домой не собиралась: по её словам, по окрестностям шарились цыгане, уже и сюда пытались заглянуть - выпроваживали именно что вилами... А с конюхов какой спрос - если что, и тревожную кнопку не нажмут. А поэтому она сидела здесь уже несколько дней и собиралась сидеть, пока не поймёт, что волна прошла. Припертая к стенке Колдунья мигом становится бешеной кошкой, но, боюсь, овчарка сейчас, как боевая единица, серьёзнее. И таблеток, что смогли бы оживить её больную голову, в моей индаптечке не нашлось.
    ...Уши Старика взлетели за решёткой, едва я подошёл к деннику - но у меня с собой была только морковка, и это было ему неинтересно. Общение развивалось в стиле "из пакета - в кормушку, из кармана - в пасть! Как нету - а если тяпнуть?" Особенно выдающиеся "крысы" начались при попытке почистить уши, испачканные кашей при дневной кормёжке: помните - башка влезает в ведро с некоторым трудом? С хоботом я разобрался в два счёта, его чистку он явно любит, но зачем старые прокатские шуточки шутить? Истинно ведь конина против времени идёт; может, я у неё в голове уже с прежним хозяином путаюсь?
    Если честно, состояние конины не особо понравилось - может, заметила тушка, что фелуцена в каше нет, сама себя пожирать стала. Но безразличной она точно не была, значит, потеряно не всё. Когда подпруги тянул - вообще возле руки зубы щёлкнули. Укоротил чомбур - конина укоризненно уставилась, пеняя мне за неспортивность. Кстати, маклок маклоком, но пузо было вполне приличным - подпруга на штатные дырочки не сошлась. Хотя - это ж новая подпруга, совсем уж коротенькая... Именно на пузе появилась новая, демисезонная шкура, белая до блеска. Начал одеваться - хорошо, вовремя, но и поэтому схуднуть смог. Надо бы лён подавать в каком-нибудь виде - масло или модная сейчас мука, а ещё у меня кончается террамицин, которым я проливаю копыта; что-то дороговато мне Старик последнее время обходится.
    Вроде и не долго собирался, но за бортом уже была тьма лиловая; и, похоже, холод - правильно я куртку приволок. Надо бы ещё не забыть перчатки, а шарф имеется только культурный - правда, куртка пока чистая, может, и прокатит. Уточнил у Колдуньи, пускают ли нынче на футбольное поле... нет, не пускают, опять на лужайку за левады ползти. Правда, сейчас и сами левады влажные и упругие, должно быть неплохо. Но ведь, уточнила Колдунья, мне непременно травка нужна?
    Увидев хакамору, Старик нарочито уткнулся в кормушку и захрустел морквой с удвоенной силой. Я поймал хитрый хобот, взнуздал, но цепку затягивать не стал - пусть прожуёт. Как медленно он дожёвывал, поросятина старая! Но я не спешил - время сейчас есть... Конечно, было бы здорово удрать домой на час раньше, хоть выспаться потом, но и обычной электричкой возвратиться не в обиду будет. Короче, жри, пока можешь, скотина!
    Как-то неожиданно спокойно Старик последовал за мною в ночь - то ли погулял сегодня хорошо, то ли просто хвостатых зрителей не было. Расхаживаться, по обычаю, предстояло в леваде, и её консистенция по дороге сюда мне что-то не понравилась - показалось, там был привычный осенний танкодром. Я приготовился штурмовать чачу на входе, теряя сапоги - но чачи не было! Была ровная, пружинистая поверхность, главное - вовсе не скользкая. Этак мы и без лужайки обойдёмся... Но сперва - вечерний дозор: изучить, кто здесь был, расписаться самому. Снова Старик забегал от кучи до кучи - я еле успевал убирать хобот из-под копыта, но заметил, что сейчас Старик куда чаще делал первым шаг правой ногой - там, где поводьев не было. Неужели понял, что там обоим лучше? Но с любой ноги шаги начинался с таким креном вперёд, что казалось - он не шагает, а заваливается; рука сама тянулась вверх, голову поднимать. Старик тянул, щёлкая ноздрями, как сорока. Логика обхода навозных куч, как всегда, была непонятна... Потом осенило: он делит их так, чтобы, гуляя по леваде круг за кругом, у него каждый раз что-нибудь новое попадалось! Кучи он разделил, похоже, на три круга - на четвёртом он с недоумением изучал то же, что и на первом! Но, когда я решил убраться с плаца и залезть в седло с сенного тюка, мне тут же высказали неудовольствие: а ничего, что куч не осталось, и тебе же, конина, явно скучно стало? У сенного тюка начались неожиданные танцы: нет, встал возле него Старик культурно, дал мне залезть - и сдал назад, когда я попытался перекинуть повод. Помянув про себя всех предков упрямой скотины , я слез, спокойно перебросил повод, залез снова - и снова конина уползла задом наперёд, присаживаясь на задницу. Чучело, ты же всегда без звука пускал в седло с любой приступочки - чего сейчас-то переклинило? Морально приготовился лезть с третьей попытки - этот ритуал у Старика вечен. Но сегодня хватило одной - более того, он стоял, пока я разбирал поводья и ловил стремена. Что он - напомнить решил, что лезть с приступочки, вообще-то, не по мужски?
    Плац сегодня и впрямь сегодня был идеальным: Старик шёл неспешно, но вполне уверенно и не поскользнулся подо мною ни разу; кстати, и не споткнулся тоже. Изучая тропинку, я с радостью увидел, что левая короткая стенка, обычно истоптанная в пахоту, была абсолютно сухой - значит, можно прижаться влево и не ползти вниз-вверх вдоль правой короткой, Старик этого не любил никогда. Пару раз мы там, тем не менее, проехали - всё было в пределах нормы, конь не напрягался, можно было не проталкивать, не помогать. Но раз не нравится - места нам сегодня хватит. И мы пошли писать неспешный серпантин. С прямой линии Старика всегда несёт вправо, левый шаг длиннее, но сейчас мне почти удавалось держать прямую, толком не тратя сил. На второй ветке мы влетели в россыпь странных мелких автопокрышек, от сельхозтехники, видимо - маленьких, но каких-то широких; они на удивление хорошо сливались с грунтом даже в свете фонарика. Ну да, кто-то делал клавиши, потом слеги унёс, а эта фигня осталась; Старик театрально решил пройти сквозь них, я не согласился - ноги не переломает, конечно, а вот суставы потянуть может. Элемент сломал, сделал поворот, и ведь не понял, как повернул, если не работал ни ногою, ни поводом, ни корпусом даже. Старик меня в очередной раз прочитал. Вроде ясно, где они лежат, и фонарик, вроде бы яркий - но покрышки появлялись перед мордой в самый неподходящий момент; начинало казаться, что они ползают по плацу, чтобы сделать нам мелкую гадость. Но разве имеет некоторую урезанную душу обычный человеческий мусор?
    Время тянулось, как резиновое... И ведь, кроме перемен через середину (ну, по диагонали, но покрышки там) нам пока ничего делать не стоит - кто их знает, эти ноги и эти плечи, что с самого начала выглядели неважно. Ладно хоть - не холодно, работала куртка. Что ж, открываем хоровой кружок. Начал я с Алькор, потом спел все четыре бардовских цыганочки, которые знал. Старик явно обрадовался развлечению - кажется, он видел отдельный кайф в том, чтобы попадать в ритм, даже если он вдруг менялся: вот уж на старости лет любовь к музыке у конины проснулась! Так, за пением, даже через контрольное время перескочили - и теперь, чтобы успеть к электричке, мне нужно было не тормозить. А ведь ещё нужно было конине плечи намазать!
    Вокруг санобработки Старик устроил неожиданный цирк. Может, он уже настроился спокойно дожрать остатки морковки, когда я явился с баллоном геля и в ядовито-синих перчатках... Короче, конина закружилась вокруг меня, прижимая уши и ненавязчиво поворачиваясь задом. Поставил на верёвку, потом верёвку укоротил так, чтобы только до морковки дотягивалась - но тогда она великолепно дотягивалась и до собственного плеча, где изображала весьма убедительного белого дракона: шея вытягивалась в мою сторону в струнку, и прямо мне в лицо упирался хобот. С зубами. Каждое плечо стоило мне половинки культурного яблока, свистнутого со стола Колдуньи - но, получив своё яблоко, некоторое время он ко мне не лез. А потом изображался очередной белый дракон.
    Руки мои, несмотря на перчатки, пропахли каким-то эзотерическим запахом навроде лаванды, что в сочетании с запахом конины давало и вовсе гремучую смесь. Двинулся было к душевой - и был перехвачен работягой, доложившим, что на кибитке пройдён очередной этап: сделан пол, обшиты задний торец и облучок. С кибитки был торжественно стянут тент... Проклятье, пол и стенки были сделаны из толстенного массива ДСП, правда, ламинированной и покрашенной по поверхности в мерзкий лазурный цвет. Работяга упирал на прочность и влагоустойчивость(?!) материала, я - на то, что влага с экстазом пойдёт через торцы. Работяга клялся, что замажет, а где не замажет - закроет вагонкой. Оставалась проблема веса - но по весу у нас резервы ещё оставались. Хотя - ещё ведь фургон впереди? Работяга намекнул, что вагонка, который мы думали обшить кузов по бортам, будет стоит тысяч восемь только по материалу; я попросил приостановить процесс - мол, в воскресенье смотаемся на строительный рынок вместе и посмотрим, почём нынче вагонка. Стоимость вагонки тут же упала до четырёх - но, насколько я помню, отыграть можно ещё столько же. Заодно напомнил про сиденье, что не успели приварить в свой срок; запрыгнул на облучок - получилось на удивление легко, короб казался высоким, но борта оказались заметно ниже, чем виделось снизу, сиденье, кинутое с борта на борт, не самым удобным будет. Но тут уже - по месту нарастим.
    До рукомойника я так и не дошёл - кинул в рюкзак пакет с влажными салфетками: обработаю руки в электричке. И тронулся на станцию самым обычным шагом, пусть время и поджимало: оно стоило спешить, если потом пять минут на платформе зубами стучишь? Шёл всего на полчаса раньше обычного, но посёлок жил: ездили машины, народ выгуливал собак, куда-то собиралась молодёжь... Прямо под фонарем дорогу пересёк чрезвычайно деловитый ёжик, его иголки в свете фонаря отливали графитовым блеском: он, в отличие от меня, здесь на законном месте. В картинке осенней ночи было что-то не так; присмотрелся - ну, жёлтые листья, жёлтый фонарь, тёмное небо над ним. Ага вот оно: никакого зарева, небо над кругом света тёмно-лиловое, зимнее - такое я видел в покрытом снегом ноябрьском нацпарке. А на календаре - сентябрь. И даже Ночь в дождливом октябре не миновала ещё.
  11. За окном летели "северные" облака с тёмной подошвой, как на закате; меж них просвечивало солнце - лучи казались видимыми, стеклянными. Но холодно было уже сейчас, вечером обещали дождь, а ночью - заморозок. Последний привет индейского лета... Может быть, глаз циклона, и упускать его нельзя, даже если тебя терзает "барическая пила". Впрочем, после трудовой недели мне давно уже невесело и безо всякой "пилы". Ничего, отдыхать в могиле будем. Как раз сегодня имеет смысл на осеннее обмундирование перейти, благо есть светлое время покопаться в шкафу. Неизменный осенне-зимний ритуал - запихнуть подальше футболки с бейсболками, разыскать кальсоны и флис. Неизменный ритуал, почти неизменные тряпки - всё же, снашиваются они мало, нет последние годы особого экстрима. Занятие стало привычным, и в этой привычности было что-то неуловимо неправильное. Когда возился в шкафу, промеж рёбер как током ударило - привет, невралгия. А мне ещё рюкзак тащить. Только почему тащить? Тряпки не весят ничего, морковку куплю в посёлке, а вот три последних дареных яблока из дома захвачу - не успеем съесть, испортятся, а конине самый раз. Падалицы, иногда вполне приличной, стараниями селян вокруг конюшни - целые россыпи, но по закону подлости их выкинут именно сегодня. Так что - надеемся только на себя.
    Глаз циклона - пожалуй, всё таки глаз циклона! - схлопнулся, когда я ждал поезда на платформе. Со всех сторон, и с той, куда я ехал, клубились самые безнадёжные тучи. А плащ пограничника я на этот раз дома оставил - решил, наконец, до ума довести его необъятный капюшон. На конюшне лежит, конечно, плащ-накидка, и она понадёжнее, но без рук, как древнее корзно времён князя Рюрика. Как в этих плащах четыре тысячи лет в седле сидели? Что ж, сам дурак, рюкзак полегче захотел. Хотя спина, замечу, с утра скрипела изрядно... И по ней "барическая пила" прошлась?
    В посёлке было неожиданно холодно (обычно бывало наоборот), пахло осенней пронзительной сыростью и яблочной гнилью. Народ зачем-то пошёл массово пилить деревья по обочинам проулка: согласен, мертвых ветвей на ивах хватает и они в ненастье сыпятся, куда попало, но зачем рябины-то пилить? Или - муниципалитет дурит. Зато, второй уже раз, увидел горлицу - а до этого не один год слышал только характерные крики, знакомые по Югу России. Популяция потихоньку размножается, пользуясь глобальным потеплением?
    Старик - жрал: засунув хобот целиком в кормушку, стучал по ней башкой, фыркал - каша вылетала из кормушки выше ушей. Морда была перемазана кашей до глаз и выглядела, будто он честно собрал на неё отходы собственного производства. И этой мордой он тут же полез бодаться - каша кашей, а в другой кормушке морковка должна быть немедленно. Морковку я планировал выдать попозже, вручил ему пару яблок - тех самых, последних, подсушенных; яблоки были размером с мячик для большого тенниса, но он умело засосал их до коренных зубов со звуком открываемой бутылки: видимо, совсем передние зубы сточились. Хотя, вроде, все на месте торчат - вон ведь скалится, окаянный, ещё требует. Но это явно была попытка воспитания меня: пинки хоботом продолжились и тогда, когда морковь загрохотала в кормушку. Извини, поросятина, за это на верёвку станешь. Впрочем, и это для него ритуал неизменный. Я взялся за щётки, начал, как водится с хобота. Отчистил две трети - хобот с крысой убежал: и это становится обычаем, или просто морковки хочется побыстрей? Высказал Старику, что он неправ, поймал хобот, по возможности дочистил, тронулся дальше; с изнанки уха остались мелкие цементные капельки. Спина на этот раз была худой безобразно, наметились маклоки - а вот задница, вроде, была ничего. Когда-то у Белого коня масса точно так же гуляла по тушке... Белый конь, ох. И мускулы на плечах торчат нехорошо - так они торчали после рыси на корде, а ведь он сегодня ещё не гулял! При этом - настроение самое борзое. Если только шагать - дня не хватит, да и где шагать, чтоб не запрыгал? Кажется, шагать под верхом будет правильнее всего: совместим, так сказать, приятное с полезным. От греха посоветовался с Колдуньей - она не возражала, если мы прошагаем до нижнего пруда, только горячо советовала ни в коем случае не рысить, иноходить или тьёльтить и ни в коем разе не идти по асфальту; я не мыслил ни того, ни другого - но резоны говорить об этом у Колдуньи, как выяснилось, были. И я торжественно водрузил на Старика седло. Морковка в кормушке уже кончилась - и ко мне раз за разом приходила нахальная рожа. Как и не было семи последних лет.
    Выскочил наружу, огляделся: плащ отменился, небо потихоньку поднималось, зато холод пронизывал до костей. Китель с трудом сошёлся поверх толстовки: или я без верховой езды брюхо наел? Застегнулся, и ладно; кто, кроме конины, любоваться-то будет? Шпоры цеплять не стал: провалились куда-то, да и нацепить значило точно сглазить. Пока я чистился, вернулся табун; когда мы вышли наружу, лишь в маленькой леваде болталась одинокая кобыла, и Старик заметил её не сразу: сосредоточенно сошёл с пандуса и только на лужайке понял, что зрители у него есть, а, значит, можно изобразить крутого мачо - и скрутил два круга вокруг меня, ещё изобразил, что сейчас то ли тяпнет, то ли попросту через меня пройдёт; должен же человек при этом забавно убежать влево вбок? В общем, на плац я его затащил с некоторым трудом и не сразу переключил его внимание с кобылы на свежие навозные кучи. Старик забегал между ними, петляя, как заяц; я еле успевал убирать повод из под левой ноги, которая при первом шаге обгоняла его голову. Кстати, мне всё время казалось, что он не просто трогается с места, а начинает валиться вперёд-вбок, чтобы навозная куча попала точно под бочину. Системы в его метаниях не было совершенно - точнее, я не мог понять, чем одна куча интереснее другой: одну он ковырял копытом, другую носом, на третьей пробовал поставить метку, причем иногда по-собачьи. Зато какой был задор! Заметив движение в соседней леваде, кобыла явилась любоваться на цирк - Стариков фокус удался. Тут начались пассаж и крайне выразительный храп; я решил выметаться с плаца и садиться подальше, с бетонного блока. Старик вышел за мною беспрекословно, но подхрапывал ещё метров сто. Гормон играет, или конь для меня старается?
    Итак, залез я, как в старые времена, с блока на задах коровника; как в старые времена, Старик сделал первый шаг, не дожидаясь, когда я поймаю стремя. Бодренько так пошёл, не шатаясь, уверенно с шоссейки спустился - пусть кювет там трактором раскатан, но наклон-то есть, и такой наклон весной его явно под всадником напрягал! С очень деловым видом он обошёл леваду с дальней стороны (кобыла была не интересна - странно), но засомневался, а нужно ли нам подниматься по тропинке на трассу: решил, что отныне и во веки кордовая лужайка наше всё, что ли? Я подтвердил - да, мы поднимаемся, перенёс вес вперёд; конь вылез на обочину так же уверенно - не иначе, отдохнул без работы по специальности, лучше бы осенью отдыхал. Асфальт ему не понравился очень: я чувствовал, как ему неприятно, может, и больно делать каждый шаг. Скорее на обочину - а обочины, так мною любимой, широкой, больше не было: асфальт лежал почти до кювета, травяная полосочка смотрелась узкой и ненадёжной даже для меня, а для него - тем более. Вот что имела Колдунья в виду, видимо. Пришлось загонять конину на травку и честно вести в шенкелях, чтобы и на асфальт не лезла, и под откос не поползла: применение выездки на практике! Мимо летели машины - изрядно, какой-то остроумец нам фарами помигал. Вспомнилось, что у Старика по сетчатке глаза слепые пятна поползли - и как он отнесётся к машинам, выскакивающим из ниоткуда? Хотя - сбоил левый глаз, а на шоссе смотрит правый; правильно я ПДД нарушаю, против потока двигаясь. Но домой-то нам в обратную сторону идти?
    ...За мостиком зелёная полоска расширилась до метра, но встала новая проблема - где же нам на поле слезать? Привычный съезд возле жёлтой газовой таблички был распахан, видимо, ещё весной - поверх него уже трава выросла. Но как-то съезжают на поле окаянные квадроциклы - вон всё поле в следах? Ага, ещё метров двести по обочине: вроде как, там след упирается в шоссе. Квадроцикл через кювет может прыгнуть, конечно... нет, не прыгали, спуск вполне приличный. На поле Старик спустился без особого напряга. Следов квадроцикла на поле было много, безобразно много - они пробивали дернину до земли, зато перемалывали кочки. Не будем нарываться - выберем колею поближе к краю поля, по ней назад, до овражка и налево, к пруду: думаю, нам хватит.

    [​IMG]

    Стариков задор и впрямь уходил; он потихоньку тормозился и писал лёгкую волну вокруг колеи, будто не мог выдержать прямую линию... Кстати, может, и не мог. Один раз он решил поменять колею, пошёл сдвигаться вправо - тут споткнулись зада, замельтешили, словно из-под них уходила земля, вроде как, и круп пошёл вниз; мне уж подумалось, что конь собрался падать, складывая ноги под себя, как это было в прошлом ноябре на футбольном поле. Нет, ничего, выправился, вроде и темп не потерял, значит, не так и больно. Но к овражку сдвинулся, да. Совсем рядом с нами проплывали островки высокой пожелтевшей крапивы, над нею торчали зонтики борщевика - сухие и чёрные; похоже, их полили неким биологически активным средством, и они померли куда раньше осени. Новой поросли вокруг видно не было - не иначе, химия. В прошлом году борщевик здесь целыми островами торчал. Бурьян незаметно переходил в болотину на краю пруда: крапива перетекала в осоку, а совсем рядом, вроде как из земли, торчал редкий камыш; наверное, не из земли, из болотины. Вот и пруд перед нами открылся, и, разумеется, на том берегу кто-то жарил очередной шашлык - понимаешь, воскресенье! Остановил коня, достал из кармана аппарат, хотел, наконец, запечатлеть пруд через Стариковы уши: конина медленно, но неуклонно сделала поворот на переду (кто сказал, что задние у неё не работают?). Вернул конину назад, разобрал повод в левую руку - не стоит, паразитина, хоть тресни. Намекает, что домой пора, что ли? Как будто он меня через седло не прочёл - прочёл, конечно, скорее не понял, чего я заставляю его на месте топтаться. Сделал кадр навскидку, тронулся назад.

    [​IMG]

    ...Кажется, конь "загибался" лишь по дороге от дома... Дорога шла на подъём, но шаг потихоньку ускорялся - под насыпью и отзывать пришлось, перед выходом на шоссе - так и придержать, чтобы под машину не вылетел. И - снова по узенькой зелёной ленточке с элементами выездки: в каждой леваде по белому пятну маячит - в одной жереб Гиви, в другой кобыла на корде бегает. Жереб и кобыла в прямой видимости - это какой повод отношение высказать! В общем, попытку рысить я пресёк, прижал весом задние ноги; рысь сменилась очень мелким, но пассажем; была пара воплей, храп, из хобота слюна потекла. В таком исполнении, что ли, прыгать в кювет и мимо левад шествовать - оно нам надо? Решил потянуть вдоль обочины ещё метров двести, пройти через главный вход - вроде как, он открыт; нет, не выйдет - там сто метров чистого асфальта, а у нас пассаж. Значит - снова обочина, и в проулок, вокруг телятника. Телятник заслонил от нас левады, оголтелость прошла, но конина по прежнему торопилась домой - по родному съезду чуть ли не рысью посыпалась. Снова открылся вид на леваду, на Гиви, на кобылу... боевой вопль, храп на каждый темп: пацанята из нового набора посмотрели с боязливым уважением. Снова прижав коню зада, проехал мимо в очень хорошей посадке и с безразличной рожей. А как с плохой посадкой конину в рамках держать?
    И всё-таки это был цирк - на пандусе жеребцевание как ножом отрезало. Хотя - не три года ему, пиаффе по бетону исполнять. Прошествовав в денник с самым внушительным видом, он немедленно потребовал снять уздечку, потом - чего пожрать, нет, не пожрать, гладить. Когда этот старый самурай изображает старого кота, у меня без шуток чешутся глаза... Башка долго висела рядом, вздыхала, мыргала - потом выразительно показала на пустую кормушку и подтолкнула к выходу. Найду я тебе жратву, найду - заработал. Заодно и плечи помажу, хоть сильнее, чем было, они не опухли - и консистенция не изменилась, такая же водянистая. Обработка каждого плеча стоила мне половинки яблока - и, надо сказать, соглашение Старик не нарушал: сунул в хобот - обрабатывай, но только в одном месте. Сменил рабочую область - давай ещё. Колдунья, проходя мимо, заметила, что я рискую: морды и впрямь были убедительные. А впереди был ещё и хвост с репьями: где наловил, если репьёв по дороге не встретилось вообще? Хотя - на нашей тропинке, конечно: взмах хвоста, и привет, работай, хозяин.
    Закончив с кониной осмотрелся - надо же, вокруг было ещё светло! Всё мероприятие уложилось в два часа, ну, два с половиной... Привык возвращаться в конюшню через час, полтора, два. Сейчас прошло двадцать минут от силы, а мне было уже нечего делать! Посмотрел расписание: электричка, конечно, била копытом - если хочу успеть, надо обираться и не тормозить. Снова в шкафчике остался бардак. За бортом продолжало холодать, и я вовсе не надеялся на городской костюм - но даже двадцать минут шага разогнали кровь; до станции я дошёл, особо не чувствуя холода. Холод встретил меня в городе... Да, невралгия прошла, но спина скрипела, как положено после верховой езды: полукилометра пассажа ей нынче хватило. Ничего, если всё пойдёт по плану - будем аккуратно выходить на режим. Вдвоём.
  12. "Барическая пила" продолжала терзать мои сосуды, прогноз продолжал врать: уже второй день обещали сплошные дожди - но дождь сыпался редко и неубедительно. Что ж, захватить советский армейский дождевик - и вперёд, пусть на душе паршиво и сердце поскрипывает... Привычные дела надо делать на автомате автомате - раньше, чем тушка объявит, что ей лениво и влом. Съел для верности капсулу валидола - она оказалась последней. А впереди ещё длинный, очень длинный вечер. Над платформой как раз сгущался серый сумрак, усиленный низкими тучами: в тучах светились параллельные разрывы, словно их кто-то пластал их огромной саблей. Как раз и плановый дождик пошёл - робкий, несильный, но на дождевик его, пожалуй, хватало. А ведь я дождевик доработать так и не успел... Будет гигантский капюшон, на каску рассчитанный, на нос валиться. Так что - обкатать его и домой, на доработку; авось запахом конины несильно пропитается.
    Моя решительность поколебала небесную канцелярию - в посёлке было сухо и безветренно. Под ногами шуршали жёлтые листья - сухие, перекрученные и скукожившиеся: странно они опадают в этом году, сохнут прямо на деревьях, как где-нибудь на Балканах. Глобальное потепление, от которого и грёбаная "барическая пила"? Я кремнился, стиснув зубы, а вот Колдунья просто держалась за виски, свернувшись в своём кресле: будь она пьющим мужиком, налил бы ей, не спрашивая. Но не пьёт она, а колёс успела наглотаться таких, что я в своей аптечке держать боюсь. Ну да, очень вовремя случился "осенний конепад", вот и сидит здесь, мучается, очередную коневозку ждёт. Будет теперь полгода долги раздавать... Да, и это тоже - осень.
    Старик был сегодня злобён, но вполне себе активен - на него погода, казалось, не влияла. При чистке хобота он сделал пару выпадов: мол, сперва моркву в кормушку, а все яблоки до последнего - в хобот, чиститься будем потом! Чистить конину полностью я не думал - лучше уж погулять подольше. Уздечка была дома, в чистке, я думал надеть капцунг - Колдунья отсоветовала: мол, переносье тяжёлое, усилие через затылочник на опухоли идёт. Пожалуй, так оно и сеть.. Но уздечки нет, хакамора - штука для корды крайне неудобная. Обычный недоуздок? Старик на нём хамит, есть такое, значит, будем лечить шамбарьером. И, во: прицепим сегодня корду к БОКОВОМУ кольцу недоуздка, мне об этом недавно с восторгом отписалась мне Эгле. Перещёлкиваться каждый раз придётся, это да. Пристегнул корду за боковую пряжку, тронулись. Колдунья посоветовала вслед конину особо не напрягать: кто его знает, где в сношенной тушке забортное давление аукнется. Наверное, так и сделаем - три рыси по три минуты через пять, и хватит. А ведь мысли поседлаться в голове бродили - бродили, но так и ушли.
    Первый раз этой осенью я ощутил кромешный холод: кителя, пусть и полушерстяного, с микроволоконкой под ним было явно мало. И тесноват показался сегодня китель: наел я брюхо без верховой езды... Зато кубанка была по погоде очень и очень. Дыхание Старика клубилось туманом в свете налобника; допускаю, конине тоже было свежо, несмотря на всю её шерстину. По крайней мере, тащил он меня на полянку весьма активно и злобно пялился на кончик шамбарьера, что я вывесил у него перед носом, чтобы хоть как-то все эти порывы пресечь. До полянки мы добежали как бы не быстрее, чем днём, когда в леваде "соперники" гуляют. Ну и ладно, зато согреемся.
    Идея Эгле, к моему удивлению, сработала: Старик счёл корду на боковом кольце недоуздка признаком работы и пошёл по кругу, чётко отработав команду голосом; уши задвигались чётко в такт шагам. Щёлкнул бичом вслед: шнурок ударил по траве, меня окатило неожиданно холодными молочными брызгами - неужто первый заморозок на почве? Тогда ясно, откуда такая холодрыга... В свете фонаря метались странные частицы, прозрачные, холодные и тонкие, как пепел над над костром: считается, так выглядит туман, но видимость вокруг идеальная. И звёзды на небе видать - местами, но видать, не всё закрыто лоскутьями рваных туч. Почти по всему горизонту алело зарево, странное дело - везде, где угодно, но только не над городом и аэропортом. Старикова шкура белела на фоне ночи, в поляризованном свете неестественно, очень плоско блестели глаза. Подумалось, что так его хорошо видно с дороги... Что при этом народ за рулём думает?
    Перестёгиваться Старик пришёл строго по команде, и ведь честно стоял, пока я обегал вокруг морды, не изображал, что неназойливо стопчет, и команда на первую рысь тоже с голоса прошла... Ну, бежит. Ну, честно бежит. не халтурит, круг держит, усилие на корде - идеальное, грамм двести. Спотыкается на спуске/подъёме да - хотя не так уж и спотыкается, в прошлый раз средь бела дня куда чаще было. Довольно быстро я вспомнил, что на ровном месте конину надо немножко разогнать, а на спуске/подъёме - не трогать, тогда она по инеруции пробежит там уверенно, устойчиво и не попробует на шаг перейти. И кордовому работать надо. Перестегнулся снова без проблем, заодно посмотрел плечи - вроде, слегка отекли, но терпимо. Отшагиваемся и продолжаем.
    Рысь направо, по обычаю, была более тяжёлой, но и более устойчивой... Для правой стороны хорошо конь бежал. Впрочем, именно сейчас Старик пошёл в недоуздок вкладываться - не так, как в капцунге, до обратного постановления, но всё же. Дёргать раз за разом не хотелось - опять же, есть ещё метр-другой корды: я неспешно отдавал ему полметра зараз, чтобы он не мог повиснуть, потом очень аккуратно набирал, пока он с круга удрать не решился. Технология вполне работала, конина бегала честно - но вкопалась за пол-круга до того, как время репризы кончилось. Поднял из воспитательных соображений - ну не выглядела конина уставшей, и дыхалка на месте была, пар из ноздрей фонтаном не шпарил. На самом деле - не прав был.
    К третьей рыси энтузиазм конины подутих, она попыталась убавить круг, чего для плечей неправильно. Что ж, придётся по внутреннему кругу ходить... Пошёл, собирая сапогами росу - или, всё-таки, иней? Конина, пусть и бежала налево, подтормаживала - приходилось протаскивать вперёд, но кордой, не стращая бичом. И снова стоп - ровно через две минуты. Раз бежит хорошо - пусть добегивает; выслал снова, и это было ошибкой - кажется, после последней репризы плечи опухли уже заметно. Не так заметно, как в прошлые разы, но, считаю, критично уже - не просто так он мне показывал, что хватит. Ну не привык я к новой болячке ещё; теперь придётся привыкать. И отшагаться свои 12 минут - хотя через 12 минут мне придётся что колбасой катиться, чтобы на электричку успеть.
    Шагать по кругу было промозгло и скучно, но у меня было уже проверенное средство - вокал... Начал я с того же "Ворона", потом пошла сухановская "Телега", регтаймом работал "Идиотский марш". Старик честно шёл в такт, и в такт ногам снова шагали уши. Под занавес хотел перейти на Алькор - но и так две минуты лишних прошагал, не бросать же песню посередине? С ходу скомандовал "Домой" - Старик тут же развернулся на тропинку и корду натянул: хозяин, не тормози! Догнал, на ходу сматывая корду; у островка особо высокого бурьяна Старик отшатнулся от меня и потянул к дому - снова там же, и снова без причины. Я выставил бич поперёк курса - конь замедлился, но был готов рвануть вперёд в любой момент. И тут ещё - разговоры по курсу, последние дачники в товарищество идут, с чего только так поздно? Предупредил, чтобы побереглись: затрещал бурьян - народ уворачивался с большим запасом. Хотя испугаешься тут, когда из темноты на тебя бледная туша выходит: фонарик-то на коня, не по курсу смотрел. Кстати, мысль - не от света фонарика ли конина убегает? Не самая добрая и естественная штука этот поляризованный свет.
    ...Засунув животину в "гараж", бежать на станцию стоило очень быстро. Попросил Колдунью намазать плечи, конюха - выкинуть моркву в стационарную кормушку, каша всё равно в пластмассовой. Отмахнулся от работяги - тот доложился, что каркас кибитки тентом закрыл, но заниматься деревом ещё не начал, с морилкой и линолеумом на дно я мог не спешить. Снова пришлось бежать - и снова я опередил поезд минуты на три. Работа и форсированный марш после разогрели меня здорово: недавней промозглости на перроне я не чувствовал вовсе. Проблема плечей напрягала. Колдунья так вовсе предлагала отстать от коня на пару месяцев с любой нагрузкой. Но в очередном совещании в Сетке она осталась в меньшинстве: конина активна, даже нахальна, она, кстати, и вес поднабрала, гребень вернулся - значит, работать надо точно. Может быть, даже под верхом, но - шагом. А если и разрешать рысь, то увеличить паузу между репризами и разрешать конине репризу прерывать, если вдруг захочет. Лучше ещё одну репризу закатить, если время позволит, И если позволит плечо. И - не забывать мазать плечи и мазилки менять. Переживём и это, конечно. Но что ещё в свой черёд эта престарелая тушка мне выкатит?
  13. Прогноз торжественно пробещал с понедельника "барическую пилу" - этим псевдонаучным словом обозвали несколько дней сплошных скачков давления. По моему, эта гадость началась ещё накануне, в субботу, когда каждый поход в магазин или на рынок кончался часовым перекуром с признаками удушья. Допустим, это недельная усталость... Наверное - в воскресенье меня в прямую отключку не тянуло, только вот с утра била мерзкая крупная дрожь, совмещённая с не самой сильной, но достаточно мерзкой депрессией. Ещё и жизнь подкидывала поводы: из Мещеры прилетело, что Рябинка с Мелким снялись с соревнований из-за внезапно возникшей за несколько дней аритмии ЛЕВОГО переда: обычно подводил правый. Для Рябинки сейчас это был единственный шанс попасть в призы - и в голове моей вертелось всякое. И подобных вестей сегодня было три.
    Главной задачей дня была доставка Старику витаминно-травяной муки, мешок которой я накануне рассыпал на работе пополам и с некоторым трудом дотащил на тележке до дома... Сейчас, просто выйдя из подъезда, я понял, что выручит меня только такси до ближайшей станции железки. Такси оказалось самым слабым местом плана: Кольцо еле полезло, а я в это время морально готовился тащить телегу по ступенькам подземного перехода. Но - случилось чудо: на достаточно затрюханной станции открыли замурованный долгие годы наклонный спуск для инвалидных колясок, а из перехода на платформу вёл широкий железный пандус с рельефной насечкой - по нему вполне можно было идти ногами. От РЖД такого сервиса ожидать не привык, оказался на станции на полчаса раньше. На перроне было холодно, свистел резкий ветер, летели нарезанные перекрученными полосами тучи, сквозь которые пробивалось жестокое холодное солнце - наверное, в этом и состояла пресловутая "барическая пила". Мне схватило руки и ноги, голова мёрзла под бейсболкой, и капюшон ветровки особо не спасал: на конюшне, похоже, придётся перелезть в кубанку. Сейчас бы её мне, и плевать, что народ скажет. Наконец, подкатила электричка - старенькая, разбитая, пустая. Не знаю, на кого рассчитывал в ней уличный музыкант, совсем молодой парень с выбритыми висками и жёлтым хохолком. А пел он что-то в стиле Олега Заливако, и это было очень в стиле осени, летящей за бортом.
    Выйдя из электрички, я обомлел: в посёлке было тепло! Да, по небу неслись те же равные тучи, но даже ветер был теплее - индейское лето отсюда уходить не хотело. Запихал ветровку в сумку, прикинул, как перебираться с тележкой через пути - надёжнее всего казалось пройти метров триста до старого переезда и потом вернуться обратно по первому же асфальтированному проулку. Мою медитацию прервали местные пацаны, на вид школьники класса девятого: с боевым кличем "Поможем, дядь?" они в четыре руки бегом перенесли тележку через путепровод. И ведь я их не просил, а через путепровод тащилась целая процессия бабушек с такими же тележками... Синее небо помогает тому, кто нерушимость намерения демонстрирует, даже если шансов немного? Есть такое, убедился за столько лет. С маленькой оговоркой - если ты радеешь не за свой карман.
    "Кто сказал, что лошади в природе бегают? Они стоят и жрут"(С). Табун тоже стоял и жрал, обступив сенный рулон цветным веером задов. И на этот веер печально пялился из соседней левады Старик, просунув башку под верхнюю слегу.

    [​IMG]

    Ему это было не впервой: кобылы старого мачо из раза в раз множили на ноль. Я попытался утешить его парой яблок - конина взглянула на меня взглядом, полным презрения и скорби, после чего торжественно рухнула в пыль под самой оградой. И, что характерно, встала без особых проблем, с первой попытки - а я ведь не забыл, как он бился на полу денника, кидая в стороны ноги... Всё путём у конины. Ладно, пусть смотрит свой стриптиз, переоденусь пока... Яблоки оставил в прямой видимости левады, но так, чтобы этот всяко не достал - пусть подумает о своём поведении. По дороге полюбовался на кибитку: кажется, первый раз увидал её средь бела дня.

    [​IMG]


    [​IMG]

    Со среды ничего нового на ней не прибавилось... ну и ладно, потерпим после недельной давности качественного скачка. Конец работы виден безусловно, может, и тент натянуть успеем, и испытательный пробег до снега провести, используя Канапэ вместо штатной гравицапы - если бездуговая упряжь на этой колбасабре сойдётся. Но - что потом? Буксировщика сейчас и вовсе не предвидится.
    Итак, конина пусть гуляет, у меня хватит мелких дел - например, пересыпать в штатный мешок витаминно-травяную муку, стоившую мне столько крови и соплей. И чего я дёргался - гранул в мешке хватало ещё дня на три, ну, на два: перестраховалась Колдунья, учла, что по такой погоде меня может и давлением прихватить, создала НЗ. А ведь я монстр - полмешка на себе привёз, не меньше; не думал, что плотность сухой ВТМ-ки с деревом сравнима, и по виду не скажешь. Дела, как назло, переделались мгновенно; я уже решил было постирать не шибко грязный вальтрап, пока разрешает погода, но тут же прибежали девоньки, попросили забрать Старика раньше, чем табун домой пойдёт... Не долго он гулял, похоже, но мы же сегодня ещё поработаем? Старик, поросятина, дождался, пока я перелезу через чачу у входа, и лишь тогда соизволил подойти и резко ткнуть хоботом в карман: сперва яблоки, недоуздок - потом.

    [​IMG]

    Домой он отбуксировался образцово-показательно; повода бузить не было - на плечах красовались роскошные отёки, над коленями - тоже. Активно он привлекал без меня внимание кобыл, допривлекался: в таком виде не то, что под верх, на корду брать не стоило. С Колдуньей, конечно, мы это ещё обговорим (кстати, куда она исчезла среди дня?!) , но решение не мучить сегодня конину вылезло из моей подкорки само. Конина несчастной себя не считала: танцевала на месте, морковку не просила, а требовала, а, когда надраивал хобот, обиделась на что-то, задрала башку и с высоты двух метров скорчила знатную крысенцию. Если бы не проклятые отёки, возил бы он меня вокруг футбольного поля: оказывается, и ВТМ может задницу колоть. Но я продолжал считать, что лошадка несчастная, и с такими ногами ей разве пастись впору; не то, что уздечки, капцунга не надел, и шамбарьера не взял - пусть не думает, что работы потребую. У Старика на это всё были, как оказалось, свои мысли - и с моими они не совпадали нисколечки.
    Когда мы вышли на улицу, в одной леваде болтался Молодой, в другой Эсперанс кого-то самонадеянно катала на Фантазусе. Два жеребца в прямой видимости - это стоит отметить! Постепенно ускоряя шаг, я успел спуститься с пандуса на ровную землю, здесь Старик прибавил, недовольно дёрнул головой и скрутил вокруг меня два круга подряд: лошадка точно не считала себя несчастной. Свободным концом корды по хоботу я прервал заход на третий круг - возле моей руки, державшей корду, щёлкнули зубы. Кажется, я в очередной раз расплачусь за ложный гуманизм... А этот ещё и с подворья уходить не хотел - выводить пришлось, как водится, противолодочным зигзагом, потом бежать за кониной в бурьянном коридоре, стараясь остаться у плеча; вечер явно переставал быть томным.
    Чудеса начались на самом краю лужайки: Старик объявил, что пастись на этой сентябрьской траве ему не сдалось нафиг, лучше он подойдёт к задней стенке левады и выскажет Фантазусу всё, что о нём думает. А Фантазус ребёнка катает, катает очень осторожно и вдумчиво - но что ему придёт в голову, если он Старикову матерщину услышит? И старая каналья негуманно получила от меня кордой по заднице, после чего затопала по полянке по траекториям совсем уж причудливым: шамбарьера нет, хозяин шутит! Несколько раз я еле успел выдернуть корду из-под ноги... Хочешь ходить - что ж, будешь ходить, но по культурному кругу, как честный. Вперёд за кордой - не идёт, потому что недоуздок. Неспортивно раскрутил конец корды над головой - ага, проняло, смотался подальше, корду поднатянул. Минут десять так пошагает - и домой, толку от такой прогулки немного, разве немного подвигается, кровь прокачает.

    [​IMG]

    Шагать ему было неинтересно: минут через пять заторопился, задел копытом за кочку, посыпался вперёд - и под этим соусом перешёл на рысь! Вот уж охота пуще неволи: споткнулся на уклончике раз, другой - и ноги поднимать стал. Сначала я не делал ничего - надоест, сам зашагает, но конине не надоедало! Дует ноздри, взгляд дикий, бежит дёрганно - артитмия через раз, но есть. Вот чего ему не надо сейчас - так это бегать, но пойди останови. Отзывать через недоуздок - без толку, круг сокращать - плечи и так никакие. Сошёл с центральной точки, стал потихоньку приближаться к нему, сокращая корду и крайне ласково взывая к совести. И в какой-то момент как выключатель щёлкнул: ушла оголтелость, или болячки проснулись, а может, и всё вместе - и после пары равновесных кругов мы снова получили шаг, конечно, в сторону дома (Фантазус ушёл, а мы чем хуже?). Нет уж, дорогой, будем отшагиваться. Тупо, в руках - чтобы ты никуда свалить от меня не смог. Точнее - даже с недоуздком в руке, потому что хамло старое. Бедная униженная лошадка ухватывала то репейник, то полынь, яростно жевала и громко, по человечески отплёвывалась: последнее время Старик любил так отношение к любимому хозяину выразить. А на хвосте хвоста сам собою образовался комок репьёв - круглый, как кистень, и этот кистень пару раз прилетел мне в спину... Добрая лошадка, репьями с хозяином делится. И доигралась лошадка в итоге: хвост-кистень, пролетев через промежность, обмотался вокруг ноги и прилип репьями сам к себе немного ниже репицы! Это я обнаружил в уже в деннике, полез выручать, разбирать несчастный хвост; конина танцевала враскоряку, а потом... смачно помочилась, явно целясь мне на сапоги. Я увернулся в последний момент. Всегда считал, что в терской породе одновременно и кошка, и собака живут. В этом случае - точно кот.
    Колдунья ходила по конюшне, держась за стены: её, кажется, сильнее всех приласкало той самой "барической пилой". Обхватив руками виски, она напустилась на меня: пошёл, мол, гулять, что ж вернулся - не прошло получаса; пришлось объясняться, что такие прогулки добра конине не принесут. Тут же возник вопрос - как же ему теперь гулять, если он дурниной носится по леваде, отрывая плечи, если видит, что в соседней хоть кто-то есть? Можно, конечно, в одиночку, но это будет на пределе светлого времени, что Старику тоже не шибко хорошо. Пока решили так - может, плечи хоть немного подживут. Решили тут же, что аккуратненько шагать под верхом конине не помешает - может, отработается, не будет дурной силушки самого себя ломать. И ведь раньше чувствовал он, что в его тушке где-то что-то не так, сразу это показывал - а сейчас вот жеребцует, показывает, что он ещё ого-го, и плевать ему на своё самочувствие. Или - всё не так критично, как кажется нам?
    Старое чучело погрузилось в морковку и устранилось от мира, а я взглянул на часы - разумеется, электричка уже била копытом... И половину мелочей я, конечно, сделать забыл! Пришлось уже привычно бежать на станцию форсированным маршем - и на этот раз я успел с некоторым трудом. Вылетев на платформу, услышал над головой резкий крик: по тёмно-серому небу идеальным строем клином неслась пятёрка ворон с зубчатыми крыльями... В следующий момент в лицо ударил прожектор поезда, ночь вокруг стала чёрной. Народа внутри хватало: я попал в вечернюю дачную "волну". По результатам поездки особого негатива я не чувствовал. А вот Старик, кажется, попал, и крупно - на верховую езду попал. Если до среды себе чего-нибудь не сломает.
    ...А в Москве подфарники машин отражались в мокром асфальте: обещанный прогнозом дождь всё-таки пошёл. Только вошёл домой - в окна квартиры ударил шквал. "Барическая пила" крутилась на самых высоких оборотах; я с некоторым трудом добрался до кровати и провалился во что-то среднее между сном и обмороком. Только вот конину погода почему-то не задела ни капельки.
    Эпилона нравится это.
  14. Эта поездка начиналась для меня смутно. Грязная электричка плелась, кланяясь каждому столбу; серый сумрак вполз в неё, люди превратились в тёмные контуры - и эти контуры были самыми непривлекательными: народ шипел друг на друга по делу и не по делу. Мне не читалось и не писалось, после середины пути неумолимо потянуло в сон: странно, ведь в электричке были открыты все окна... Оставалось надеяться на вечернюю свежесть в посёлке. И на конюшне я снова буду, считай, в темноте. Да, точно: на моих глазах в посёлке зажгли фонари, и сумрак из тёмно-серого в точечку стал лиловым, чернильным. Золотистые кроны берёз в свете жёлтого фонаря - верная примета осени в посёлке, за столько лет я выучил их наизусть. По пустому проулку бродили кисики, нахально усаживаясь прямо на асфальте. Минуя футбольное поле, я на всякий случай посмотрел, как туда можно спуститься, не прыгая через новенький кювет; тропинка - другая нашлась, но желания поседлаться и пилить туда, нарушая социальное соглашение с поселковым советом, особо не хотелось... Мучить коня и себя, потом с Колдуньей ругаться - ну его нафиг! Решил остаться - блюди вежество. Впрочем, что такое три дня перед вечностью? Полная ерунда. Только вот со стороны Питера пёрся холодный фронт с дождями, и ждали его как раз на ближайших выходных. Решительно обрубил робкие надежды: сегодня - только корда.
    На фоне автостоянки поблёскивало чёрное на чёрном: ага, каркас кибитки. Поблёскивало - потому что покрасили чёрной эмалью, включая оглобли. Да, уже видны очертания транспортного средства... Фрагменты бортов на облучке, как в прошлый раз просил, срезали, а вот сам облучок не приварили, хоть в эскизе он был. И работяга наш уже смотался. А ведь я строительный тент привёз - на случай, если они обшивать борта досками пойдут. Ладно, по телефону найду. Что поделать - приходит конец индейскому лету.
    Старик услышал мои шаги и воткнулся носом в решётку - башка была покрыта слоем засохшей грязи. Я ужаснулся, думая, что и дальше такая же броня... Отнюдь, сказал граф: непонятная клякса на правой бочине и почти белая левая с одинокой грязевой блямбой на холке. Блямбу отчистим, морду тоже - не бегать же с миллиметром грязи под оголовьем. Да, сегодня будет оголовье, обычное, трензельное, со снятыми поводьями и накордником, пристёгнутым к трензельным кольцам: бороться с внешним постановлением мне надоело, будем изображать, что и вправду работаем. Слопав трензель, Старик изобразил всяческое нетерпение, даже в пол долбанул пару раз - но на улице отказался было проходить поскотину и трензель ему был не указ. На все эти штучки у меня, разумеется, был свой болт с левой резьбой; но первый фокус был и последним, на лужайку конина проследовала безо всякой оголтелости. Хорошо это или плохо - только работа покажет.
    Да, именно работа: сегодня Старик был согласен работать, но только при условии, если работает человек. Бич должен был хлопнуть, указав начало движения, и потом честно следовать за тушкой, а мне полагалось честно топать по внутреннему кругу - тогда конина соглашалась держать круг сама и, замечу, вовсе не вкладывалась в оголовье, чем доводила меня до белого каления, а руку - до скрипа. От бича, смотрящего по горизонту, рука скрипела не меньше - но хоть конина топала по кругу честно, не выворачивая наружу башку и плечо. Да, ещё я с ней зачем-то усиленно разговаривал, и на меня всё время наводились ухи - видно, Старик пытался понять, чего странного от него хозяин желает, и слова-то всё незнакомые... По крайней мере, занимало это его достаточно серьёзно, и мозгов на гадости уже не хватало.
    Сегодняшний ресурс конины, как всегда, определялся по месту. Первая рысь, понятное дело, налево была несколько торопливой, но крайне неустойчивой, со обычными уже спотыканиями под уклон и наоборот, и аритмия пробивалась тоже именно тогда... После выхода на ровный участок нужно было просить прибавить; потом выяснилось, что перед уклоном, кажется, проще немного подсократить... Это конь, раз в кои веки, мне сподобился что-то объяснить? Но рысь сделалась ровнее, спотыкания пропали, а тормозиться через обычные пять минут Старик ещё и не хотел. Значит, и вправо пять минут бегать будет. И ведь побежал в свой срок - пусть заметно тяжелее, но и заметно устойчивей, не спотыкаясь почти. С первой команды побежал. Да, перемену через середину на корде сегодня он исполнял идеально: не зря я из ларя накордник поднял.
    На третью и четвёртую репризу энтузиазма у конины не хватило - но только энтузиазма, категорически он не вкопался не разу, круг по-прежнему не вытягивался "огурцом" в сторону дома - типа, работаем. Слабая попытка вкопаться была ровно через три минуты последней репризы, замечу, направо - я не поверил, щёлкнул бичом: если устал, вкопается ещё и ещё раз; нет, побежал чуть ли не вдохновенно, изображая, что и не очень-то хотелось, через пять минут ещё и тормозить дольше круга пришлось. Раздухарилась конина, глаз блестел, из ноздрей пар валил - то ли чайник, то ли белый дракон... И в таком виде он сильно хотел домой, но в таком виде шагать нужно было минут пятнадцать - уныло, медленно и очень скучно, причём обоим. И он-то побегал и вообще шерстяной, а мне становилось здорово зябко. Старик брёл, выражая отношение - выдёргивал из бурьяна по сторонам кусты полыни, с хрустом жевал и театрально громко плевался потом. От скуки я затянул "Дубинушку"; Старик завертел ушами, подобрался и пошёл строго в такт: в отличие от Белого коня, он мои музыкальные потуги не терпел, но порода, видать, взяла своё. Белый конь - тот и в синкопированые ритмы попадал... Попробуем синкопу - шанти, "Дубинушку" английских моряков? Старик прибавил, по прежнему попадая в такт. Спел те куплеты, что помнил, перешёл на "Ворона" с его жуткими переходами с двух на четыре четверти; Старик запнулся, завертелись уши, но через четверть круга он чесал снова в такт! Интересно, как это смотрелось для случайных прохожих, бредущих по тропинке на дачи: пронзительный свет налобника, выхватывающий из темноты лошадиную тушу, слегка фосфоренцирующую и отдающую красным, и "Пятнадцать человек на Сундук мертвеца" из темноты до кучи? Если выпил - решит ведь, что пришла белочка, если трезвый - просто в дурку пора. И только курящий травку ничему не удивится, наверное.
    ...Пятнадцать минут пролетели за пением вовсе незаметно; по крайней мере Старик, включившись в новую игру, не сразу понял, что мы выдвигаемся к дому. Шёл, кстати, взвешенно, не тянул, как обычно... Ну да, конечно: мышцы на плечах раздуло, как мячи. А времени мазать уже толком нет! Извёл на плечи остатки Колдуньиного флюида, сохранившиеся в шкафчике, записал в подкорку, что надо бы закупиться гелем двойного действия, и рванул к электричке. Сидя в вагоне, провел совещание в Интернете - с чего бы от конечной работы вылезла такая дрянь. С тем, что мазать, согласились все, но были и намёки, что пора слушать сердце. А на следующий день всплыло, что окаянная конина днём выпендривалась перед Фантазусом через коридор безопасности и вернулась домой чуть ли не в мыле. А вечером ещё и я со своей кордой... Итог предсказуем. Но то, что дыхалка конины, да и ноги в целом выдержали двойную дозу, внушало надежду. И - весьма изрядную.
    red_hat, Axolotl и Эпилона нравится это.
  15. В арбатских переулочках под ногами хрустели сухие листья; было солнечно, тихо и удивительно безлюдно - исполнять на выборах гражданский долг никто особо не стремился, предпочитая ловить на дачах последнее солнышко. Я вот проголосовал; на сканерах избирательных урн мигали совершенно смешные цифры. Тащиться за город из этой тёплой тишины не хотелось совершенно, тем более после полудня, но стратегические сображения были сильнее - тактические, впрочем, тоже. И я двинулся к электричке новоманерным путём - магистральным автобусом и МЦК потом, вышло быстро и очень ненапряжно. Город меняется, изменения вползают в твою жизнь медленно, но неотвратимо. Полезные изменения, кто бы говорил, но принимаешь их как-то с трудом.
    Странное чувство охватило меня на железнодорожной платформе... Солнце стояло ещё высоко, но было полное ощущение, что вокруг уже разливался пастельный сумрак. Прошёл час, я выскочил из электрички в поселке - вокруг стоял ровно такой же приглушённый свет. Светлого времени мне оставалось совсем немного, и я хотел его потратить на коня до последней минутки: в прошлый раз он подпрыгивал в темноте от пугалок, каких не замечал многие годы. Как назло, на плацу болтались две-три лошади под седлом, из малой левады на них пялился Гиви и отчаянно ржал. А наши работяги продолжали колдовать над кибиткой: к осям приварили крепления оглобель (и сами оглобли, те самые, от саней, торчали на месте - интересно, сработает идея или нет - великовато плечо от колеса до оглобли, да и валёк далековато вынесен). На финишной прямой был кузов - и они, окаянные, сделали его достаточно высоким замкнутым корытом, исключив возможность прыгать туда на ходу, а это, замечу, для гужевого транспорта принципиально. Работяги загрустили, намекнули, что пострадает прочность бортов; а что мешает поперечными банками под облучок короб замкнуть? Вручил им от греха очередной эскиз; поняли, нет ли - вопрос. Спросил, не наезжает ли на них Колдунья - нет, не наезжает, всё тихо. Дивны дела твои, Господи. Или - знак, что поговорить можно? В сущности, я уже сидел на чемоданах, осталось лишь принять решение - куда. Тормозила, в частности, эта вот кибитка - доделать её было бы правильным здесь. И конь явно отходил от тяжёлого лета - если везти, то как раз под конец месяца он в форму придёт, тут бы и ехать перед осенними дождями. А надо ли ехать - в таком-то возрасте? После переездов старики долго не живут. Так что считаем, что знак, и идём говорить. В который уж китайский раз. И разговор состоялся, несмотря на задёрганность Колдуньи - более того, он был взвешен, насколько можно. Я объявил, что у меня новый проект, который уже не отменить (хотя что ещё считать проектом - этот рыдван, что стоит на автостоянке, или что ещё), для него нужна крепкая база, и, если я исчерпал кредит доверия за семь прошедших лет - пусть скажет честно, и расходимся без взаимных претензий. Если же нет, то забываем крики-вопли и честно сотрудничаем, как в лучшие времена, их не так уж мало было. В ответ увидел явное удивление: может, я и думаю, что недавние разборки - повод для съезда, она так не думает, высказала, что накипело по поводу, и вопрос закрыт, а я лезу в бутылку, как и не в России живу. И хакамору, которая, вроде как, в моём шкафчике растворилась, благополучно нашли... После чего разговор резко сместился на Стариковы нужды - я чуть ли ни месяц добивался этого разговора. Не знаю, прав ли я был, что согласился, что всё, что было - быльём поросло, оно проснуться в любой момент может. Но если тишина продлится до ухода Старика, а мне он сейчас видится по весенней распутице - пусть будет мир. Перевезёшь - а конь не согласится, не то, что до весны, до Солнцеворота не дотянет. А даже ради трёх лишних месяцев я согласен изобразить "симпатию и альянс"(с).
    Старик выжидательно уставился на меня через решётку: обычно, подходя к деннику, я вижу только костлявую холку и слышу хруст откуда-то снизу. Представление длится из года в год, вариация - носом в угол, задом ко всему сущему. В этот раз Старик себе изменил... Чем меня слегка насторожил. Рванул переодеваться, вернулся - он ждёт. Вошёл в денник, огляделся: конина была самой обычной и чуток вялой - впрочем, морковку жрал вдохновенно, как голодающий. Голодающий? Вообще-то, снова похудел, кажется, но вот мышцы на ногах смотрелись неплохо, да и грудак не висел дряблой складкой: с кониной без меня, похоже, занимались. Впрочем, рёбра, бывает, рельефно смотрятся на фоне грязищи - но вида он был пыльного, и только; кто-то точно его без меня чистит. Так что Бог с ней, с чисткой: раскрючкуем копыта, капцунг на нос, и вперёд, пока хоть что-то видать под ногами: Стариковы завихрения в свете фонаря в прошлый раз мне не понравились очень. Да, не забыть фонарик: серые сумерки в разгаре - обратно точно по темноте пойдём.
    Тратись последние крохи светлого времени на исследование навоза я не стал - потащил животину сразу на полянку. Старик томно вздохнул, обернувшись к воротине плаца, но честно потопал по тропинке, куда волок его жестокосердный я. Поздно я приехал, всё-таки: серый сумрак вовсю клубился вокруг нас, превращая заросли бурьяна по сторонам в сплошную стену, на фоне которой смутно, размытым контуром виднелась Старикова шкура. По тропинке сбоку от нас мелькали смутные силуэты: народ довольно активно шёл на дачи и обратно. НА дачи в воскресный вечер? Ну их, коня не напрягают, и ладно. Коня сейчас больше напрягала необходимость бегать: он отползал в сторонку от меня и пытался пастись: получалось плохо - он шевелил траву носом, будто искал чего-то, но чаще не находил. По крайней мере, характерного звука разгрызаемой травы слышно не было... Или совсем уже не может? Это был непорядок: раз уж пришли на здешний круг, надо бегать, или хотя бы ходить. Посыла кордой и голосом Старик "не понял", щелчка шамбарьера - тоже; лишь когда древко второй раз прилетело в серую задницу, она побежала, волоча ноги, с видом жутко недовольным... Доводить посыл до карикатурно сильного и потом так же карикатурно кидаться выполнять - где-то я это уже видел: конечно - Молодой! В своё время эти личности друг друга не переваривали, делили морковное дерево, но сейчас рецептик Молодого применялся явно. Кто там говорил, что хвостатая пакость способна к телепатии и в пределах конюшни информация передаётся между ними без визуального контакта? ...На рабочую рысь конина, тем не менее, вышла, чесала с видом весьма сердитым, пытаясь высказать отношение хвостом. Не выходило - хвост наловил репьёв столько, что превратился в некий довольно жёсткий жгут. За сто метров тропинки в бурьянном коридоре столько не наловишь - значит, он был здесь без меня, на полянку бегать ходили. С точки зрения Стариковых суставов работа на дернине была глубоко правильна. Но сегодня суставы работали неважно: конь бежал деревянно, спотыкаясь задами и вскидываясь, едва земля по уклон шла - без разницы, вверх или вниз. Вряд ли это было специально - системы в этом не виделось никакой: просто неровное место, и всё, а старые ноги не понимались. Хотя - разогрелись ноги потихоньку, к концу репризы не цеплялись за землю. И - лишний круг после команды шагом: на, подавись.
    Менять направление направо Старик не хотел идейно - сперва его пришлось выводить, как тайменя, пойманного на спиннинг в горной реке, потом он вкопался, а, когда я обходил тушку спереди, изобразил, что сейчас сделает шаг вперёд и стопчет любимого хозяина к лешему. И снова старт, лишь когда бич к заднице приложишь. Именно приложишь, покажешь, что он есть. И сейчас показывать требовалось постоянно: то, что конь еле бежал, я был готов простить, но он зауживал круг с каждым шагом, что для его плеча не есть хорошо. Занятно, что бежал он тяжело, но куда более устойчиво, ни разу не споткнулся, да и аритмия не лезла почти. Но рысь делалась всё тяжелее, без просу сменилась шагом; попытался выслать снова - нет, пара темпов, и всё. Три минуты. Гнать через силу не буду - видимо, и впрямь тяжело ему сегодня вправо бежать.
    ...Влево конь развернулся с видимым удовольствием - самостоятельно и очень чётко. Рысь вправо, похоже, крепко подъела его ресурс: он снова пытался, вкладываясь в капцунг, получить всю корду до метра и попастись там, где не достанет бич. Пресекать это у меня неплохо получалось, проводя корду вперёд, но рано или поздно наступал момент, когда приходилось не стоять королём по центру площадки, а ходить по внутреннему кругу... Настрой конины падал на глазах, и я решил, что последняя реприза вправо будет снова три минуты, хватит с него. Он тоже взял поправку - вкопался через две, предусмотрительно удрав от меня по корде как можно дальше; последние три минуты были чистым перетягиванием каната. Ещё и фонарик пришлось доставать: как-то и не заметил, как сгустилась тьма - фар с дороги и фонарей со строительного рынка, вроде как, и хватало, но впереди та самая тропинка, а мне уже сейчас носков своего сапога не видать. И отшагаться надо, хоть убей. А Старику было скучно: перейдя на шаг, он забурился с круга в ближайшие заросли бурьяна, как пёс на поводке, и объявил, что наворачивать круги без меня ему неинтересно вовсе. Пришлось идти рядом вокруг полянки- через этот самый бурьян, какую-то болотную осоку; был здесь и репейник - с полдюжины коробочек я поймал на корду, столько же, наверное, прибавилось в хвосте. Старик что-то изображал: несколько раз подряд ухватывал то полынь, то тот же репейник, яростно жевал и так же яростно выплёвывал. Потом нашёл у тропинки заросли почечуйки, вырвал с корнями, так, что появилась песчаная проплешина - и тут же выплюнул. Передние зубы его, похоже, не годились никуда.
    Когда мы появились в конюшне, время до ближайшей электрички утекало сквозь пальцы. Давно смоталась Колдунья, теперь собирались последние девоньки. Крестницы сегодня не было: объявила, что учит уроки, намерение похвальное. Только вот я ей хотел подарок на восемнадцать лет вручить... Обидно. А ещё нужно было успеть кровь ихз носу разобрать хвост. Старик на свободе добивал остатки морковки, и только морковка позволила мне извлечь россыпи репьёв в конечное время: репьёв набралось три моих горсти с верхом. Вместо благодарности освобождённый хвост тут же прилетел мне в рожу: серое хамло было в своём репертуаре.
    Бежать к поезду пришлось... давненько я так не бегал, обновил собственный рекорд. Только в поезде я заметил, что забыл в шкафчике напульсник с разбитого запястья. Но запястье сегодня молчало, хоть конина тягала вполне ощутимо. Надёргала или нет - пойму завтра утром. Конина - не хуже и не лучше, это нынче тоже результат. И я, вроде как, остаюсь здесь - а вот это результат сомнительный. Тем более, что последние несколько дней жизнь мне новую задачку подкинула.
  16. Днём на дворе припекало ласковое солнышко - совсем не осеннее. Но осень наступала тихонечко, вроде бы незаметно: светлый день становился всё короче, и, стоя на платформе, я смотрел на золотой закат, которым совсем недавно любовался, когда уходил из конюшни... Стоял я не на своей обычной платформе, ждал экспресс; за мною волочилась тележка на колёсиках, на которой красовалось пластиковое ведро с фелуценом: дотащить его до конюшни хотелось бы побыстрее, но раньше не вышло, хоть убей. Поэтому и пятница, поэтому и экспресс - обычно он идёт пустым, и я надеялся, что не буду раздражать народ своей стоящей под ногами телегой. Наивный - как раз под пятницу экспресс был забит народом, тянущимся прямо с работы на дальние дачи. Давненько я не стоял в поезде всю дорогу - а, когда стоял в тамбуре, и вовсе не упомню. Впереди был ещё высокий путепровод, я трепетал заранее - но обошлось: на его ступеньках лежал стальной рифлёный жёлоб аккурат под колею моей тележки; обычно такого не встретишь - две колеи под детскую коляску, и всё. Путепровод я пережил без потерь, а вот асфальт проулка, на который возлагал надежды, оказался напичкан щебёнкой: тележка грохотала, покачивалась, асфальт ей не нравился крайне. А на работе ещё четыре ведра и мешок! Да уж, найти дружественные колёса будет, пожалуй, проще. Только вот куда мне это хозяйство везти придётся? Вопрос открытый.
    Конюшенный двор уже залило серым сумраком. И в нём неестественно ярко, молнией полыхала электросварка: целая команда работяг окружила мою кибитку, стоящую, где было договорено - на краю автостоянки, возле навозной кучи. Ход (рама с колёсами) был уже полностью собран, поперечная рессора над шкворнем смотрелась крайне внушительно - той самой аллюзией фургона Дикого Запада, о которой я мечтал. На моих глазах сверху проявлялся каркас кузова... Из соображений эстетики народ сделал наклонный задний борт - не спорю, красиво, но как мы будем ставить на этот наклон стойку фургона? Хотя Бог с ним, с фургоном, поставят на ход в открытом варианте - и то хлеб. Время-то моё здесь тикает - в лучшем случае, остаётся месяц. И в другом месте я такую бригаду, скорее всего, не найду.
    Старик был странно взвинчен - слегка приплясывал на месте, ощутимо "клевался" - давай моркву скорее, давай! Я не спешил - если сперва думал, что пойдём бегать сразу, но теперь там работяги со своей электросваркой, моргающей на всю округу, только нас не хватает. Значит, будем чиститься. Неспешно поменял батарейки в налобнике - и в деннике понадобится, и на лужайке; последнее время фонарик меня не радовал - и ведь горел, а света не давал. Корда, морковка, капцунг... Привязать конину у кормушки, моркву - в кормушку. Что это? Конь подпрыгнул на месте и пошёл садиться на задницу, будто увидел в кормушке ядовитую змею. Ещё полметра - недоуздок ожидаемо разлетится, животина закрутится по деннику, и я буду явно лишний. Уж не знаю, насколько елейным голосом я упросил Старика остановиться; он встал, вытянув чомбур в звон. Попытался объяснить, что там только морковка, достал, сунул Старику под нос - тот откусил, попросил ещё, но сильно ближе к морковке не придвинулся. Так и почистились, стоя в раскоряку и подозревая всех и вся. Старик и конееды - небылица из серии "Колобок повесился". Отныне - реальный факт.
    Пока мы столь весело чистились, работяги отвалили; тьма за бортом была, считай, полная. Фонарик исправно пробивал темноту метров на пятнадцать, но тащиться на лужайку вокруг левад мне что-то не хотелось... И Старик потащил меня в сторону плаца - ну да, конечно, свежие кучи изучать! Я согласился: ещё вчера шли дожди, может, плац не затвердел, пружинит - и это будет сегодня к месту. Старик кидался от кучи до кучи странными зигзагами, сильно напоминая фокстерьера на поводке; я тихо радовался, что надел на него капцунг: корда, защёлкнутая за верхнее кольцо, всяко не попадала под левую ногу, которую он всегда вымахивал, не поднимая головы - сколько нервов мне за эти годы этим намотал. Впрочем, двигается активно - тоже хорошо. Получается делать свою кучу поверх вражеской - ещё лучше. А уж когда затягивается с минуту, намазав ноздри чужим навозом - значит, тонус точно есть. Ага, есть: идём вдоль стенки, вдруг - мелкий пассаж на месте, прыжок в сторону - такого у Старика тоже не бывает! Ага, привёрнутый к забору фанерный щит белеет в свете фонаря; помнится, этот щит здесь был не один месяц - так что ж ты делаешь, образина старая? Ладно, подходить к этой стенке не будем, и вообще на лужайку пойдём: надежды мои не сбылись, глиняное зеркало было на месте, присыпанное местами тончайшей пылью - дождь его, похоже, не размочил. Уходить с плаца Старику не хотелось совершенно, сперва он вкопался в воротине, потом зачем-то полез на кордовый круг, путаясь ногами в ограничивающих его покрышках. Помянув матушку старого дурака, вытащил его из покрышек, поставил на тропинку: он мигом доволок меня до полянки, а там почесал по кругу рысью, не дожидаясь, пока я распутаю корду. Несчастная моя рука начала потихоньку скрипеть.
    А конина показывала, как она работает - перла по кругу, идеально поднимая ноги, и была не прочь превратить круг в спираль. Корда звенела; Старик воевал за каждый сантиметр, отзывать не получалось, а получалось - не помогало. Зато само собой выяснилось, что если просто подавать конину вперёд - ей будет уже не до центробежного ускорения. По крайней мере, усилие на корде явно падало. Замечу, ни спотыканий, ни аритмии! Затягивать реприза больше пяти минут я сегодня не хотел: давеча Старик побегал в охотку - а потом пришлось растирать плечи флюидом. Конина выразила отношение - пробежала лишних полтора круга, не меньше, а при смене направления изобразила, что сейчас стопчет: такой у него юмор, да. А ходить вправо ему до кучи неудобно... Пройдя полкруга, конина сделала идеальную смену направления на корде и чесанула влево лёгкой рысцой - замечу, в сторону дома. Пришлось подорваться уже самому - и перед носом конины со свистом закачалось древко шамбарьера. Снова идеальный разворот вокруг капцунга - и вправа бредёт печальная кляча, обиженная на весь белый свет. Ну, и рысью вправо без шамбарьера не выслать, хоть тресни. Да, вправо аритмия есть... Но скорость сравнимая. И через три минуты - нарочитое торможение в четыре копыта. Выслал силой; через полкруга - снова шаг. Значит, не просто так это всё. Настаивать не буду, две репризы впереди ещё.
    Ресурс из старого дурня уходил незаметно-незаметно - я сразу и не понял, когда пропал боевой дух и Старик, выбрав корду до конца, попробовал жить своей жизнью, недосягаемой для бича. Уменьшать круг - исключается, значит, придётся ходить самому. Серая поросятина вновь натянула корду и забегала с видом крайне обиженным - и довольно напряжённым, а нам нужно погружение в дзен... Не многого хочу - дзена в ночи, на тёмной поляне возле шоссейки с фарами? Хотя - фонарик работал, как зверь, и то, что под ногами, я видел без труда; надеюсь, конина тоже - на внешние раздражители она особо не отвлекалась. А раздражителей хватало - по шоссейке довольно плотный поток по случаю пятницы пёр. В левую сторону снова отбегали пять минут, в правую - три. Смена направления после команды "ко мне" потихоньку становилась культурной. Минут двенадцать на отшагивание - и можно будет домой.
    Итак, мы тронулись по тропинке к дому - тут и начались странности. Сперва Старик отпрыгнул на пару метров в сторону от зарослей бурьяна, знакомых до боли - сколько раз этим летом он их многократно топтал! Я еле успел стравить корду... возвращаться ко мне конь не захотел. Решил подойти, погладить по холке - ты что, мол, что стряслось? Конь отшатнулся ещё на метр, отшатнулся именно от руки. И попёр вперёд, благо лишний метр корды у него был. Я оказался почти у маклока; в голову полезли дурацкие мысли, что вот вырвет он у меня ещё метр и долбанёт с задов от души. Ведь явно чего-то боится, а убежать мешает корда и я на ней... Меня боится, что ли? Да, похоже, меня: отстраняется раз за разом - полный какой-то бред! С некоторым трудом я не дал конине ломиться сквозь те же автопокрышки у кордового круга, после поскотины смог вернуться к правому плечу. В денник конина влетела с явным облегчением... и ткнулась в меня хоботом: сними капцунг, морковки дай! Почесалась о край кормушки - "конеед" из кормушки, видимо, испарился. Протянул руку, снял капцунг, провёл рукой по носу - всё, как обычно, ещё и хоботом прижался к груди... Что случилось две минуты назад?!
    На станцию снова пришлось бежать - я и не понял, куда девалось лишнее время, у меня же было десять минут? Корду и прочее хозяйство пришлось швырять в ящик навалью. Старик хрустел недавно страшной морковкой и, как водится, прощаться не стал. На электричку я бежал форсированным маршем - и успел, причём особо не сорвал дыхание, и это мне понравилось. Не нравилось то, что сегодня творилось со Стариком. Погода стоит стабильная - метеозависимость отменяется точно. Не гулял сегодня? Здесь такого не бывает, хотя конюх молод и креативен, исключить приступ халтуры у него нельзя. Из электрички связался с друзьями, попросил совета. Мнение было почти единогласное - садится зрение, на сетчатке появляются слепые пятна, и конина пугается, когда из такого слепого пятна появляется, допустим, моя рука. Но старческий маразм тоже никто из них не забыл - пусть и отметил, что вероятность не больше одной трети. Одна треть - не так уж и много; что ж, будем утешаться этим.
  17. Давно не писал про обитателей хутора Вербочкин, в свои болячки упёрся. А там течёт жизнь по кругу и, кажется, это хорошо. Вот праздник середины лета, он есть у всех народов, там он зовётся Лиго... Как заведено, запрягли Крейсера, всем семейством поехали в дюны, на берег моря, разожгли костёр и ждали чудесного. Кочегарить праздничный костёр дед взялся лично

    [​IMG]

    А Крейсер лежал поодаль, и в глазах его, наверное, отражалось пламя костра...

    [​IMG]

    Праздник случился и у него - трава вокруг была отменная

    [​IMG]

    И поваляться в морском песочке - тоже ведь праздник!

    [​IMG]

    Эвелина совсем уж взрослая стала...

    [​IMG]

    Её очередную годовщину отметили на конюшне, куда Крейсера поставили на лето - поработать с тренером

    [​IMG]

    Работа работой, но для начала Крейсер узнал, что можно культурно гулять не только с кобылой, но и с мерином

    [​IMG]

    [​IMG]

    Хоть убей, мне казалось, что были фото с работы... Исчезли куда-то. Есть только результат - костюмированная езда под музыку из "Звёздных войн". Крейсер тут крайне сосредоточен и жутко барочен, а Эгле люто косплеит солдата Джейн. А вы что подумали?

    [​IMG]

    [​IMG]
    UfoSimba нравится это.