Так, "чтоб два раза не вставать", вернёмся к нашим коням.
Навикулит вылечили быстро, поначалу конь работался без подков, потом обратились к человеку по совету ветеринара.
Один из наездников, бригадир, очень много работал, был моложе других бригадиров (кроме одного, который помогал заезжать Лейпцига). Вот у него на конюшне и помощники были молодые, там старались ухаживать за лошадьми по всем правилам: обязательно чистили лошадей, когда они высохнут после заездов, не оставляли нечищеными до понедельника; в понедельник ставили на "водилку".
Его уже нет... Поэтому назову только имя - Коля.
Т.к. на ипподром приходят совсем молодые лошади, то копыта у них растут в длину и ширину быстрее, чем изнашиваются подковы. И, хотя при ипподроме была и есть кузница, где делают подковы по мерке, индивидуально, на каждой конюшне бывает некоторый запас подков, ещё не износившихся полностью.
Вот Коля пришёл с подковами из своих закромов, подковал Лейпцига (копыта его сразу же расчистили правильно, как только расковали после падения на дорожке и указания врача) - а через некоторое время конь опять начал хромать!
Я опять к доктору Плоскому - "Спасите! Помогите".
Врач сказал, что подойдёт буквально на следующий день - сейчас он не может, а вот завтра на ипподроме будут интересные бега и он обязательно придёт.
Да, были большие соревнования - наверное, такие же, как в 2002 г., когда мы впервые пришли на ипподром, потому что опять привезли рысаков из Киева.
И вот соревнования закончились, а врача всё нет.
Звоним ему:
- Скоро буду.
Час прошёл, другой, дело к вечеру, хотя ещё совсем светло. Мы уже себе места не находим. Тут кто-то из работников ипподрома говорит нам (уже неудобно было названивать, спрашивали у людей - не видел ли кто врача), что доктор празднует бегА со своим другом, наездником, приехавшим из Киева. Этот наездник - одессит и долго работал в Одессе, а потом поссорился с директором и уехал в Киев. Они с доктором большие друзья ещё с молодых лет.
Тут мне стало дурно...
Не потому, что они друзья, а из-за того, что весь день в напряжении и ожидании.
Скорей за Корвалол и Гидазепам, даже прилегла на скамейке возле конюшни.
Отправила брата туда, где празднуют.
Идут два старых друга, наконец-то.
- Ну, выводите, показывайте!
Оба смотрят, подняв ногу Лейпцига, и:
- Да вы м...ки! Эти же подковы ему малы! Срочно расковать!
- Это Коля ковал, Вы же посоветовали.
- Ну, Коля... (не ругались, просто возмутились такой работой).
Брат скорей сам расковывает коня, а доктор объясняет:
- Это всё равно, как если бы вы надели шлёпанцы на 2 размера меньше - идёте, а край подмётки врезается в пятку при каждом шаге. Вот так ему давят короткие ветви подков.
