офигеваешь конечно от правды жизни. Ну ладно какой-нибудь медвежий угол, а тут Тверская, не так далеко от Москвы. В столице за воздушное пространство душатся, но тут деньги, т к работа.
Была я в Тверской на границе с Псковской и Смоленской - такая красота. Вот только работы нет. В Псковской тихо загибаются даже культурные "столицы". Что делать? Сложно сказать, наверное остается ждать китайцев.
Дороже, чем в супермаркете. Автолавки из Твери не по карману деревенским.
Старикам зачастую негде, а порой и не на что купить самые элементарные продукты.
Деревню в Тверской области успешно убили. Ещё держатся деревни на дачниках, но это как правило в радиусе 10 км. от Твери. Дальше пойдут деревни уже заросшие лесом, которые добивает время. Фермеры в области тоже не задерживаются. Не тот климат, чтобы собрать не убыточный урожай да и земля не балует.
Зато строят мемориал погибшим во время Великой Отечественной Войны под Ржевом и на это выделят 9 миллиардов рублей из бюджета. Погибших конечно чтить надо обязательно, но может получиться так, что этот военный мемориал будет находиться среди заброшенных деревень заросших лесом. Надо вытаскивать регион, но это некому делать.
В Тверском регионе около 40% деревень, а это 3600 населённых пунктов, в каждой из которых живут менее десяти человек. Пополнения ждать вряд ли придётся. По данным Росстата, в прошлом году смертность в Верхневолжье превысила рождаемость почти в два раза. За двенадцать месяцев умерли 22 тысячи человек - всё равно что не стало целого города Бежецка или Осташкова.
Корреспондент «АиФ Тверь» заехал в две деревни Рамешковского района. Они обычные, ничем не примечательные. Таких сотни по всей области: покосившиеся избы, пара-тройка жилых домов, туалет на улице и печка с дровами. Местные помнят, как когда-то здесь кипела жизнь, но это в далёком прошлом.
Медвежий угол
От областного центра до Рамешек ехать не больше часа. Сам посёлок выглядит вполне ухоженным и живым, но стоит отъехать от него на 10-15 километров - заброшенные поля, старые фермы да дома с объявлением «Продаю». По узкой грунтовке через лес доезжаем до деревни Бережок. Её даже язык не поворачивается назвать малой: из постоянных жильцов - всего четыре пенсионера. Стучусь в крайний дом и представляюсь.
«Журналисты? - удивляется хозяин дома и подзывает супругу. - Иди, рассказывать будешь».
Валентина Витенберг местная, здесь родилась, ходила в школу. Жизнь в деревне тогда кипела. Но когда в 94-м году разорился животноводческий комплекс, работать стало негде. Молодёжь сбежала в города. Сегодня Бережок можно смело назвать медвежьим углом. Причём в буквальном смысле.
«Медведи тут ходят, как у себя дома. Вот недавно у Толи Фролова на том краю они 11 ульев на огороде разрушили. Хотя чего удивляться? Посмотрите кругом: лес вплотную подошёл к деревне. Раньше тут была школа, здесь амбар, там огромная конюшня, - Валентина Викторовна показывает рукой в поле на былые достопримечательности. Но, как ни вглядываюсь, вижу только бурьян».
«Это ж сколько средств нужно, чтобы вернуть к жизни заброшенные поля! Сегодня деньги вкладывают в агрохолдинги, маленькие хозяйства еле выживают. Какой был колхоз «Трудовик»! А нынче почти банкрот, - размышляет Александр Витенберг. - А нет работы - нет людей».
Свою деревню Витенберги любят и с гордостью рассказывают, что основана она представителем рода Голицыных. Однако признаются, что зимой тут жить сложнее. Дорогу трактор прочищает до начала деревни, в их конец заворачивает по настроению. Прозеваешь технику - будешь сам двести метров от дома до центральной дороги лопатой махать. Приходится в сельсовет звонить и просить помощи. Только связь в Бережке ловит через пень колоду. «Вышкой» для Витенбергов служит большой камень в огороде да пригорок у въезда в деревню.
«Ничего, справляемся. Вы только «скорую» похвалите. Они у нас молодцы, приезжают», - просит на прощание Валентина Викторовна.
Соседнюю деревню Пальцево за красивую природу давно облюбовали дачники, но постоянных жителей здесь почти нет. Последние годы на зиму в деревне оставалось три дома, нынче уже два.
«Не страшно жить в пустой деревне?» - спрашиваю местного жителя.
Дороже, чем в супермаркете. Автолавки из Твери не по карману деревенским
«Тю! У меня коровы, овцы: столько дел - и бояться некогда, - улыбается Александр Большаков. Поначалу к моему визиту он отнёсся с недоверием: разговаривал через щёлочку, но по ходу беседы дверь раскрывалась шире, а беседа становилась интереснее».
«Как закрыли Бобровскую школу, так и начал постепенно пустеть наш край: Тюрево, Ловцово, Григорково, Денисово, Мохнецы, Бережок, Новый Камень, Пески и другие, - перечисляет Александр Большаков. - Все ж ученики из этих деревень ходили в Бобровскую школу. Только повесили на неё замок - молодые семьи разъехались. А новых-то жителей не прибавляется. Кто поедет в деревню? Газа нет, топимся дровами. У нас даже автобус отродясь не ходил. Хорошо, своя машина есть, до райцентра за продуктами езжу».
Магазина в деревне нет, два раза в неделю приезжает автолавка. Но цены - ого-го! Если в Рамешках на социальных полках батон стоит 13 рублей, то в магазине на колёсах - 30 рублей. Сосиски «Венские» в райцентре можно за 120 рублей купить, в автолавке - за все двести! Но о переезде супруги Большаковы даже не задумываются. Старикам уж под 70, привыкли тут.
Лишились надежды
Пустующие деревни - давняя язва на карте Тверской области. По переписи 1926 года, в Тверской губернии проживали 2,6 млн человек, из них 2,3 млн человек - в деревнях. Сегодня сельского населения в области в семь раз меньше! А каждая четвёртая деревня вовсе без людей.
Мосты – в воду! Жители тверской глубинки ежедневно рискуют жизнью
«Только в одном Старицком районе около ста нежилых деревень. После оптимизации школ и больниц многие сёла лишились последней надежды на будущее. Когда закрыли школу в Рясне, за три года оттуда уехали девять семей, - говорит краевед Александр Шитков. - Сегодня Тверская область входит в число самых вымирающих регионов».
Казалось бы, в Верхневолжье говорят о возрождении села, зазывают туристов. Но людей, желающих здесь жить и создавать семьи, по-прежнему очень мало.
«Сегодня необходимо поддержать развитие села, улучшить инфраструктуру, помочь молодым семьям, - считает член Общественной палаты области, экономист Галина Лапушинская. - Но самая большая проблема - отсутствие рабочих мест. Если бы во всех деревнях были хорошие дороги и ходил транспорт, люди могли бы ездить на работу в города. Но, увы, вместо этого многие вынуждены торговать картошкой или ягодами вдоль трасс. Это не выход! Властям нужно поддерживать предприятия сельского хозяйства и переработки».
.............................
Вроде надо радоваться, когда в деревни возвращаются крупные комплексы, но есть и побочный эффект,
