Итак, вот и мой обещанный лонгрид.
В этом году я в третий раз поехала на Burning Man.
Если вы никогда там не были, сначала надо объяснить несколько вещей, потому что со стороны вообще не очень понятно, что именно там происходит.
Burning Man — это фестиваль в пустыне Невады, где на неделю появляется огромный город, а потом полностью исчезает. Но это не совсем фестиваль в привычном смысле, когда ты покупаешь билет, приходишь на территорию, смотришь концерты и потом уходишь домой.
Люди сами строят этот город, сами привозят туда еду, воду, электричество, велосипеды, палатки, машины, музыку, арт, бары, сауны и вообще всё, что им понадобится на неделю.
Там есть кэмпы: это группы людей, которые живут вместе и обычно что-то делают для остальных - строят арт, готовят еду, устраивают танцы, делают массаж, показывают кино, ставят бар или организуют какие-нибудь совершенно безумные активности.
Первые два года я жила без кэмпа, сама по себе. Мне не хотелось проводить неделю в постоянной компании незнакомых людей, плюс за кэмп нужно доплачивать, плюс в кэмпе нужно волонтёрить.
В этом году я решила попробовать пожить в одном из бесплатных кэмпов для рейнджеров — в том, у которого репутация «кэмпа для трудоголиков» и где нет ничего, кроме инфраструктуры кэмпа: никакого бара, дискотеки или чего-то ещё с толпой рандомного народа.
Шутка кэмпа заключается в том, что у нас, как и в других лагерах, будет Social — время, когда мы все наконец встретимся и потусим. В четверг с 23.59 до 00.00.
В шутке есть доля правды: жители этого кэмпа обычно либо собираются на смену, либо пришли со смены и идут спать.
Рейнджеры — это волонтёры, которые помогают поддерживать порядок на Burning Man. Не полиция и не охрана в обычном смысле, а скорее люди, которые ходят по городу, разговаривают с участниками, помогают в разных странных и не очень странных ситуациях, вызывают медиков или Security, если это действительно нужно, и вообще стараются сделать так, чтобы всё не развалилось.
Разговаривать приходится много.
С теми, кто потерялся, с теми, кто поссорился, с теми, кому плохо, с теми, кто выпил слишком много или что-то принял, и иногда с людьми, которые внезапно решили, что они Бог (да, именно такое было однажды на моей смене).
В общем, довольно подходящая работа для человека, который любит наблюдать за людьми.
***
Я приехала в кэмп и поняла, что не знаю, где он находится.
Они не написали локацию в мейле, потому что я была единственной новенькой и, видимо, никто не подумал, что кто-то может просто не знать, где находится его собственный кэмп.
На официальной карте их нет, в приложении их тоже нет, поэтому я решила, что ладно, спрошу на въезде.
На въезде мне говорят:
— Мы не в курсе. У нас тут тыща кэмпов. Ты в первый раз, что ли, приехала? Не можешь свой кэмп найти? Иди на стойку информации.
А туда пилить и пилить, с рюкзаком весом 23 кг не вариант.
Я говорю:
— Ребята, это рейнджерский кэмп. У вас же рация, переключитесь на их канал и спросите.
Они отвечают:
— Ну нет, это звучит как полная ерунда. Ты рейнджер и не знаешь, где их кэмп?
В итоге я нашла просто живущих в другом месте рейнджеров. Они тоже не знали, где мой кэмп, но сказали:
— У нас есть машина. Закидывай вещи, поехали искать.
Это было просто счастье
И выяснилось, что это, тут я нецензурно ругаюсь, секретный кэмп. Они его специально не ставят на карту, чтобы их не беспокоили рандомные люди.
Ну ладно.
Кэмп нашли за полчаса. Люди в нём оказались милые, есть электричество, вайфай, холодильник с бесплатными напитками и мороженым.
Встретила знакомых. Один из них работает в этом году в Security, оказалось, что он русский из Питера. Я удивилась. Он, когда узнал, что я русская, тоже удивился: за весь прошлый фестиваль мы русскости друг в друге вообще не заметили.
Вокруг уже играла самая разная музыка, негромко, откуда-то издалека доносились звуки, вокруг горели мои любимые огонёчки, а арт уже начинал светиться.
Очень круто видеть, как город строится по частям. Через сутки уже будет не узнать, а сейчас все активно работают и что-то собирают.
Немножко как бродячий цирк или как муравейник.
А потом я пошла искать headquarters рейнджеров, потому что тоже забыла, где он находится.
Приложение с картой перестало работать, всё вокруг ещё не очень хорошо построено, ориентироваться сложно. Иду примерно в нужном направлении, но не знаю, куда точно.
Людей спросить стыдно: рейнджер не знает, где офис.
И тут вижу рейнджера на пробной смене, с менторами. А им принято задавать идиотские вопросы для тренировки и троллинга.
Я подошла:
— Где офис?
Он:
— Прямо и направо.
На самом деле оказалось «прямо и налево», но дальше я уже сориентировалась.
Первый вечер на Burning Man: я не знаю, где мой дом, не знаю, где мой офис, карта не работает, вайфай ловит плохо.
Но у меня есть палатка, холодильник и люди, которые готовы посадить меня в машину и поехать со мной искать секретный кэмп.
Кажется, всё идёт по плану.
***
Дальше началась собственно жизнь рейнджера и участника фестиваля одновременно.
Перед фестивалем я составила себе совершенно безумное расписание, потому что хотелось успеть всё: баню, salsa и bachata, Lindy Hop, shibari performance, ужин на открытом воздухе, blind walk, пиротехнический workshop, flight school, Midsommar, стрельбу горящими стрелами, poi workshop, spa, sensual fire play, музыку, настольные игры и просто поговорить с людьми.
При этом я ещё хотела каждый день ходить на хор, потому что пою в Playa Choir уже третий год. Ну очень мне нравится выступать потом на концерте, на который приходит несколько тысяч зрителей (в этом году посчитали - их было около 10.000. И они все пришли в удаленную локацию ради нас - несмотря на пыльную бурю).
Разумеется, всё это вместе с рейнджерскими сменами сочетать сложно, поэтому мне приходилось буквально составлять расписание и вписывать в него: тут дневная смена, тут ночная, потом сплю два часа, потом иду на хор, потом сплю ещё два часа. Ой, тут получается уже 28 часов без сна... Ладно, значит после этого нужно будет поспать хотя бы восемь часов.
И так далее…
Ну и, конечно, не забыть поесть.
***
Вообще еда на Burning Man — отдельная тема.
На фестивале еды обычно очень много.
В этом году мне вообще не нужно было о ней думать - за каждую смену я получала талончик в столовую для волонтеров, где было все - от свежих фруктов до креветок (в пустыне, ага…).
Но вообще кэмпы постоянно что-то готовят и угощают всех подряд.
Можно найти все что угодно - от борща до суши.
***
Многие спрашивают про погоду на фестивале.
Стандартно-пустынная: ночью холодно, днем жарко.
В какой-то момент ночью пошёл дождь, и пустыня превратилась в грязь.
Машины проехать не могли, пешком тоже было тяжело ходить - мелкая пыль прилипает к ботинкам и ты идешь как на платформе, тащишь все эти килограммы комками с собой.
Но все это перестает иметь какое угодно значение, когда попадаешь в очередное интересное место - вот, например, в баню.
Белорусская баня посреди пустыни — это отдельное удовольствие: массаж вениками, запахи - от эвкалипта до хвои; банщица поет народные песни.
Ты сидишь там и думаешь, что вообще-то всё это совершенно нормально. Просто баня. В пустыне…
***
Кроме работы и сна я пыталась всё-таки смотреть город.
Ночью это особенно красиво: велосипеды со светящимися колёсами, гигантские крылья, арт, который светится изнутри, машины, превращённые в какие-то совершенно невозможные конструкции.
Вот, например, гигантская овца на колесиках. Для того, чтобы в нее попасть, нужно залезть по лесенке, ведущей аккурат в анальное отверстие овцы, и скатиться по горке прямо в кишки
)
Или вот, например, гигантский осьминог, который плюется огнем…
Иногда идёшь куда-то по делу и через полчаса понимаешь, что уже вообще не знаешь, где находишься и почему ты здесь.
И это нормально.
Потому что на Burning Man невозможно просто пройти из точки А в точку Б.
По дороге обязательно встретится какой-нибудь человек, с которым ты начнёшь разговаривать.
Я познакомилась с медицинским писателем; человеком, который разводит пауков; начальником пчеловодческого бизнеса, который рассказывал мне про сперму пчёл, привезённую из России, и с кучей других людей, которых в обычной жизни я бы никогда не встретила.
Один рейнджер рассказывал про жену, которая после аварии несколько месяцев была в коме, а потом заново училась ходить и говорить. Другой оказался из Гватемалы и предложил помочь мне разобраться с местными бытовыми вопросами. Кто-то рассказывал про отношения на расстоянии, кто-то про свою кошку по имени Vaskabjörn.
И всё это каким-то образом уживается в одном городе.
Наверное, поэтому мне там и нравится.
В обычной жизни у меня часто есть ощущение, что люди разделены на какие-то свои маленькие миры. А там очень легко начать разговаривать с совершенно незнакомым человеком и через десять минут выяснить, что у вас есть общий знакомый, или что он вчера помог твоему другу, или что вы оба сейчас пытаетесь найти одну и ту же странную арт-инсталляцию.
В этом году я особенно сильно почувствовала, что Burning Man для меня — одно из немногих мест, где я чувствую себя действительно zugehörig.
Принадлежащей.
Вот эти люди строят город, вот эти готовят еду, вот эти ставят музыку, вот эти ходят в форме рейнджеров, вот эти поют.
А я делаю всё это вместе с ними.
***
А потом был концерт.
И, конечно, он проходил примерно в тех условиях, в которых на Burning Man часто проходят концерты.
То есть началась пыльная буря.
Мы стояли и пели под аккомпанемент оркестра, вокруг летала пыль стеной, а люди всё равно пришли.
Десять тысяч человек…
На втором выступлении хора мне предложили выступить с короткой речью.
Мне хотелось сказать довольно простую вещь: война очень легко заставляет нас перестать видеть людей как отдельных людей и начать видеть их как представителей какой-то нации.
Мне поговорить именно об этом противоречии: о том, как легко начать относиться к человеку не как к конкретному человеку, а как к представителю группы, с которой у тебя уже есть какой-то конфликт.
Речь неожиданно хорошо приняли. После выступления ко мне подходили люди, благодарили, говорили, что им было важно это услышать. Речь также передавали по радио, и ещё долго в Фейсбуке мне писали люди со всего мира, благодарили, благодарили.
Хотя были, конечно, и негативные комментарии - но это не страшно.
Люди задумались, а ведь именно этого я и хотела.
***
А потом наступает последний вечер.
Temple Burn.
Сжигают храм. Красивейшее здание, в которое люди приносят воспоминания о том/тех, с кем хочется попрощаться.
Я записала несколько самых-самых душераздирающих историй и, может, поделюсь в следующий раз.
В какой-то момент музыка вокруг почти выключается, арт-кары перестают мигать, люди собираются вокруг огромной конструкции. Кто-то поёт, кто-то молчит, кто-то плачет.
Где-то рядом стоит корабль, рядом с ним — маяк со старой линзой. Корабль движется через море людей к маяку, и на секунду действительно кажется, что он плывёт.
Над всем этим тонкий серп луны и созвездие Стрельца.
А потом всё горит.
И это очень красиво.
И через несколько дней здесь опять будет только пустыня.
И если вы спросите меня, что такое Burning Man, я, наверное, всё равно не смогу нормально объяснить.
Это фестиваль, город, место в пустыне, огромная стройка, вечеринка, волонтёрство и искусство, а ещё очень много еды и очень мало сна.
Очень много людей. Иногда слишком много людей.
Но ещё это место, где совершенно незнакомый человек может посадить тебя в машину и полчаса ездить с тобой по пустыне, чтобы найти твой секретный кэмп.
Где тебе могут принести квас просто потому, что хотят порадовать.
Где люди могут прийти петь с тобой в пыльную бурю.
Где ты вдруг обнимаешь людей, которых знаешь несколько лет, хотя вообще-то ты не человек, который обнимает людей.
И где после трёх поездок ты наконец понимаешь, что, кажется, это уже немного и твой город тоже.
А потом ты собираешь палатку и уезжаешь.
До следующего раза.
