Еще самолетное. Несмотря на обещание никогда больше не лететь Победой, я вчера купила билет на ее рейс. Ну, просто потому, что я не могла рассчитать время прибытия в аэропорт, и выбрала поздний рейс. Он стоит две тысячи с лишним. У меня была с собой сумка, которую законодатели мод от "Аэрофлота" однажды определили не как женскую, а как пляжную. То есть я понимала, что к сумке возникнут серьезные претензии, поэтому, покупая билет, знала и то, что за нее доплачу, и тогда цена выйдет примерно такой, за какую я могла бы полететь Utair.
Конечно, стойку Победы можно было узнать и не глядя на номера. Ее окружал недовольный гвалт, гомон. Девушки хватались за свои ЛуиВиттоны, их кавалеры, грозно выступая грудью вперед и срываясь на петуха, требовали принести линейку и немедленно определить длину сумок дам. Сотрудницы, соответственно сидели, с каменными физиономиями и с тоской в глазах - ну, ведь каждый раз огребают от пассажиров, и, кажется, никогда к этому не привыкнут. К каждой из них был прикреплен крупный мужчина в костюме и с рацией. Охранного типа.
- Девушка... - мягко взялся за край моей сумки один такой и даже слегка откинул голову, ожидая моих ядовитых брызгов в лицо, воплей про линейку, требований показать лицензию на право судить женские сумки.
Но я уже была морально готова.
- Я оплачу, - сказала я.
- Не платите! - вскричали сотрудницы. - Давайте мы возьмем вашу сумку в багаж. Сэкономите полторы тысячи.
- Вот уж нет, - надменно сказала я. - Я заплачу. Вы что не видите - это пляжная сумка! На ней нет замочка!
- А мы вам перемотаем ее скотчем, - взвопили девушки, а охранного типа представитель аэропорта уже тыкал рацией в том направлении, где осуществлялась обмотка чемоданов.
- Нет, - каменным голосом ответила я. - Я заплачу вам. Потому что там компьютер.
В общем, я заплатила, и Аэрофлот меня за мои деньги любил до самого салона. Я прошла к автобусу сквозь небольшую группку пассажиров с увесистыми пакетами, которые требовали соблюдать их права и свободы граждан Российской Федерации и не хотели расставаться ни с пакетами, ни с деньгами.
- В салон вы не пройдете... - отвечал им суровым голосом другой сотрудник охранного типа, уже утепленный по зиме.
- Снимаем пассажиров с рейса? Снимаем? - суетились девушки, отрывающие билетики.
А я гордо прошла их баррикаду, и когда они взглянули в мой талончик и увидели, что моя сумка оплачена, лица их потеплели, они окинули ее ласковыми взглядами, какие и следует дарить летней пляжной сумке, хоть на ней и нарисованы зимние олени. В сумке, кстати, была бутылка воды, купленная еще на заправке по дороге в Ростов. Но за деньги сотрудники были согласны потерпеть и мою бутылку.
И вот я в салоне. Подхожу к своему креслу. А на головке соседнего, как, впрочем, и на всех остальных, нет салфетки. А липучки есть. И на липучках этих уже собралось до фига ниток с рукавов незадачливых пассажиров, летящих Победой. Я дотрагиваюсь рукавом до головки, и мой Томми Хилфигер прилипает, а отлипает не без потерь. Его ниточки - прекрасные золотистые ниточки - остаются на липучке кресла, а на моем рукаве - клок затяжки. И вот теперь я спрашиваю авиакомпанию #Победа, все условия которой я соблюла - "А за Хилфигера-то кто платить будет?".
Посмотреть бы! Назначили встречу. Мы приезжаем на той машине, соответственно, которую и продаем. Офигевшую рожу паренька(липового объявления) нужно было видеть и естественно машину он не мог показать). Муж его "прижал", тот извинился и удалил объявление. Нам особо разбираться было не интересно, но ржали мы долго.
