Опять накатила ностальгия. Некоторые вещи или события со временем стираются из памяти, даже если и произошли они не так уж давно.
Мои первые падения. Следующие яркие и запоминающиеся ощущения после лошадей рядом с собой и верховой езды. Помню все – как, где, когда, все ощущения и чувства. До малейшей детали. Неужели так и должно быть?
Парк Екатерингоф. Осень – уже холодная и пробирающая, целый слой желто-красных листьев, ходить через которые было практически невозможно, но почему-то очень весело, – ноги увязали по самые щиколотки. Вечер, шесть часов. Уже достаточно темно – фонари, тускло светящие на редких прохожих, в счет не идут.
Ездили мы тогда между деревьев, по проторенным дорожкам, всей сменой – делали и рысь, и небольшой галоп. Проще всего было ездить по кругу, и ни о чем не задумываться. Однако когда тренер Лена говорила: «Ездой врозь», было очень трудно. Особенно на Гамме, которая любила считать коленками или ступнями эти самые деревья. А еще очень часто из-за поворота «выскакивала» неприглядная ветка или страшный куст! И лошадки будто назло мне и многим другим занимающимся пугались ужасающих теней или пробегающих мимо собачек.
Я тогда была на Дюпре. Как мне казалось, я неплохо справлялась и успешно объезжала деревья, а кобыла никуда не неслась. Однако не все было так просто! Делая очередной поворот, Дюпа испугалась прокричавшей вороны и подпрыгнула. Совсем чуть-чуть, сделав небольшой скачок и два темпа галопа. Но и этого оказалось достаточно, чтоб я потеряла равновесие и совершила свой первый в жизни полет. Помню даже, как я зажмурилась от страха, думала, что сейчас будет очень больно. Вместо этого я плюхнулась на целую кучу шуршащих листьев, будто их кто-то подстелил специально для меня, как мягкую подушку. А Дюпра с визгами умчалась в парк и начала носиться галопом по дорожкам. Я испугалась, что она убежит дальше, собьет кого-нибудь или поранится сама. Поэтому тут же вскочила и хотела рвануться догонять кобылу (наивная!). Но подбежавшая ко мне Лена тронула меня за плечо и сказала: «Все в порядке? Не беги за ней, иди лучше к конюшне, она туда сейчас прибежит». Я на всех порах зашагала к конюшне и увидела у входа Дюпру. Она спокойно общалась еще с какой-то лошадью, гуляющей в леваде, и, увидев приближающуюся меня, изобразила на мордахе ну просто бесподобное выражение. «Я совсем не виновата! Там было очень страшно!» - как будто говорила она. Вместе с девушкой Аней (вот чего не помню точно) с конюшни мы взяли лошадь и побрели к Лене. Дюпа умудрилась порвать повод, но Лена как-то хитро его привязала, что было совсем незаметно. И я успешно забралась обратно и продолжила свой нелегкий верховой «путь».
Второе падение было с нее же и не было таким же мягким, как предыдущее. Зима, январь. Снег выпал в положенное ему время и мы занимались в открытом манеже. Как я упала… Я сама не знаю как. Лошадь просто поднялась в галоп, к чему я приложила хоть какие-то, но свои усилия. Я просто глупо потеряла равновесие и упала вбок, направо, выставив перед собой руку. Вот тут было больно. И все же я с помощью Лены залезла обратно, хотя только шагать, потому что на руку накатила слабость. Уже через пару дней я съездила в травму. Меня долго убеждали, что, мол, это ушиб, девочка, иди отсюда. Но сделав рентген, обнаружили несерьезную, однако неприятную трещину. И до сих пор рука сильно «реагирует» на изменение погоды. Потом – гипс, два месяца без конюшни, естественно, безумное расстройство. Зато до сих помню, с какой радостью я мчалась после этого на конюшню!
Вот такими были мои первые падения. Но ведь жизнь состоит не только из падений, так что я буду ждать взлетов. Пусть в меру своих ограниченных способностей, однако все же взлетов.
Лапусик 
